Татьяна Володина – Мысли вслух во сне и наяву. Книга вторая (страница 8)

Собрав волю в кулак, Таня с легкой улыбкой вошла в офис и тут же наткнулась на изучающие ее глаза Юлии. Таня не нервничала, но находилась в состоянии максимальной концентрации: она не могла позволить себе даже маленькой оплошности. Улыбнувшись и поздоровавшись с коллегами, она почувствовала, как у нее засосало под ложечкой, но она нашла силы спокойно кивнуть Юлии в знак приветствия и сесть за рабочий стол.

Лицо Юлии отяжелело, словно она размышляла о чем-то с такой ожесточенной сосредоточенностью, что у нее не осталось сил на то, чтобы разгладить мышцы. Она явно была не готова увидеть спокойную, как всегда, улыбающуюся Таню. Но затем, вспомнив, что Кирилла нет в Москве, на ее лице на миг мелькнуло торжество и тут же исчезло.

«Надо же, какая сердечность», – сердито подумала Таня, спиной чувствуя сверлящий взгляд Юлии и с ужасом ожидая, что за этим последуют провокационные вопросы, но на ее счастье, весело смеясь, вошли Илья и Ольга. Теперь можно было выдохнуть, Юлия не станет в присутствии их приставать к ней. Среди коллег и пылинок, танцующих в лучах струящегося солнечного света, в объятиях теплой, безмятежной атмосферы, царившей в комнате, ей стало легче дышать. В течение часа в комнате стояла почти оглушительная тишина. Илья, встречаясь взглядом с Таней, удивленно округлял глаза, но первым не решался нарушить тишину. Та в ответ только пожимала плечами, что должно было означать неведение. Все дружно вздрогнули, когда Ольгин телефон зазвонил, а затем по комнате легкой волной прошел вздох облегчения. Ольгу вызывал главный редактор и она, с маской ужаса на лице, покинула комнату. Но и сейчас никто не решился вступить в разговор. Молчание продолжалось до возвращения Ольги, которая с воплями ворвалась в комнату:

– Он меня берет с собой… в Париж! Представляете? Господи, наконец. Ты услышал меня. Спасибо тебе. – Ольга подняла руки вверх и стала кружиться по комнате.

– Из-за этого ты тревожила Господа? Ну-ну. Глупая, все гораздо проще – нужно ведь кому-то носить портфель, – глубоко вздохнув, сделала умозаключение Юлия.

Таня улыбнулась про себя и не стала вступать в обсуждение командировки в Париж. Ей нравилось, как юная Ольга радовалась поездке. Это действительно было здорово. Вместе с главным редактором в командировке – это праздник души у него за спиной. Опять же, представительский прием, а это уже высокий уровень и никакой тебе ответственности, ходи, смотри, улыбайся в нужный момент и помалкивай, чтобы, не дай Бог, не сболтнуть ничего лишнего. Вот только для улыбки нужный момент следует не пропустить, а то глупой сочтут. Повернувшись к Ольге, Таня улыбнулась той подбадривающей улыбкой. «Удивительно и даже парадоксально, – подумала она – что если в твоей жизни происходит что-то потрясающее всех неприятное или даже трагическое событие, то именно на тебя – жертву – падает обязанность заботиться о том, чтобы всем остальным было комфортно с тобой. Это тебе – жертве – следует сдерживать себя и не проявлять перед окружающими всплески своих эмоций».

– Почему такая радость? Это всего лишь Париж. Ты только в прошлом году дважды была в Париже, – снисходительно буркнул Илья и подчеркнуто не стал разделять радость Ольги.

– Он сказал, что мы посетим Лувр. Лувр и есть цель нашей поездки.

– И что ж? – Илья снисходительно пожал плечами. – Это только Лувр. Ты должна его знать вдоль и поперек, если не вылезаешь из Парижа.

– Я была в Париже, но не была в Лувре, а Лувр это не Париж, – весело и тихо пропела Ольга.

Все сидящие в комнате одновременно подняли головы и посмотрели на Ольгу.

– Почему вы так на меня смотрите? Там постоянно огромные очереди…. Стоять полдня, когда все это можно посмотреть в компе. Никаких тебе проблем.

Андрей вдруг весело рассмеялся.

– Постоять в очереди с умными и целеустремленными людьми, собравшимся в ней со всего мира, это уже привилегия. Зря отказывалась от такого шанса.

– Тогда тем более у нее нет особой причины так радоваться, – хмыкнул Илья. Затем он насупился и со злостью в голосе произнес:

– В этой стране всегда так было, есть и всегда так будет. А слова о демократии – это только пустые слова. Так, просто пустой звук.

– Почему в «этой»? Ты иностранец? И потом, ты о чем? – с тревогой спросила Таня. Она не любила, когда в коллективе возникали подобные настроения. Такая недоброжелательность била по ушам.

– Одни пашут, а другие сливки снимают…

– Ты отрицаешь свободу принятия решения руководством?

– Нет. Я критикую его решение, поскольку оно попахивает местничеством или что-то вроде «свой своему».

– Бред! – Таня сурово отмела утверждение Ильи. – Все имеет свои пределы. Не нужно об этом забывать. И потом «не в этой стране», а конкретно в нашей стране, я считаю, что государственная политика в настоящее время предоставляет достаточно свободы для каждого человека. Ты можешь встать, пойти к главному редактору и строго потребовать того объяснить свое решение.

Андрей громко хмыкнул и тут же замолчал.

– Ага! Эта затея столь безрассудная по своей сути, что я удивлен твоим предложением, – Илья саркастически улыбнулся. – Наивной ты никогда не казалась.

– Почему безрассудная?

– Потому, что у него есть право уволить меня.

Все дружно засмеялись.

– А вот и нет, – Таня покачала головой. – Он как раз ограничен в подобном решении, поскольку ты можешь его опротестовать в судебных органах. Как весьма образованный человек, он это хорошо знает. И именно это заставит его действовать осторожно. Ну и потом, наш главный редактор не только великодушный, но и здравомыслящий человек. На твою глупость он не станет заморачиваться, а выставит вон. Только выставит вон из своего кабинета и будет прав.

Илья засмеялся, а затем задумался.

– Допустим, – пробурчал он. – Но зачем он берет Ольгу с собой? Какой в этом смысл?

– О, большой. Научить видеть и понимать. Зачем ему брать способного специалиста, если тот и сам со всем справиться? Правда, в данном случае задача сложная, но выполнимая. А вдруг человек проснется? Пять лет чему-то ведь его учили. И где учили? В нашем университете, учили. И потом, должно быть приятное украшение? Русские девушки не только умны, но и весьма красивы. У Платона хороший вкус. А ты ему зачем? Портфель его носить не будешь, и, возможно, в самый неподходящий момент начнешь умничать. А он едет налаживать связи, ему это совсем не к чему.

– Ой, ли? Не та фактура. Тогда ему нужно было взять тебя. Все в одном флаконе.

– Спасибо. Я польщена, но нет. Ты так и не понял, о чем я тебе говорила.

– Да понял я. Просто злюсь.

– Я хочу посмотреть на Джоконду, – горестно пролепетала Ольга и повернула к Илье лицо с огромными глазами полными слез

– Посмотри в компе. Он, я думаю, у тебя есть? – огрызнулся Илья.

Тане было жаль девушки. Только что та была счастлива и хотела поделиться восторгом со своими коллегами, и вдруг, такая озлобленность. Но и Илью можно понять. Она увидела, как понимание вспыхнуло в глазах Ильи и отразилось в беглой улыбке. Он заменил, что та смотрит на него, и опустил голову, чтобы не увидела его саркастической улыбки.

На этот раз Юлия не выдержала и громко, как учительница в школе, сурово произнесла:

– Ты где училась? И училась ли вообще? Родители культурные образованные люди, – она махнула пренебрежительно рукой в сторону Ольги и у той задрожали губы. – Запомни, что Моно Лиза выставлена в галерее Денон расположенной на первом этаже в шестом зале. Запомнила? Ты лучше запиши, а то потом скажешь, что не хватило сил подняться высоко. Желаю успехов по пути к желанной женщине, пробираясь через толпы оболваненных туристов. А еще, если найдешь силы, советую посмотреть на огромную картину, выставленную в этом же зале напротив Джоконды, где меньше шатается тупых туристов.

Ольга кивала головой и тихо всхлипывала. Таня с улыбкой показала ей жестом, что нужно держать нос к верху и та весело хмыкнула. Не была она в Лувре, ну и что? Тысячи людей проживают свои жизни, так и не побывав во многих мировых музеях. Сегодня это не беда. Каждый желающий может посмотреть на любую картину или скульптуру великих мастеров по интернету, заглянуть в альбомы живописи, а если их нет дома, то это можно сделать в библиотеке. Было бы желание. Но кроме живописи есть много других шедевров, созданных руками человека, поэтому, по ее мнению, было некорректно доводить до слез юную девушку, даже если она работает в столь известном издательстве. Единственное, что нельзя было простить Ольге, что она, находясь в Париже и позабыв о своей профессии, которой училась в университете, испугалась огромной очереди. Этого простить ей было трудно. Илья был прав.

– Оля, когда я была студенткой, мы весной, в конце апреля на несколько дней отправились в Италию. В первый же день мы попали под дождь и я, промочив ноги в замшевых туфельках, сильно простудилась. Для меня вся поездка превратилась в кошмар. После Рима мы на автобусе приехали во Флоренцию и, отстояв огромную очередь из туристов и школьников, вошли в Уффици. Меня хватило только на один зал, где выставлена картина Боттичелли «Рождение Венеры». Потом я развернулась и пошла в кафе, чтобы выпить теплого напитка. Там я провела пару часов, попивая кофе с коньяком вместе со своим спутником, а затем мы ушли.