Татьяна Виноградова – Академия (страница 28)
— Закончили? Всё, убираю, — только теперь бывший курсант позволил себе оглянуться туда, где слышался шорох листьев и хруст разрезаемых стеблей. Он успел напоследок увидеть смятую зелень — плечистый парень утрамбовывал её одной рукой, а второй дёргал язычок поминутно заедающей застёжки, наконец справился и выпрямился над чёрным объёмистым мешком, поневоле вызывающем мысли о спрятанном внутри трупе.
Сидеть в фургоне было скучно.
Крохотный монитор показывал однообразную картинку — широкие раздвижные двери и кусочек грязно-зелёной стены. Картинка за окном фургона радовала не больше — серые унылые поверхности складского комплекса и кусочек серого же неба.
— Так вот как выглядят «бесконечные параллельные плоскости»! Прям геометрия, а не сыск… — пробормотал Роб.
— Иди ты, умный такой…
Вирт-окно слева от водительского сидения демонстрировало новостной канал. Мелькающие цветные пятна, такие яркие по сравнению с серой плоской бесконечностью, поневоле притягивали взгляд.
— Доктор сельскохозяйственных наук не могла сдержать восхищения, когда наркополицейские пригласили её домой к задержанному агроному-любителю, настолько качественной оказалась марихуана, выращенная им на своей домашней плантации. Правда, от уголовного преследования это его вряд ли спасёт, — костюмчик на дикторше был в облипочку, а бровки совсем кукольные. — Коноплевод оборудовал теплицу по последнему слову техники…
Камера скользнула по ярко-зелёным семипалым листьям, по светлой коробочке дешёвого гигрометра — тут оператор сделал наплывом крупный план — и переместилась на лица задержанных, размазанно-невнятные. Видно было только, что один из них — высокий и темноволосый, а второй — пониже, но заметно шире в кости.
— Опять мелочёвку нарыли, — с досадой сказал Роб. — А кофе весь?
— С полстакана будет.
Пялиться в монитор сейчас была очередь Алекса, и тот честно отрабатывал своё — не отрываясь от опостылевшей картинки, протянул руку и наощупь свинтил крышку с термоса, а затем снова расслабленно откинулся на спинку сидения.
— Всего-то дюжина корней! А шуму — словно прикрыли трафик с Эрмы.
Он имел в виду «урожай», собранный коллегами.
— Обычно одно растение конопли даёт сто-двести грамм женских соцветий, — теперь в кадре была женщина в растянутой вязаной безрукавке и с коротко стриженными светлыми волосами. Должно быть, тот самый доктор наук. — А эта, даже по предварительным оценкам…
— А эта сорта «Силвер Сторм», не иначе, — со знанием дела откомментировал Роб. — Но и впрямь знатная… А ты лучше глянь, из чего они установку собрали!
Алекс на секунду скосил взгляд в сторону.
— Угу… Клуб «Умелые ручки»…
— Оперативники подсчитали — стоимость выращенного сырья достигает двух тысяч галактических единиц.
Вирт-окно продемонстрировало плечистого парня в камуфляже и маске, обнимающего внушительную охапку зелени.
— Задержанные уверяют, что выращивали чудо-траву исключительно для собственного употребления. Однако в том, что расследование и суд закончатся реальным сроком, сейчас мало кто сомневается…
— Ещё бы…
— Ты давай не отвлекайся.
— Так «глянь» или «не отвлекайся»?
— В настоящее время задержанные подозреваются в незаконном хранении наркотических средств и незаконном культивировании наркосодержащих растений, — обстоятельно пояснил с экрана сероглазый мужчина с прилизанными волосами.
— Вот у людей задержанные, а у нас шиш с маслом, — Алекс скривился так, словно у него внезапно стрельнуло в зуб.
— Зато у них дюжина корней, а у нас четыреста, — утешил Роб. — Ну, Джаред, ну, телезвезда. А я-то ему тридцать галактов забыл отдать…
Глава четырнадцатая. «Наша служба и опасна, и трудна…»
Вечерком Эйшиту надо было забежать в одно местечко по одному делу — по крайней мере, именно так он сказал Ромнеру. Тот только покивал со значительным видом… кретин. Нет, в общем-то, приятно, когда люди признают твоё превосходство, но некоторые вещи лучше не выпячивать. Эйшит давно, ещё пацаном, заметил — вот везёшь в кармане тридцать галактов и трясёшься, как бы не потерять: так наверняка какая-нибудь мелкая гопота слямзит, да так, что пропажу обнаружишь, только когда придёт пора расплачиваться за покупку. Но можно с лёгкостью сунуть в карман сотню или даже три — и ни одна сука не тронет, если сам не чувствуешь, что при тебе значительная сумма. Ну вот так и тут — надо забежать, и всё; а что делаешь нечто, не вполне вписывающееся в понятие о законности… да чьё понятие-то? — так вот, об этом даже думать не следует, и тогда… тогда ты словно бы невидим, и удача — на твоей стороне.
Но и о технике безопасности забывать незачем. Он каждый раз осматривал помещение — даже если приходил к проверенному клиенту. А уж в прошлый раз, обнаружив, что с Дарой чужая девица, а не Байма, и вовсе чуть не отменил сделку. Незнакомая тёлка была устрашающе некрасива — с торчащими из-под низко посаженных джинсов костяшками таза, по-мужски широкими плечами и плоской грудью. Таких его бабка обзывала — «стиральная доска»; что именно и откуда можно стирать доской, она, правда, объяснить не бралась. Ну так вот — эта самая доска, то есть девка, уж больно не походила на привычных подружек Дары. И к тому же была старше лет на десять. Эйшит успокоился, только когда она, по-хозяйски приобняв девчонку, так, что её ладонь оказалась у той на животе, с этакой хрипотцой спросила: «Есть проблемы, сынок?»
А Эйшит до того даже и не думал, что Дара из этих! На вечеринках они с Баймой, что одна, что другая, исправно липли к парням — ну, может, это у них было для перчинки в отношениях, кто их разберёт. Эти дела Эйшита не касались. Лишь бы Дара не вздумала к нему в гости эту «мамочку» таскать. Как-нибудь обойдёмся без предков.
В этот раз страхолюдины было не видать, и лишь когда курсант, уже пройдя по комнатёнке, сдвинув и опустив обратно шторы, заглянув в кухню и ванную, подёргал дверь сортира, оттуда раздалось хрипловатое: «Занято!»
Эйшит вернулся в комнату — больше тут смотреть было нечего. Дара уже достала весы, они у неё были выпендрёжные, сверху типа квадратная пудреница, а как откроешь — дисплейчик на внутренней стороне крышки и металлическая пластина в нижней части.
Из сортира донёсся звук спускаемой воды, и уродина прошла в комнату. Даже рук не помыла.
Эйшит достал из-за пазухи запечатанный пакетик и положил на пластину. Восемь грамм — всё по уговору, но Дара всегда перевешивала, и всегда на своих весах. Хоть и покупала у него уже третий год. Ну, правильно — так многие делали. Именно поэтому неудобно бывало передавать товар в кафе или на улице.
— Точно, как в аптеке, — хихикнула девчонка. Но не потянулась лапками, знала порядок: сначала расплатись.
Её… подружка? Чёрт, слово «подружка» к этой селёдке совсем не подходило!.. тоже глянула на зелёные циферки, сунула руку под дурацкую розовую кофточку, туда, где у нормальных женщин титьки, и достала деньги. Курсант проверил, спрятал их в карман и только после этого протянул ей покупку.
В последнее — длинное, длиной в пол-удара сердца — мгновение он почувствовал, как кишки скручивает ужас. Потому что глаза девки стали жёсткими, как у сержанта в фильме «Космический десант», там, где тот отключает силовое поле над базой. А затем пальцы, неожиданно твёрдые, скрутили запястье, и пакетик полетел на пол… чёрт! Больно же!
Но хуже всего было то, что в комнате откуда-то оказались другие, двое, и один из них уже подбирал пакетик, да не просто так — пинцетом. А затем поместил в пакет побольше, запечатал и наклеил этикетку.
И только тогда Эйшит услышал, что ему давно что-то говорят — а Дара заходится в истерике, как будто это для неё, а не для него полная неожиданность и крах всего.
Сука.
Левый монитор показывал стоянку с противоположной стороны здания. Сейчас было видно, как небольшой флайер, покружившись над ней, занимает свободное место.
— Ага, вот и смена, — сказал Роб и включил защищённый канал. — Привет, Джей.
— Это не Джей, это я, — произнёс женский голос. — Что у вас?
— Тихо, как в гробу, — пожаловался Роб. А Алекс добавил:
— Опять впустую.
— Тогда валите отсюда со своим фургоном. Всё, «пост сдал — пост принял». Роб, там Ксения уже освободилась. А Джареду кто-то в комп влез. Кто-то из своих, он прямо рвёт и мечет.
— Да? А что сделали?
— Заставку к программке. Он не говорит, какую.
— Да ну? — удивился Роб. — «Весь мир — Закон, и люди в нём — потенциальные правонарушители», не иначе…
Всё. Можно было уходить. Оставалось только проверить, не поступало ли от начальства каких ЦУ. Роб открыл почту.
Сверху лежала короткая записка:
«Не смешно».
И чуть ниже — стандартное:
«С уважением — Д. ЛаВендер».
Роб фыркнул и отбил ответ:
«А я при чём?»
Джаред ЛаВендер, мимолётно поморщившись, закрыл окно почты и перевёл взгляд на парня, сидящего напротив.
Из-под чёрной косой чёлки на следователя смотрели чёрные же глаза с лёгким прищуром. Без особой, нарочитой наглости, но уверенно, словно собеседник заранее знал, что всё обойдётся.
А ведь Джаред успел просмотреть видеозапись задержания — ещё полчаса назад парень выглядел оглушённым, растерянным, и казалось, что дальнейшее будет просто. Как бы не так. Паршивец успел прийти в себя: вошёл в кабинет словно к себе домой, снял куртку — следователь обратил внимание, что та была не из дешёвых, стильная, со встроенным подогревом — поискал глазами, куда пристроить, повесил на плечики в углу, рядом с хозяйской, и свободно сел на стул для посетителей. И пока искин зачитывал стандартный текст-разъяснение прав задержанного, делая паузы после каждого пункта для того, чтобы курсант подтвердил, что понимает услышанное, тот продолжал, не отрываясь, изучать ЛаВендера.