Татьяна Волчяк – Муза желаний (страница 23)
Тем временем он поправил на себе мантию, взял книгу, которую читал до этого, подошел к стене и провел ладонью по обоям. Забрезжил отблеск мягкого свечения, и следом на стене появилась выемка. Гила вложил в нее книгу и закрыл проем, скрытое от посторонних глаз хранилище исчезло. Видимо, дорогая и важная книга, если так надежно спрятана. И не побоялся при мне показать тайник. Доверяет?
— Мне сорок один год, Лина. — Он оперся о стол, сжимая его углы. — Я вдовец. У меня две дочери и один внук. Бо́льшая часть моей жизни — это академия. Порой из-за бесконечных происшествий на работе я забываю обедать и ужинать, навещать семью. Возможно, я не лучший кандидат в женихи, — усмехнулся, — но какой есть. Если ты по каким-то причинам не хочешь отношений со мной, я пойму. Настаивать не стану, Лина.
Мне стало тесно в его кабинете. Ухажер прямо, без прикрас выдал свои желания, это подкупало, но еще больше озадачивало. Я скована манипуляциями Синтера. Если откажу ректору, то мне не узнать о куполе и не видать свободы. Он просто закроется от меня. Если соглашусь на его ухаживания, то могу оказаться под стражей за разглашение тайн, а самое худшее — потеряю расположение Гилы. Если он думает, что он мне неприятен, то это не так. Рядом с ним мне хорошо, спокойно, порой весело из-за его неуклюжести. Я так давно не испытывала тепла и нежности. О богиня, что мне делать? Выбрать свободу с Эланом или потерять доверие Гилы? Глаза заволокло слезами. Я была в полной растерянности.
— Лина, да что с тобой? — Пока я раздумывала, ректор приблизился и стер с моей щеки слезу. — Я тебя обидел? Извини, я не хотел. Знаю, ты потеряла супруга и, наверно, не готова к новым отношениям. И ты говорила, что он тебя обижал. Так вот я не буду. И вообще это не по-мужски — так поступать с женщиной…
Я разразилась рыданиями. Поливаю мантию ректора слезами и обнимаю его за широкие плечи. Как можно быть таким… таким вот…
— Лина, — прижал к себе крепче. — Да что же это такое?
А я, будто истеричка, цепляюсь за него, не желая отпускать. Как бы утихомирить этот водопад и всхлипы отчаяния? Не выходит. Лгать не могу… не могу. Однако я не настолько уверена в ректоре, чтобы открыться. Рассказать о побеге, о нелегальных документах, о живом Синтере? А если он откажется от меня из-за этого? Не хочу терять его искренность и тепло. Огромные ладони скользят по моей спине, поглаживают. Не передать словами, как не хочется выбираться из его объятий. Зарываюсь носом в его шею. Вдыхаю аромат темного миндаля и не верю, что произношу:
— Я хочу попробовать, — всхлипываю.
Гила приподнял мой подбородок и заглянул в глаза.
— Что попробовать?
— Мы… Я и т-ты, нас вместе, — запинаюсь.
— Уверена?
Я киваю и чувствую тепло поцелуя.
Мягкость, нежность прикосновений, и я таю. Приникаю всем телом к мужчине. Хочу напитаться его энергией. Почувствовать себя нужной и такой хрупкой в его медвежьих объятиях. Он же, словно боится сделать больно, не рассчитать силу, лишь слегка меня поглаживает. Целует щеки, глаза. Возвращается к губам, и с каждым его прикосновением во мне поднимается желание. Пульсирует яркими красками, дурманит голову, отключает мысли. Я уже не помню, зачем я здесь, для чего пришла. Мои ноги отрываются от пола, я уже сижу на столе главы академии. Подол платья ползет вверх, а следом умелые пальцы обхватывают мою лодыжку. Двигаются выше по голени, к бедру, ласкают, дарят тепло. А на коже от прикосновений остаются сладкие следы, отчего из моей груди вырывается стон. Что мы творим посреди белого дня? Хотя нет, уже вечер и вообще неважно. Я не могу остановиться, кажется, пытаюсь стянуть ректорскую мантию. Она мешает, не дает добраться до его шеи и груди, прикоснуться и утонуть в более жадном забытьи. Чтобы совсем отстраниться от всего на свете и подарить себе минуты полнейшего счастья. Забыть, кто такой Синтер Слайвер и что стоит на кону. Гила целует мою шею и спускается ниже, в ложбинку ставшей чувствительной груди. А я казню себя за то, что вспомнила о муже в такой момент.
— Гила… Гилатер, постой… Прошу, остановись.
Увлеченный и распаленный, он не слышит. Платье спадает с моего плеча, и он тут же покрывает его поцелуями. Вжимает меня в свое массивное тело.
— Гила… — пытаюсь отстраниться, упираюсь ладонями ему в грудь. — Не спеши.
Голубые глаза заволокло страстью, но он берет над собой контроль. Утыкается лбом в мой и восстанавливает участившиеся сердцебиение. Я не меньше его хочу продолжения. Только для меня это неправильно. Нехорошо обманывать — ни его, ни себя. Он не знает меня, не знает, кто я.
— Прости, — прохрипел Гила. — Просто… сейчас я от тебя оторвусь, дай минутку.
Аккуратно поправив платье и вернув на место съехавший с плеча рукав, я исподлобья взглянула на ректора. Неловко застегнула его мантию, а он поставил меня на пол. Крепко прижал к себе, не желая отпускать.
— Уже поздно, нужно забрать Элана.
— Конечно, — согласился он и сделал пару шагов от меня. — Ты говорила, мальчик хочет жить вместе с детьми?
Я кивнула.
— Сообщишь ему сама или сходим к Миранде вместе?
— Спасибо, но лучше я сама.
Поправив волосы и разгладив подол, я покинула кабинет. Прислонилась к прохладной стене в коридоре и закрыла глаза. «Всемилостивая Ора, что я творю?» Как мне смотреть ему в лицо, когда все прояснится? Когда он поймет, что я отвратительная лгунья и, как оказывается, действительно шпионка? Я зажмурилась. Сделала глубокий вдох. Нужно идти к сыну.
Глава 14
Спокойный вечер
Накинув пальто, я покинула административное здание. Снег не переставал идти. Мелкие хлопья сыпались с неба и все больше запорошивали аллею. Лишь темная плитка просвечивалась кое-где. Зима пришла и в столицу Интарии. Вечно золотое дерево покрылось белым пушком. Изумительно красивое сочетание листьев в форме сердца с белой бахромой. Я шла к сыну, оставляя следы туфель на мокром снегу. Группа первокурсниц-стихийниц, призывая свою силу, лепила из летящих хлопьев чудные фигурки, которые образовывались прямо в воздухе.
— Девчонки, смотрите! Отгадайте, кто это, — присоединился к ним парень с стихийного факультета.
Слетевшее с его пальцев заклинание закрутило вихрь из снега. Появился смерч с человеческий рост и в один хлопок превратился в профессора целительства. Слепленная из снега скульптура была не особо точна, но тоненькие ножки и выпирающее пузо не давали ошибиться в том, кому они принадлежат.
Девушки засмеялись, захлопали в ладоши и принялись уговаривать студента сделать что-нибудь еще. Я улыбнулась смеху и забавам ребят. Что может быть лучше этого времени? Такого беззаботного, искреннего. Когда впереди вся жизнь и множество открытий. Столько возможностей и нет груза ответственности на плечах. Рядом родители, сестры, братья. Есть дом, где тебя ждут и любят.
Я сошла с центральной аллеи и поднялась на пригорок, где стоял корпус Элана. Отряхнув с себя снег, юркнула под арку и вошла внутрь. Свернула налево и привычно заглянула в столовую. Время ужина. Дети от семи до двенадцати лет сидели за столами и ели под пристальным надзором воспитателей. Приборы постукивали о тарелки. За день воспитанников так выматывали, что они с удовольствием уплетали суп, кашу и весьма нелюбимые овощи. Миранда говорила, что младшие классы состоят в основном из детей необеспеченных семей. Покойный король Валентайн выделил средства из казны на обучение таких деток. Дары богов проявляются к переходному возрасту и в связи с этим им недоступно обучение магии. А вот письмо, счет, знание мировой истории — вполне. Немаловажным было и воспитание — этикет, музыка, танцы. И пусть в будущем не каждому достанется сильный дар, они смогут работать и обеспечивать себя.
Я решила не заходить в столовую, позвала Миранду к себе. Воспитательница Элана всегда пунктуальна и опрятна. На ее строгом платье не найдешь ни складочки. Мне стало стыдно за собственный вид, Гила изрядно помял мой наряд.
— Добрый вечер, эйта Рид. Сейчас Элан доест, и я его позову.
— Хорошо. Я хотела бы переговорить с вами. Дело в том, что Элан хочет жить вместе с другими ребятами. Вы говорили, что здесь безопасно? Посторонних не пропускают?
— Все верно. Помимо использования самой защиты академии у младших классов на этаже постоянно дежурит кто-то из взрослых. Все-таки наши ученики еще малы. Могут испугаться, заболеть или проголодаться. Беспокоиться не стоит, им всегда окажут нужную помощь.
— А как насчет посетителей? Родители или другие родственники вхожи в общежитие?
— Нет, эйта Рид. Неделя плотно расписана — занятия, студии, развивающие игры. Родители оповещены об этом и приезжают только к выходным. Но, сами понимаете, многие из учеников живут здесь. Не все могут отправиться на каникулы и в выходные домой. Либо их дом далеко, либо просто экономят на поездках. Есть те, чьи высокопоставленные родители просто отдали нам своих чад, чтобы те не мешали им. Оплачивают проживание и обучение.
Воспитательница объясняла все четко, и я немного успокоилась. Элану здесь будет лучше. Возможность столкнуться с Синтером минимальна. Даже если тот попытается с ним встретиться, его не пропустят. Да и не станет муж пока раскрывать мою личность. Не в его интересах.
— Мама! — выскочил из столовой сын с крошками хлеба на губах.