Татьяна Виноградова – Академия (страница 29)

— Мне кажется, произошло недоразумение, — заявил он, когда искин наконец умолк. — Конечно, при мне был пакетик с чем-то, что, вероятно, ваши сотрудники сочли незаконным…

— Вы правы, — согласился ЛаВендер. — Совсем незаконным. Возможно, это будет для вас новостью, но в пакетике была марихуана.

— Вот так я и знал, что тут нечисто! — на лице парня мелькнула улыбка. — Понимаете, иду это я по улице, а впереди меня — девушка. Хорошенькая такая, фигуристая… знаете… аж засмотрелся. Ну и — остановилась перед витриной и начала в сумочке копаться. И вот — выронила эту самую штуку. Она — в магазин, а я — за ней. Окликаю — мол, девушка, обронили! А там толпа… в общем, потерял я её из виду.

— В таком случае, как же получилось, что вы, придя сегодня в девятнадцать ноль-ноль в квартиру к вашей знакомой, Дары Гросс, взвесили вашу «находку» в присутствии оной и на её же весах, после чего приняли деньги у находившейся здесь же сотрудницы Отдела по борьбе с наркотиками и передали этот самый пакет ей?

— К Даре зашёл, точно! — охотно подтвердил парень. — Да я к ней и шёл, если честно. Ну и отзвонился, что иду, мол, заодно говорю — вот, такую странную штуку нашёл, любопытно. А она говорит, а вдруг наркотики, неси сюда, у меня как раз подруга по этому делу работает, если наркотики — ей и сдашь, по закону. Ну я и пришёл, Дара говорит — взвесить надо, ну, взвесили, я этой вашей сотруднице и передал.

— А деньги? — терпеливо напомнил Джаред.

— А Дара мне должок отдать обещала, я думал, это подруга за неё расплачивается. Удивился, правда. Ну а тут она мне руки крутить начала. Может, ей галочку поставить надо, а может, Дарку ревнует.

— То есть, вы утверждаете, что у нашей сотрудницы была личная заинтересованность в том, чтобы произвести ваше задержание? — уточнил ЛаВендер.

— Да не знаю я, — с выражением искреннего отчаяния выпалил Эйшит, видимо, решивший сменить тактику. — Только ведь я же вижу — влип по полной! Тут что угодно в голову придёт.

— Однако данные видеосъёмки не согласуются с вашим рассказом, — с лёгким сожалением произнёс Джаред, уже возмечтавший было присоединить к списку прегрешений паршивца статью сто двадцать восьмую, часть первую, «О клевете».

— Да, меня потом предупредили, что съёмка была. А разве не должны были сразу сказать? Но ведь того, что на камеру пошло, я не отрицаю, пакетик доставал, на весах взвешивал, вашей сотруднице передал. А вот что мне теперь делать? Слушайте, может, можно это как-то решить?

— Как именно? — нейтрально поинтересовался Джаред. Насчёт съёмки этот субъект не врал, точно — ничего другого там и не было.

— Да не знаю же, — снова повторил парень. — Я в такую ситуацию в первый раз попадаю. Ну будьте человеком, подскажите, как быть!

«Надо бы проверить, в первый или всё-таки нет, — отметил ЛаВендер. — Ну, артист!» Вслух же сказал другое:

— Думаю, вам стоит рассказать всё ещё раз, подробно и по порядку.

— Знаете, наверное, мне всё-таки надо позвонить адвокату, — словно бы решился парень. — Вы позволите?..

— Конечно, — скрепя сердце, признал следователь. Ну да ладно, будет день — будет пища… в смысле, вот придёт завтра ответ из лаборатории, тогда и посмотрим.

Ещё позже — совсем вечером — у Роба было свидание.

Это было даже не кафе, а маленький клуб — аккурат между территорией Полицейской Академии и Управлением. Музыкальный автомат наигрывал что-то негромкое, и на свободном пятачке уже танцевали. Роб занял столик и теперь смотрел, как Ксения проходит через вращающуюся дверь, на ходу доставая из сумочки маленький дамский бластер-«пчёлку», и как охранник, не моргнув глазом, прячет его в ячейку рядом со своим пультом. Это было клубное правило. Своеобразная декларация — «здесь все свои, и мы не на службе». И местная шутка, понятная тоже только своим — этажерка с ячейками заменяла гардероб. Для курток же при входе были установлены три разлапистые металлические конструкции, символизирующие проникновение искусства в массы.

Ксения пристроила пальто на одну из них и на секунду задержалась у зеркала. Высокая, поджарая, в брючном костюме почти мужского кроя, но с острыми концами ворота блузы, разлетающимися по плечам. И двигалась она так же — плавно и быстро, как будто летала.

Молодой человек встал и отодвинул стул.

— Демонстрируешь остатки воспитания?

— Где уж мне! А ты как, уже вышла из роли? Эх, жаль, я тебя не видал! Хотя засмотрелся бы и сорвал всё дело.

Девушка хмыкнула, и воодушевлённый парень добавил:

— И повезло же тому, кто с тобой в сортире сидел!

Ксения сделала ему страшные глаза. Робу нравились её глаза, карие с искорками. И со смешинкой. Но, кажется, лимит фривольности на ближайшие двадцать минут он выбрал.

Официант поставил перед ними первое.

— А где ты эту свою девчонку подцепила?

— В баре, — ответила Ксения, рассеянно разворачивая салфетку со столовыми приборами. — И не я, а патрульный, и не её одну. Их там человек пять было. Представляешь, пытались разбить аквариум… Ох, погоди… есть охота!

Ксения ела аккуратно, как кошка. Да и вообще слегка напоминала кошку неведомой породы — посадкой головы, пластикой движений. Когда-то она занималась лёгкой атлетикой, это было видно и сейчас.

— Аквариум? — напомнил он, когда дело дошло до второго.

— Ну да. Здоровый такой, во всю стену. Они, видите ли, поспорили — бьющееся стекло или нет, а проигравший должен был платить за всё веселье. В том числе за аквариум, если что.

Роб понятливо кивнул.

— И у неё с собой было, как я догадываюсь?

— Угу. А она на переводчицу учится. Там если и не выпрут из заведения, то о хорошем распределении можно забыть.

Ксения пожала плечами. Действительно, дальше понятно: «либо мы пишем протокол и сообщаем в учебную часть, либо…» Не очень законно, но работает.

— В общем, испугалась девочка. На дилера указала почти сразу, с контрольной покупкой слегка поломалась, но мы её убедили. А дальше — знаешь, что интересно? Стали наблюдать за ним и его квартирой… он её снимает пополам с приятелем. Так вот, в ней…

— Постой, дай, угадаю!

— А если угадаешь, то что?

— Ты со мной станцуешь.

— Шулер. Ты наверняка в управлении слышал.

— Я не был в управлении, — честно заявил Роб. — Я сюда прямо с дежурства!

— Ну давай, — молодая женщина откинулась на спинку стула и ехидно прищурилась. Всё-таки она была уставшая, но теперь, после еды, за необременительным трёпом, оживала на глазах.

— Брошь «Звёздный дождь» из Музея прикладного искусства?

— Мимо! — а вот теперь она уже улыбалась, предвкушающе — что он ещё отчебучит? И Роб постарался оправдать ожидания.

— Пульт связи с неизвестной и враждебной цивилизацией разумных вирусов?

— Опять мимо! Ну… третья попытка — последняя!

Роб сделал вид, что задумался. Дважды он открывал рот и тут же захлопывал, словно не решался впустую потратить драгоценный шанс.

— Неужели… гроубокс с травкой? — драматическим полушёпотом возгласил он наконец.

— Ты всегда угадываешь!

— А то! — довольно, как кот, которому досталась плошка со сметаной, объявил парень. — От меня ещё ни одна нетанцованной не уходила!

Она смеялась… это, наверное, было хорошо, да?

А потом они танцевали — и Роб старался не прижимать партнёршу к себе, а, наоборот, позволить откинуться назад, обеспечивая свободу движению. Ему и правда нравилось, как она двигается.

— Она же «пограничница», — неожиданно сказала Ксения, когда они сели на место.

— Кто? — парень успел уже переключиться и не понял сразу. — И что это значит?

— Дара. Ну, та. Это называется «пограничное расстройство личности». Долго объяснять… Она думает, что будет переводчицей у богатого босса, и что эта работа — что-то вроде эскорта.

— Ну-ну…

— Вот именно.

А теперь Ксения снова смотрела без улыбки, скорее — с горечью. Это надо было срочно поправлять.

— Персонализация жертвы, — серьёзно сказал Роб, словно ставил диагноз.

— Че-го?! Я по-твоему что, маньячка?

— Конечно. У тебя, когда ты работой занята, такой специфический маньяческий блеск в глазах.

И с облегчением увидел, что она снова улыбается.

Кир проснулся за минуту до звонка будильника, протянул руку и отключил зловредный механизм. Ещё не открывая глаз, он понял, что находится в комнате один — по тому неуловимому отсутствию мельчайших шорохов и звуков дыхания, которые обычно сопровождают даже самый тихий сон другого человека. В этом не было ничего необычного: случалось, что незабвенный сокамерник приходил лишь незадолго до начала занятий, успевая только принять душ, переодеться и залпом выхлебать кружку кофе. А иной раз и вовсе заваливался спать, поставив будильник на двенадцать часов.

«Сессия на носу, а его опять носит где-то», — в этой мысли были и досада, и некоторая озабоченность. Тед искренне полагал, что — да, вот опять подработки, но уж на следующей неделе он… но у Кира на этот счёт было другое мнение: уж слишком острое шило сидело в пилотской заднице, и слишком много существовало веских причин не делать нудных вещей.