Татьяна Володина – Мысли вслух во сне и наяву. Книга вторая (страница 10)

– Хорошо-хорошо! – Таня подняла руки вверх, показывая, что сдается. – И что мы видим на картине Веронезе? Не бедную семью, нет. Итак, мы с вами на роскошном пиру среди знати и вельмож. Иисус, помещенный Веронезе в центр картины, председательствует за свадебным столом в окружении своих учеников. Справа от него – Дева Мария. У обоих над головами нимбы. Илья, ты обратил внимание на взгляд Христа?

Таня была слегка удивлена тем, как отозвались в ней ее собственные слова. Она рассказывала, а сама впервые в жизни видела себя со стороны, глазами слушателей. Она словно играла свою роль, не задаваясь вопросом, есть ли в ней какой-то смысл. Не то чтобы ей стало неловко, нет, но она была разочарована тем, что увидела. Она не понравилась себе, и это стало сильным откровением.

Илья кивнул.

– Я вот думаю, почему на картине рядом с Иисусом только мать его? И понимаю, что роль Иосифа в этой заварушке унизительна. А что касается картины, то Иисус единственный кто среди гостей на пиру смотрит прямо на зрителя.

Таню рассмешил комментарий Ильи о роли Иосифа, но она справилась и только улыбнулась.

– Верно. Глаз – алмаз. – Она снова улыбнулась ему и быстро стала говорить. – Зачатие, как тебе хорошо известно, было непорочное, и поэтому чести Иосифа ничего не угрожало. – Илья хмыкнул, но больше ничего не сказал, а хотел. Это было видно по его скептической улыбке. – Спасибо. – Таня поблагодарила его за молчание и продолжила рассказывать.

– Теперь посмотрите, в каких одеждах изображены Богоматерь и Христос с учениками. На них одежда, которую принято было носить на заре христианской эпохи, все же другие персонажи картины – изображены в роскошных западных и восточных одеждах, популярных в эпоху Возрождения.

– А теперь посмотри, пожалуйста, на правый нижний угол картины, – обратилась Таня к девушке и та закивала головой, подтверждая, что смотрит.

– Хорошо, – она кивнула Ольге. – Мы там видим изображенных слуг, разливающих из каменных больших сосудов в сосуды меньшей емкости воду.

– Там даже кот, – засмеялась Ольга, разглядев животное, праздно лежащее у большого каменного сосуда.

– Детский сад, – буркнул Илья. – Может быть это изображена кошка, а не кот, или ты там что-то разглядела? – Не смог удержаться Илья, чтобы не съехидничать.

Тане стало смешно, но решила не отвлекаться, поскольку и так уже много времени потрачено на разговоры. Но про себя решила, что следует внимательно, еще раз рассмотреть правый нижний угол картины.

– Мы из Евангелие знаем, на свадьбе был распорядитель пира, который подтвердил, что вода превратилась в вино. Веронезе в картине в роли распорядителя изобразил писателя позднего Ренессанса, сатирика, публициста и драматурга Пьеро Аретино.

Очень интересная личность и, если вы мне позволите, то я отвлекусь на него.

– Позволим, – задумчиво произнес Илья.

– Спасибо! Родившийся в семье сапожника, он в 14 лет ушел из дому и бродяжничал. Учился то там, то сям, но образования так и не получил, но это не помешало ему – настойчивому и наглому – благодаря своим сатирам и памфлетам получить прозвище «бич государей, божественный Пьетро Аретино». За опусы его преследовали сильные мира сего, он убегал, скрывался и снова писал. Отлично лавируя между могущественными противниками, Аретино из всего извлекал немалую пользу. Став старше он стал бесстыдно торговать своими панегириками и эпиграммами, за что Тициан называл его «кондотьером от литературы». Потом стал богат и, как сам писал, «живу… в удовольствиях и могу, поэтому считать себя счастливым». Таково было его понятие о счастье.

– Может быть это такая шутка? – вставил Илья.

– Может быть. Я об этом не задумывалась, а упомянула, чтобы более выпукло представлялся образ этого неординарного человека. Об Аретино много есть упоминаний в рукописях и письмах современников. Проведи исследование по этой теме, если она тебя интересует. Меня она уже не интересует.

– Меня тоже, – буркнул Илья.

– Отчего же? – усмехнулась Таня. – Аретино был дружен со многими известными художниками, помогая им реализовывать картины вельможам. Поддерживал тесную связь с Медичи, дружил с Тицианом и помогал тому получать заказы. Проходимец по характеру, он был известной личностью. По легенде, смерть писателя наступила вследствие услышанной им на пиру непристойной остроты; разразившись хохотом, Аретино якобы упал со стула и сломал себе шею. Именно такою смерть Пьетро Аретино, изобразил на картине один из наиболее значительных немецкий исторических художников XIX века Ансельм фон Фейербах. Картина так и называется – «Кончина Пьеро Аретино», на нее можно посмотреть в художественном музее Базеля. В XVI веке – картина Веронезе, в XIX – Ансельма фон Фейербаха. Между датами три века, а Пьетро Аретино не забыт. Это о чем-то говорит?

– Жесть! – Илья захлопал в ладоши. – Ну и козел, был этот Пьетро. Тань, ты почему так на меня смотришь?

– Как, так?

– С укором, что ли. Кем ты его считаешь?

– Я его считаю писателем Пьетро Аретино, которого великий художник эпохи Возрождения Паоло Веронезе в картине изобразил распорядителем пира. Не больше и не меньше. Его портреты писал великий Тициан. Думаю, попасть на полотно Веронезе наравне с великими известными людьми того времени, была большая честь. Его и сегодня знают сведущие образованные люди, и считают основателем европейской журналистики.

– О-о-о! – Илья воздел руки вверх. – Европейские и не только современные беспринципные журналисты, вы успешные продолжатели дела своего основателя.

Улыбнувшись, Таня тихо произнесла:

– «Именно в борделе особенно ценят приличие».

– Мне нравится. Это его слова?

Таня кивнула и про себя отметила, что Илья быстро схватывает суть. С таким собеседником очень комфортно вести разговор.

– А еще что-нибудь из него помнишь?

– «Я люблю вас, и потому вы скорее станете ненавидеть меня за открытую вам правду, чем обожать за произнесенную мною ложь». Ну как? Нравится?

Илья задумчиво покачал головой.

– Нравится. Вот, гад! – задумчиво произнес он. – Подлый парень, но хваткий. Из грязи и в князи. Ловко. Совсем задурил голову. Но, каков? – В его голосе прозвучало неподдельное восхищение.

Громко вздохнула Ольга, и Таня, обернувшись к ней, внимательно посмотрела на нее.

– Оль, ты что-то хочешь сказать?

– Хочу сказать, чтобы Илья перестал умничать. Мне хочется узнать о других персонажах картины.

– Это я виновата. Мне нравится этот персонаж и одно время я много искала документов о нем и даже посетила музей в Базеле, чтобы увидеть картину Ансельма фон Фейербаха. Но ты права. Пора перебраться к другим персонажам, но еще несколько слов об этом человеке. – Таня с грустью посмотрела на Илью и продолжила: – Веронезе, зная неуемный характер и нелюбовь писателя оставаться в тени, изобразил его в красивой одежде эффектно стоящим с бокалом вина превращенного из воды. Смотрится роскошно. Рискну сказать, что на картине это весьма импозантный мужчина, как и писали его современники.

Ольга всплеснула руками и лукаво хихикнула.

– Я согласна с тобой. На этой картине он самый красивый. – Затем потупила взгляд и тихо добавила: – Христос тоже хорош, но Он вне конкуренции.

После ее слов об Иисусе, Илья и Таня дружно стали смеяться. Что-что, а разрядить обстановку Ольга умела.

– Надо же, ты успела рассмотреть всех изображенных мужчин. А Иисуса добавила из страха? А вдруг Он оттуда погрозит тебе пальчиком? – допытывался Илья со смехом. – Это надо же Иисуса, сына Божьего, совместить с конкуренцией. Все, от мала, до велика, знают, что Христос вне конкуренции. Хорошо, что вовремя уточнила. Тебе, возможно, это зачтется. – Послышалось хихиканье Ольги, а Илья продолжил: – А вот Аретино возможно и хорош, как мужчина, но то, что он подлый гад, так это точно. Меня в ином никто не убедит. Кстати, у Веронезе он таким и изображен.

Таня с Ольгой согласно закивали головами.

– Уф! Дался тебе этот Пьетро, – в сердцах произнесла Ольга и стала терпеливо продолжения.

– Может быть, на этом и остановимся? – спросила Таня, оглядев Ольгу и Илью. В этот момент резко открылась дверь, и в комнату, словно за ним кто-то гнался, влетел разгоряченный Андрей с чайником в руках. Все молча уставились на него.

– Слава Богу, – тихо сказал Илья. – Это всего лишь ты.

Андрей завертел головой, оглядывая всех присутствующих тревожным взглядом.

– Что-то случилось?

В голосе Андрея было столько не поддельной тревоги, что Таня поспешила его успокоить:

– Все хорошо. Это у Ильи просто сорвалось.

– Именно. Я славил Его, – Илья поднял руки, – потому, что это было твое явление народу, а не Юлии.

– Ах, как смешно, – тихо буркнула Таня, но Илья ее услышал и молча улыбнулся. Она почувствовала, как лицо горит от смущения.

– А где она? – последовал вопрос Андрея.

– Она не здесь. Тебя это устраивает? – Илья стал заводиться. – Нас – устраивает. Ты бы сел и не мельтешил тут перед глазами.

Поставив чайник, Андрей последовал предложению Ильи и быстро прошел к своему столу. Но его вид все еще оставался растерянным.

– Андрюша, мы тут обсуждаем картину Веронезе, – тихо зашептала Ольга. – Платон со мной летит в Лувр.

– Об этом чуде мне известно. Я рад за тебя.

Таня поняла, что тихий шепот Ольги, по-видимому, был вызван ее страхом, навлечь недовольство Ильи, которое не заставило себя ждать.