Татьяна Виноградова – Академия (страница 31)
— Спасибо, курсант, — спокойно сказал он. — Это всё. Вы свободны.
Когда Кир вышел, доктор вытянул из принтера распечатку, поставил подпись и передал Темиле.
— Господин ЛаВендер, вы удовлетворены? — нейтрально спросил тот, ставя закорючку на нужной строке.
— Я понимаю ваши эмоции, — так же нейтрально ответил серый. — Но я должен проверить… многое. А этот ваш курсант — с Леи.
— И что? — в голосе Темиле прибавилось холода. — Если с Леи — то обязательно наркоман? Прежде всего — он мой курсант.
— А Лендер? Он ведь тоже ваш курсант?
— Да. Не сочтите за праздное любопытство: что показали тесты Лендера? Или это тайна следствия?
— Его тесты отрицательные, — было непонятно, что вызывает неудовольствие ЛаВендера: сдержанная враждебность Темиле или отрицательные результаты.
— Ну вот видите.
—
Действительно. Этот простоватый грузчик клялся и божился, что «тепличка» — дело его рук; в то же время, он не мог ответить на простейшие вопросы, касающиеся агротехники. А Лендер свободно объяснял, чем система «одна треть» лучше других, и почему он выбрал лампы ЛЭ-43, а не Л-115. Чудеса!
ЛаВендер попрощался и вышел. Начался перерыв, и по коридору туда и сюда сновали курсанты — большинство в форме. Спутать было легко, и всё же следователь мог бы поклясться, что одна из удаляющихся спин в синем сукне принадлежит тому пареньку, соседу Лендера по общежитию. Подслушиваем, значит? Так-так…
Следователь шёл по расчищенной от снега дорожке, выложенной цветной плиткой, и размышлял о том, что, возможно, пристрастность мешает ему видеть. Чтобы сохранить холодную голову, надо разобраться в причинах своих эмоций. На этот раз причина была самая заурядная. ЛаВендера выводил из себя снобизм в любом его проявлении. Вот и сейчас — подумать только, «мой курсант»! За этим стояло то ли «мой курсант не может быть виновен», то ли «а если виновен — разберёмся сами». А скорее, и то, и другое. Астролётчики — особые люди, а ты, Джаред, всего лишь коп, космический мусор, и в наши дела не суйся. Только ведь и от болтающейся в Великом Вакууме консервной банки может быть большая неприятность, если влететь в неё на субсветовой.
Навстречу попались две девушки — обе в ярких зимних спортивных костюмчиках, обе в легкомысленных шапочках с помпонами, из-под которых выбивались слегка завитые чёлки, одна светлая, а другая — медно-рыжая. Ничего снобистского в их облике не было. Рыженькая развернула конфету — по виду, простенький леденец — смяла фантик и бросила в урну. Порыв ветра отбросил пёстрый шарик в сторону, и девушка наклонилась, чтобы всё-таки подобрать и переправить куда надо. Аккуратная. Такая и в Космосе не намусорит.
А Темиле… ну что Темиле. Ветеран. Заслуженный человек. Почти реликт. Наверное, у них тогда вот так вот и было. Астролётчики — особое братство, да. А теперь всё иначе. Вот этот, третий, Эйшит — его показания, конечно, проверять и проверять, но понарассказал он достаточно. Вероятно, адвокат пришёл к выводу, что пора уже начинать оказывать помощь следствию. Скользкий тип, но вот ему-то на суде и будет поблажка. Вот вам и Академия. Люди-то разные.
Как это бывало всегда, стоило только проанализировать причину, как душевное равновесие вернулось. Он не станет причинять неприятности только потому, что может. Иначе и впрямь превратится в этот… мусор.
Джаред был не лишён определённого, слегка извращённого чувства юмора. Представив себе консервную банку, озлобленно мстящую гордо пролетающим мимо кораблям за то, что один из них выкинул её за борт, он фыркнул и прибавил шагу. Соль шутки — для Джареда — заключалась в том, что перед поступлением в Полицейскую Академию он пытался поступить в Лётную, и не добрал пары баллов. И это же, как он понимал сейчас, было истинной причиной его реакции на поведение Темиле.
Какая чушь, в самом-то деле!
Следователь фыркнул снова — на этот раз особенно глумливо — и поудобнее перехватил папку с латунной табличкой. Надпись на табличке гласила: «Двадцать лет безупречной службы». Он снова был спокоен. Академия там или нет, а он эту задачку расщёлкает.
«Да-а… А Темиле силён! Вот это я понимаю, — Кир услышал совсем немного, но подумать было над чем. — И — у Теда отрицательные тесты. Если точно так же брали волосы и гиподерму, то…»
Он свернул в компьютерную аудиторию — в ней по случаю обеденного перерыва было пусто. Можно было сделать запрос и с наручного комма, но — лучше с учебного. Тогда уж точно не вычислить, у кого из курсантов возник срочный интерес к методикам определения каннабиноидов в биологическом материале.
По всему выходило, что непутёвый пилот не курил марихуану и не потреблял ТГК в каком-либо ином виде по меньшей мере три месяца. Более раннее употребление определить было сложнее, не исключался ложноотрицательный либо недостоверный положительный результат. Который на суде приравнивался к отрицательному.
Кир покинул аудиторию, спустился на два этажа, изучил расписание и нахмурился. У него возникла ещё одна мысль, но проверить её пока не было возможности. Потому что группа Эйшита почти на целый день улетела на орбитальную тренировку.
Глава пятнадцатая. «Не жди меня, мама, хорошего сына…»
Возмутительная, в сущности, манера Роба садиться на угол стола и покачивать ногой могла бы вызвать антипатию, если бы молодой человек не улыбался при этом так, словно догадывался о загодя припасённом, но пока засекреченном подарке на день рождения. Лицо было под стать улыбке — простоватое, с вздёрнутым носом и широкими скулами. Если кто-то и вспоминал о том, что Роб когда-то учился на физфаке Университета, то только для того, чтобы добавить — «а по нему и не скажешь». А почему парень ушёл с третьего курса и поступил в Полицейскую Академию, и вовсе никто не знал — было только известно, что это случилось отнюдь не по причине плохой успеваемости.
— На стуле удобнее, — неодобрительно напомнил Джаред, отодвигая с края стола полупрозрачную модель космической яхты, любовно склеенную из ломанных инфокристаллов.
— Это тебе удобнее. А я себя буду чувствовать как на допросе.
Стул в крохотном кабинете, больше напоминавшем шкаф, был только один — для посетителей. Сам Джаред восседал в ортопедическом кресле с высокой спинкой.
— Это в тебе нечистая совесть говорит, — пробурчал он. — Или воспоминания о сопливой юности.
Отрываться от работы ему не хотелось, но и выставлять посетителя, даже не обозначив хотя бы символически готовности к общению, не следовало. Хорошие отношения с коллегами — один из инструментов успеха.
Нет, Джаред вовсе не был ни мизантропом, ни сухарём, просто вот именно сейчас его голова была занята другим.
— Тридцатку я тебе принёс, — Роб зашарил по карманам и наконец вытащил искомое. — Эх, жаль, ту самую, что ты мне дал, я проел… знал бы — сберёг и попросил автограф… на ней же.
— И ты туда же! Парни, вам не надоело?
— Не-а… — Роб рассмеялся, спрыгнул со стола и сделал шаг к выходу. — Ладно, не буду отвлекать… чистые руки, горячая голова, холодное сердце и больной желудок!
— Трепло, — проворчал Джаред себе под нос и активировал вирт-окно, которое из вежливости свернул на время разговора.
— Что? — не расслышал Роб, уже взявшийся за ручку двери. Обернувшись к Джареду, он вдруг присвистнул.
— Э, а вот его я знаю! Это именно он — арендатор того самого склада, где мы торчим уже вторую неделю.
За спиной капало. Лежавший на койке Тед не выдержал и обернулся.
Вода просачивалась сквозь не видимые глазом трещины, собиралась на низком потолке, затем её брюхо медленно набухало, и наконец, словно собравшись с духом, излишек жидкости отрывался от её поверхности, чтобы тяжёлой кляксой впечататься в мокрый пол. Шорох маленьких лапок, писк, возня, отдалённый вскрик — и снова тишина, разбиваемая только размеренным звуком падающих капель.
По плинтусу мелькнуло нечто пёстрое, охряно-рыжее, внезапно прыгнуло и спланировало к ножке стола, прошуршав тонкими крыльями. Крис, поджав пальцы босой ноги, прицелился и обрушил на насекомое тапок.
— Ага! — но ожидаемого пятна слизи вперемешку с хитиновыми обрывками под тапком не обнаружилось. — Вот же ж…
Похоже было, что сокамерник настроился на длительный постой: тапочки были не единственным предметом роскоши. Под койкой валялись тёплые носки, а главная ценность — серебристая пластина голопульта — сейчас трудолюбиво создавала вокруг стола трёхмерный серо-чёрный лабиринт с проблёскивающими по его стенам влажными дорожками и звучной капелью с потолка.
— Главное — не попасться на зуб Голлуму, — со знанием дела пояснил Крис. — И — нюхом чую: тут где-то завалялся артефакт…
— Тебе ещё не надоело? — спросил Тед. — Уступи ненадолго, а?