Татьяна Володина – Мысли вслух во сне и наяву. Книга вторая (страница 6)
Решимости забыть, отрешиться от всех своих бед, заставила ее подняться и быстро направиться в сторону метро. Внезапно она каменеет. В витрине магазина она увидела свое отражение и замерла как громом пораженная. Отвратительное собственное отражение в стекле. Невыносимо! Она медленно пошла по направлению к дому, в твердой уверенности, что, где бы ни проходила черта между видимостью и реальностью, то, что она испытывает сейчас, для нее реально.
Это был длинный, утомительный день. Войдя в подъезд, Таня наткнулась на Юлию, вынимающую почту из почтового ящика. У лифта стоял Дима и улыбался. Таня не успела подумать, что ей нужно сделать, чтобы достойно пройти расстояние от входа до лестницы, чтобы подняться на четвертый этаж. Подниматься на лифте с Юлией и Димой вместе – не могло быть и речи, но Юлия опередила ее, спросив ласковым голосом:
– А что ты здесь делаешь в такой поздний час?
– Действительно уже поздно и пора ложиться спать, – тихо ответила Таня и поняла, что выглядит жалко и нелепо. Юлия могла торжествовать. Это был ее вечер.
– Ты здесь ночуешь, даже когда Кирилл отсутствует? У тебя, что, нет своего жилья?
«Ночуешь? И это ужасное слово «жилье». Это было явное оскорбление, но Таня молча пересекла подъезд и устремилась к лестнице. Юлия не отставала от нее.
– Тебе нужно подумать о будущем, – кричала она вдогонку, поднимаясь вслед за Таней. – Ты не можешь здесь жить. Кирилл ушел от тебя, но может вернуться в свой дом в любой момент, и куда ты тогда пойдешь? Он не станет с тобой жить. Ты это понимаешь? Он мне звонил и сказал, что устал от тебя и чтобы ты его не ждала. – Это была ложь, и Таня поняла это. Кирилл никогда бы этого не сказал. – И еще он сказал, что хочет быть один. Мне неприятно тебя расстраивать, но ты не понимаешь, что время твое вышло. Ты должна это знать. Тебе это пойдет на пользу. Видит бог, хватит тебе испытывать его терпение. Пора подумать, что ты только теряешь время, не девочка уже, я познакомила тебя с Сергеем. Он для тебя более чем хорош. Цени то, что имеешь и благодари меня. Это я тебя пристроила в журнал, я познакомила с Сергеем, я ввела тебя вкруг именитых и известных людей и помогаю делать карьеру…
– Вранье! Все до единого слова, вранье, – не останавливаясь, закричала Таня, – вы живете в этом вранье и считаете себя элитой общества. Страшно даже подумать, что у нас может быть такая корыстная и лживая элита.
Злорадная усмешка сползла с Юлиного лица.
– Негодяйка. Дрянь.
У открытой двери лифта метался Дима, призывая Юлию вернуться и подняться на лифте, но та, продолжая бежать по ступенькам за Таней, крича ей в спину, что она не пара Кириллу и должна оставить его в покое: – Таких, как ты… нет… лучше и красивее тебя, у него было десятки. Ты никто. Просто дворняжка, которой не место рядом с ним. Я ему все сказала. Открыла глаза на тебя, и он меня послушался. Сбежал от тебя.
И потом, словно о чем-то вспомнив, закричала:
– Не тебе судить об элите, потому что ты,… ты дворняжка. Посмотри на себя, серая мышь. Кирилл был не в себе, когда подцепил тебя.
– Ага. Подцепил, как ветрянку. Что за глупость ты несешь?
– Именно. Как самую страшную заразу. Теперь он это понял и бросил тебя. – Ее голос прозвучал враждебно, в нем слышалась неприязнь.
Таня резко остановилась, обернулась и выпалила в лицо Юлии:
– Почему ты уверена, что это я преследую его? Может быть, черт подери, совсем наоборот! Это он меня преследует. – Произнося все это, Таня чувствовала, что переступает черту дозволенности, но остановиться уже не могла. Эмоции зашкаливали. – Ведешь себя как образцовая стерва и всюду суешь свой нос. Хватит. Поэтому впредь со мной на эту тему не говори. Я требую, нет, я запрещаю тебе это. Что мое, то мое, и я не позволю туда совать свой нос.
– Кирилл не твой, – охрипшим голосом прошептала Юлия. – Не трогай его.
– Я его не трогаю, я его касаюсь, – Таня вдруг вспомнила слова из какой-то пьесы. – И Кирилл не твой тоже. Давно пора это уже понять.
Юлия, ошарашенная отповедью Тани, повернулась и стала молча спускаться по лестнице. Дима слышал, что сказала Таня, поскольку та говорила громко, но продолжал с высокомерным видом молча стоять у лифта, загадочно закатив глаза. Юлия была ему не по зубам и поэтому он, как всегда, все решения и слова оставлял жене, давно поняв, что жить ему под ее каблуком очень даже комфортно.
Таню трясло, и она никак не могла вставить ключ в замок. Сделала несколько глубоких вдохов и медленных выдохов. Стало легче, но руки продолжали трястись. Она никогда прежде не позволяла себе быть насколько грубой, но и никогда прежде не подвергалась такой неприкрытой злобе. Даже бывая подчас резкой, не смела, оскорблять человека бранным словом. Зачем она набросилась на Юлию? Разве дело в ней? Она не будет впредь общаться с ней, но и винить ее во всех своих бедах не будет. Сейчас она думала только об одном: «Кирилл ей поверил. Он поверил Юлии, не ей, а Юлии». Это было главным и это было очень больно.
«Опять ночь, – войдя в квартиру, со страхом подумала Таня. – Он мне звонит, а меня словно нет на свете. Устал от меня. А почему нет? Возможно, так и есть. Люди устают друг от друга. Хотя притягательность людей друг для друга чаще всего не поддается рациональному объяснению. А я? Я устала от него?»
Ей стало смешно, и она хмыкнула сквозь слезы. Нет. Она не устала от него. Что-что, а это она знала наверняка. Тоска и обида сделали свое дело. Боль посилилась в ней, схватила за горло и не дает ей жить. А он пусть отдыхает от нее. Флаг ему в руки. Она не должна и не будет о нем думать и ждать его, но и относиться так к себе тоже не позволит, даже ему. Сейчас ей нужно держаться. Опасность была нешуточной: лишь бы не пасть жертвой пессимистического взгляда на жизнь. Хотелось убежать и спрятаться, но она этого делать не станет. Пока, не станет. Пусть все остается как есть. Суетиться и бегать с квартиры на квартиру, только вызывать злорадство Юлии. Усталость накрыла ее и она подумала: «Уснуть и не видеть сны. Как нам у Шекспира?» Она попыталась вспомнить слова, но поняла, что не сможет этого сделать, все забыла. Чтобы успокоить свои мысли, закрыла глаза и тут же перед ней в темноте проявились строчки:
«Господи, пожалуйста, пусть он вернется домой. Мне плохо без него, он мне нужен, Господи, услышь меня, пожалуйста», – с мольбой шептала Таня, укрывшись с головой одеялом и закрыв глаза. Сон навалился как-то сразу, словно поджидал ее. Она снова стояла у гроба сына….
Кирилл не вернулся домой в этот вечер и не позвонил Тане. Ночью она плакала во сне и потом, когда проснулась. Проснувшись, она не испытывала ужас и страх, как было обычно в такие утра. Терпеливое и ждущее ее решения настоящее лежало рядом с ней на подушке. Она словно попала в осаду. Была боль. Она заполнила все уголки комнаты, она билась в каждой клетки ее тела, казалось ее можно потрогать руками. Ей еще не доводилось испытывать такой боли, она буквально выворачивала ее наизнанку. Она плакала так горько, как плачет мать, потеряв своего сына, жена – мужа. Она была одна в большой спальне, и ничто не сдерживало ее. Вспомнила, что поначалу, когда ей снились кошмары, Кирилл утешал ее, сочувствовал ей, но потом как будто потерял терпение и с трудом сдерживал раздражение. Она перестала ему рассказывать и, просыпаясь ночью, тихо, на цыпочках уходила в ванную или кухню, чтобы успокоиться.
Вот и сейчас, Таня не винила ТОГО, у КОГО просила в храме. У людей очень много проблем, как тут за всем поспеть, но почему-то все время в мыслях видела маленькую девочку с зелеными глазами. Ей она верила.
Глава 2
Теперь Таня каждый вечер боялась заснуть. Кровь стучала в ушах. Включив свет во всей квартире, она, подобрав ноги и обхватив их руками, сидела на диване. Порыв ветра, ворвавшийся в комнату через открытое окно, сдул со стола исписанные страницы с планом статьи, которая уже должна была лежать на столе главного редактора. Она стала собирать страницы, затем обошла комнаты, выключая свет. За ее спиной все погружалось во тьму.
«Я, по-видимому, израсходовала свой запас везения и счастья отпущенный мне судьбой. Четыре года счастья с Егором, четыре года – с Кириллом. Четыре и четыре? Почти сакральное число. Мое личное сакральное число». Эта мысль поразила ее. Войдя в спальню, она разделась и осторожно легла на кровать, чтобы не усугубить пульсацию в ушах. Тишина, самая долгая тишина в жизни Тани. Казалось, что целая вечность прошла, прежде чем она опустилась в темную бездну сна. А рядом кружила смерть. Она ее чувствовала. Смерть, смерть, нашептывали ей призраки.
«Мама, скажи им, чтобы спасли меня. Мама!». Голос прозвучал с мольбой и болью. Это был голос молодого мужчины, она его раньше не слышала, но была уверена, что это голос ее сына, ее мальчика. В нем было столько надежды и мольбы, что на нее стала накатывать волна ужаса и безысходности. Она почувствовала, что начинает тонуть в обреченности происходящего. Попыталась кричать, но голоса не было. Открыла глаза. Вокруг нее была темнота и только по свету, проникающему с улицы, она поняла, что находится в спальне, лежит в постели и сейчас ночь, но молящий голос продолжает просить о спасении с надеждой и страхом. Сердце стало стучать часто-часто, гулко ударяясь о ребра. «Это сон?» – спросила она у себя, боясь пошевелиться, чтобы не утонуть совсем.