Татьяна Володина – Мысли вслух во сне и наяву. Книга первая (страница 8)

– Ты грустная, – в голосе Кирилла появились нотки разочарования.

– Была, но уже нет.

– Я заеду в офис, а уже потом домой, – голос стал строже. По-видимому, он уже сидел в машине.

– Нет. Не делай так. Поторопись. Я дома, я жду тебя дома. Очень жду.

– Понял, – снова звенящий восторг.

Кирилл отключился. Таня несколько секунд сидела молча, затем поднялась и стала спешно собирать свои вещи. Все это время она чувствовала взгляд Юлии, сверлящий ей спину. Он жег ее, и Таня повела плечами, словно хотела сбросить его. По реакции Юлии она поняла, что разгадала торжествующую улыбку, с которой та победоносно вошла в комнату после разговора с Кириллом. Юлия зазывала к себе Кирилла и тот, по-видимому, обещал ей забежать с Димой поздороваться с ней. Дима был другом Кирилла, коммерческим директором его фирмы и мужем Юлии. Но Кирилл не забежит к той. Кирилл спешит домой, спешит к ней.

Глава 3

В тот день с утра по окнам барабанил дождь. Юлия подошла к окну и выглянула во двор. Обычная презрительная гримаса застыла на ее лице.

– Это, кажется надолго. Мерзость и хочется чего-то вкусненького, – изрекла она.

При ее словах Ольга сползла с кресла под стол. Вкусненькое – предполагало забег в кондитерскую и, как всегда этот жребий будет принадлежать ей.

– Мерзость в сочетании с вкусненьким – это самое то, что нужно, – пробурчал из угла Андрей, работая, не поднимая головы. Он только вернулся из Нью-Йорка, и сегодня должен был отдать готовый вариант интервью главному редактору. Юлия еще утром, до прихода Андрея, сказала Тане, что Платоша обязательно черновик интервью Андрея отдаст ей на редакцию. При этом, тяжело вздохнув, и с грустью в голосе заметила, что лучше самой взять десять интервью, чем переделывать чужой.

– Именно. – Юлия повернулась лицом к комнате и небрежно, как бы, между прочим, бросила. – Оленька, ты как? Только обязательно возьми зонтик. Мне «дакуаз», и, пожалуйста, с фисташковым кремом.

Затем она со вздохом вернулась на свое рабочее место. Илья в это время направлялся к ксероксу и после произнесенного Юлией загадочного и такого красивого французского слова, застыл и почему-то посмотрел на Таню.

– Пирожное, – проговорила та тихо, – миндальные коржи, а между ними крем ванильный или фисташковый. Юлия предпочитает фисташковый крем. – Произнося слова о предпочтении Юлии, Таня красноречиво закатила глаза, а затем тихо добавила: – И я, но и ванильный тоже весьма хорош.

– Думаю, вкусно. Одно название чего стоит, – тихо сказал Илья. Таня в знак согласия кивнула головой, и он продолжил свой путь к ксероксу.

– Друзья! В следующем номере журнала – а это завтра – выходит мое интервью, и я хочу вас угостить по этому поводу, – громко сказала Таня, оглядев комнату и улыбнувшись голове Ольги, показавшейся из-под стола.

– Оль, мне сейчас идти к главному, будь добра, выручить меня. Буду твоей должницей и в следующий раз, при необходимости, сбегаю за вкусненьким. Хорошо?

– Ну, допустим, такая необходимость у нас постоянная, но сейчас могу выручить тебя я, – обернувшись и улыбаясь, сказал Илья. – Для меня это не будет повинностью, для меня это будет честью познакомиться с дакуаз.

Все громко засмеялись.

– Спасибо, – улыбнулась ему Таня.

– Напечатали про твоего Бочелли? – вылезая и кряхтя, спросила Ольга – Я обязательно почитаю о нем. Ты всегда так классно пишешь. Так мама всегда говорит. Она любит твои статьи и постоянно твердит, что это класс и велит мне учиться у тебя.

Таня опустила голову и почти уткнулась в компьютер. Было приятно это слышать, но не стоило этого говорить при всех, тем более при Юлии.

– Передай маме мое спасибо за столь приятные слова, – подняв голову и улыбнувшись, тихо сказала Таня. Завтра выходит номер и статья должна быть в нем, и только тогда можно будет сказать – получилась она или нет. Но кто мешает нам отметить, сей факт сегодня? Никто иной не сможет этого сделать. Вот мы его и отметим пирожным. Оля, ты ведь сама понимаешь, что поручать Илье столь важное дело…, большой риск. – Таня при этом сморщила нос. – Он наверняка все перепутает, и вместо дакуаз мы получим нечто другое, а ты все знаешь и сделаешь это лучше всех нас. И тебе не нужно объяснять, что за зверь – дакуаз.

Все снова засмеялись, а Илья, проходя мимо Тани, погрозил ей длинным пальцем. Ей ничего не оставалось, как только пожать плечами с виноватым выражением лица.

– Хорошо. Я с удовольствием схожу.

Илья послал Ольге воздушный поцелуй. Она махнула на него рукой и стала переобуваться в балетки.

– Эх, жаль, что аптеки Феррейна больше нет, а то бы ты могла заскочить за таблетками от головной боли, – стала сокрушаться Юлия.

– У меня есть. На, возьми.

И Таня, подойдя к столу Юлии, протянула ей косметичку с таблетками. Илья заерзал в кресле. У него всегда начитался зуд, если он слышал что-то необычное для себя.

– Опять немцы.

– Немцы? – Юлия резко повернулась к нему. – Сразу видно, что мальчик из провинции. Вас теперь так много в столице. Историю города не знаете, ходите по улицам с пустыми лицами, ни знаний, ни мыслей, одним словом – пусто. – Сделав паузу, она с вызовом стала продолжать: – Да. Они действительно немцы, но только обрусевшие немцы. А это не одно то же самое. Ты должен был обратить внимание на особенное уникальное здание, когда шел по Никольской улице. Там сейчас на втором этаже французский ресторан, а внизу – магазин хрусталя.

– Мне хрусталь не нужен, – сердито бросил Илья. Таня, опустив голову, улыбнулась. Она понимала состояние Ильи, которому в этот момент хотелось придушить Юлию. Мальчик, приехавший из провинции и окончивший университет с отличием, умный и талантливый страшно ненавидел снобизм столичной дамы и не скрывал этого.

– Речь не о хрустале и нечего из себя изображать идиота. – Юлия раздраженно махнула рукой. – Ты хотя бы обратил свое внимание на это здание?

– Хотя бы – да, – процедил он сквозь зубы.

– Уже хорошо. Значит, ты не безнадежен.

«А вот и пряник», – отметила про себя Таня.

– Это здание было построено по индивидуальному проекту специально для аптеки, которая занимала два нижних этажа, а на верхних этажах размещались лаборатории, склад и столовая для сотрудников. Еще в начале девятнадцатого века аптеку выкупил первый из Феррейнов – Карл Иванович. Последним ее владельцем был Владимир Феррейн, который после революции переехал в Крым, где скончался в 1918 году.

– В эту аптеку меня посылала мама, – засмеялась Таня. – Она считалась ее самой хорошей, и была под номером один. Мне нравилось там бывать. Так и говорили: в первой аптеке или в аптеке у Феррейна. Юль, помнишь? – Таня развернулась в сторону Юлии. – Там, на первом этаже, еще стояло чучело медведя.

Юлия задумчиво закивала головой в знак согласия.

– Мне его было всегда очень жалко. Он мне казался очень одиноким.

– И пыльным, – засмеялась Таня.

– Именно, – согласилась Юлия. – Внутри аптеки было красиво и интересно. Резные ящички, на втором этаже огромные зеркала. Когда ее построили, она считалась крупнейшей в Европе. А медведь – это особая статья. Владимир Феррейн, – последний ее владелец, – поскольку увеличилась популярность лекарств на медвежьем жире, в рекламных целях приобрел живого медведя. Его каждый день водили на водопой на Лубянскую площадь, где животное могли видеть потенциальные покупатели.

– Вот почему иностранцы говорят, что у нас в Москве по улицам медведи бродят, – засмеялся Андрей. – Это все немцы нам устроили. Надо полагать, что на Лубянской площади был водоем?

– Был. Там был фонтан, – сказала Таня и подумала, что влезла в чужую историю. – Извини, Юлия. Я это знаю из другой истории.

– А что случилось с мишкой? – плаксивым голосом спросила Ольга. Все уже забыли о ней, а она стояла посередине комнаты и внимательно слушала.

– «Птичку жалко», – засмеялся Андрей.

– Не волнуйся, – стала утешать ее Юлия. – У мишки было все хорошо. Для него при аптечной конюшне устроили специальный вольер, и он там жил долго и счастливо, а… потом… сделали чучело, которое стояло в аптеке. А сейчас у тебя закроется кондитерская.

Ольга кивнула головой и подошла к Тане.

– А что случилось с фонтаном? – поинтересовался Илья.

Юлия пожала плечами.

– Не волнуйся, – в тон Юлии проговорила Таня. – У фонтана было все хорошо. Этот один из старейших фонтанов Москвы, носящий название Никольский, после реконструкции Лубянской площади был перенесен во внутренний двор Александринского дворца в Нескучном саду. Я надеюсь, что всем понятно, что свое название фонтан получил от Никольских ворот Китай-города. Фонтан детище русского скульптора итальянского происхождения Джованни Витали.

– Удивительно, – пробурчал все еще сердитый Илья, – аптека, детище обрусевших немцев, фонтан – итальянца, а где наши умельцы?

– Спокойно, – Таня подняла ладонь, – есть и наши умельцы, а в данном случае – Россия стала второй родиной для талантливых людей, а это дорогого стоит. Уверяю тебя, если умные, предприимчивые, талантливые люди оставались жить и творить в России, а таких было не мало, то это значит, что им у нас было хорошо.

– В Нескучном саду? – Илья задумчиво посмотрел на Таню. – Это не тот фонтан с фигурами четырех мальчиков, которые поддерживают большую чашу из красного полированного гранита? Я, кажется, его видел.