Татьяна Воробьёва – Рисунок по памяти (страница 25)

— Жди сегодня меня с родителями в гости, договариваться о свадьбе, — шепнул он ей на ухо.

Девушка вздрогнула, практически с ужасом посмотрев на Самата. Ее пробило холодным потом, ладони стали мокрыми. В горле словно встал комок, не давая нормально дышать. Голова закружилась. Захотелось сбежать подальше, но она застыла на крыльце школы. Видимо, она простояла так несколько минут, так как остальные ученики уже успели уйти, а возле самой Хадижи стоял водитель:

— Госпожа Рашид, что-то случилось? Вам плохо?

— Нет, — непонимающе посмотрела на мужчину она.

— Позвольте я возьму ваш рюкзак, — водитель перехватил сумку, — Пойдемте.

Дома Хадижа закрылась в комнате и просто легла на кровать. Наступило какое-то опустошение, отупение и ступор. Она старалась придумать, как выпутаться из всей этой ситуации. Как заставить Самата передумать, и все больше злилась, что ничего не приходило на ум. Она не знала, сколько так пролежала, прежде чем провалилась в сумбурный, беспокойный сон. Разбудил ее стук в дверь.

— Фатима, спасибо, но я не голодна! — крикнула Хадижа.

— Это не Фатима, — прозвучал за дверью голос Зулейки. — Но поесть тебе действительно не мешало.

Ко второй жене отца Хадижа относилась с симпатией и держать ее под дверью было как-то неудобно, поэтому девушка пропустила ее в спальню. В руках женщины был поднос со стоящим на ней чашкой с чаем и небольшой тарелкой с различными сладостями.

— Твой отец послал меня сообщить, что Самат Абу Аббас, его отец и мачеха приехали под крышу нашего дома, чтобы официально договориться о свадьбе. Саид просить тебя спуститься вниз.

Девушка покачала головой:

— Я не хочу ни спускаться к ним, ни замуж.

Зулейка улыбнулась девушке с теплотой, будто она была ее дочерью.

— Хадижа, мне сложно понять, что ты сейчас чувствуешь, но я вышла замуж, когда мне уже было двадцать пять лет. Мои родители не богаты и возможность удачно выйти замуж, стать первой женой, таяла с каждым годом. Мне повезло стать женой твоего отца. Он хороший человек.

— Вы сейчас хотите убедить меня, что мне повезло, что меня сейчас пытаются выдать замуж?! Самат эгоистичный, властный, самовлюбленный идиот, и, будь он последним человеком на земле, я бы не вышла за него! Он не мой отец.

— Ты любишь своего отца? — встретившись взглядом с девушкой, спросила женщина.

— Да, — кивнула Хадижа.

— Тогда спустись ради него, — обхватив своей ладонью ладонь Хадижи, попросила Зулейка. — Он надеется, что ты будешь вести себя, как подобает.

Хадижа глубоко вздохнула и опустила взгляд на поднос. После последнего разговора отношения с отцом не то, что испортились, просто он стал молчаливым и отстраненным. Все воскресенье, судя по разговорам служанок, он просидел у себя в кабинете, а сегодня утром сорвался на работу, чуть ли не следом за Хадижей. Он тоже хотел убежать, скрыться от всей этой ситуации. И это роднило их сейчас сильнее, чем одна кровь. Ей не хотелось ещё больше накалять ситуацию и испытывать нервы отца на прочность. Кто знает, может ему действительно удалось найти выход и отменить свадьбу, и он ждёт только ее появления, чтобы объявить об этом.

— Хорошо, — сдалась девушка. — Я спущусь вниз.

— Вот и славно, — улыбнулась Зулейка. — Давай перекуси, а потом подберём тебе наряд, — хлопнула она в ладоши.

Нужно только потерпеть.

Через двадцать минут, после того как над ней «поколдовала» Зулейка, Хадижа в сопровождении мачехи спустилась вниз. Из гостиной были слышны разные голоса — оживленная беседа была в самом разгаре.

— Саид, ты давно знаешь нашу семью, и понимаешь, что Самат — лучший выбор для твоей дочери, — звучал бас Жаудата. — Наша семья уважаема, религиозна и чтит традиции.

— Не сомневаюсь, — отвечал ему Саид. — Но поведение Самата на празднике было неуместным. Да и сама Хадижа, ещё не готова к замужеству. Она лишь недавно вернулась в родной дом…

— Саид! — голос дяди Абдула, прервавшего племянника, звенел возмущением. — Можно простить юному жениху, что он не устоял перед красотой невесты. Такого больше не повторится, во всяком случае, до свадьбы. Ведь правда, Самат?

— Да, сид Абдул, — голос Самата ещё никогда не имел такой смиренной интонации.

— Вот, — довольно подтвердить дядя Абдул. — А на счёт Хадижи — ничего так не воспитывает хорошую жену, как хороший муж.

Хадижа чуть не заскрипела зубами: «Вот занудный старик, так и торопится сбыть ее с рук».

Как только она с Зулейкой появились в проходе, все затихли, а взгляды обратились к ним.

— Приветствую вас под крышей моего дома, и пусть Аллах благословить вас, — широко улыбнулась, войдя в комнату, Зулейка, чтобы разрушить повисшую от их появления тишину.

— Благословит Аллах и этот дом, и всех живущих под этой крышей, — встала ей навстречу Таджия. — Ты настоящая красавица, Зулейка. Саиду повезло с женами.

— Благодарю, — чуть поклонилась женщина. — Мне тоже повезло с мужем.

Хадижа, стоящая за спиной Зулейки, успела оглядеться, пока женщины приветствовали друг друга. Гости сидели на одном диване, отец, Ранья и лара Назира — на другом, что стоял напротив входа в комнату, а на креслах расположились дядя Абдул и дядя Али.

— А вот и моя Хадижа, — улыбнулся Саид, жестом указывая в сторону девушки.

Не чувствуя под собой ног, Хадижа направилась прямо к отцу. Мужчина встал и приобнял дочь, разворачивая лицом к гостям, но Хадижа упрямо смотрела перед собой, держа маску безразличия.

— Хадижа стала именно той красавицей, что обещала быть в детстве, — по-своему обыкновению стал расхваливать невесту дядя Абдул.

— Правда ведь, сид Али? — обратился он ко второму самому старшему члену семьи.

— Конечно, — рассеянно согласился дядя Али, пристально наблюдая за Хадижей, что застыла возле отца подобно статуе, избегая смотреть на гостей.

Мужчине это напомнило о Жади, что давным-давно так же стояла перед Саидом. Вся эта история с внезапной свадьбой и настойчивостью Самата все меньше нравилась ему.

— Дорогая, Самат принес тебе подарок, — услышал он слова Саида, еще больше погружаясь в состояние дежа-вю.

Девушка вздрогнула, посмотрев на молодого человека, вставшего с дивана и направляющегося к ней. В руках Самата была бархатная коробочка. Когда он открыл ее, Хадижа машинально отстранилась, словно ожидая, что сейчас оттуда выскочит змея, но там всего лишь украшение. Красивое золотое украшение с россыпью маленьких бриллиантов и топазов.

— Какая прелесть! — выдохнула Назира, чуть представ со своего места.

— Может, примеришь? — спросил Самат, вынимая ожерелье.

Хадижа вздрогнула, сжав кулаки, но послушно повернулась к молодому человеку спиной. Когда его пальцы, коснулись ее волос, по коже прошли холодные мурашки. Захотелось отойти, но девушка сдерживала себя под пристальными взглядами семьи. Тяжесть драгоценного металла ошейником легла на шею. Самат чуть склонился, застегивая замок, ухмыльнулся, ощущая шелк волос и еле уловимый аромат шампуня.

— Я хочу, чтобы ты надела это украшение, когда будешь танцевать передо мной в нашу брачную ночь, — прошептал он ей на ухо так тихо, что никто больше этого не услышал.

На миг перед глазами Хадижи всё потемнело, а потом ярко, до реалистичных вспышек, пронеслась картина, как она танцует перед Саматом, а тот лежит на кровати, ожидая ее. Девушку передернуло всем телом от одной мысли, что она будет принадлежать этому человеку, что он станет ее первым и единственным мужчиной. Хадижа почувствовала приступ тошноты. Ей необходимо было сделать хоть, что-то, чтобы избежать этой отвратительной участи. Она, оступившись, отошла от Самата, сдирая украшение с шеи, которое тот еще не успел застегнуть. Стянув ожерелье и резко оборачиваясь к молодому человеку, встретилась взглядом с Саматом, удивленным и самонадеянным одновременно.

— Не думаю, что ты будешь так же рад, если узнаешь, что я уже, как говорят, порченый товар, — чеканя каждое слово, произнесла Хадижа, бросая украшение на пол между ними.

— Что?! — воскликнуло несколько голосов сразу.

А глаза Самата стали темными от злости, ладонь сжалась в кулак:

— Что ты сказала? — шагнул он в ее сторону.

— Я не девственница, — громко произнесла девушка, дерзко вскидывая голову.

Двенадцатая глава

Гробовая тишина повисла в комнате. Да, что там в комнате, казалось, во всем доме. Хадижа сама не до конца осознала, что сказала; она лишь стояла, не двигаясь, и смотрела на Самата, прямо ему в глаза. Молодой человек же сначала побелел, а потом побагровел за долю какой-то мизерной секунды.

— Что ты сказала?!

Эти слова словно разрушили вакуум тишины и тут же лавиной удивлённых вскриков и довольно громких ругательств хлынули на бедную девушку.

— Хадижа! — ошарашенный голос отца зазвенел в ушах, и она поежилась от подобного грозного тона. Наверное, она слишком отчаянная… и зашла непозволительно далеко.

Девушка, наконец, оторвала взгляд от побагровевшего лица Самата, чтобы посмотреть вокруг и увидеть такие же лица, за мгновения превратившиеся в маски презрения, разочарования и порицания. Жаудат и его жена одновременно поднялись с мягкого дивана, словно по команде:

— Прошу прощения, но мы не минуты не останемся в этом доме! Самат!

Тот не двинулся с места, все еще смотря на упрямую, непокорную девушку.

— Самат, пошли, — тронув его за плечо, еще раз потребовал Жаудат.