Татьяна Виноградова – Академия (страница 22)
Отсыревшую под мелким нескончаемым дождём древесину удалось поджечь только с помощью очередной таблетки сухого горючего. Сэл пристроила «непромокаемые» носки рядом с пламенем, и Тед заметил на них пятна сукровицы.
— Ну ничего ж себе! И молчишь? Ты ж себе ноги покалечила!
— Да ничего… ещё один день — и всё.
— А пластырем залепить?
— Да я вчера последний извела.
— Сказала бы…
В аптечке Теда была ещё нетронутая пластина, и он отдал её девушке.
— Видимо, у меня ноги какие-то кривые… — сказала Сэл чуть погодя.
— Да нормальные у тебя ноги, — озадачился Тед.
— Да я не про то… просто носки сбиваются всё время.
Тут Тед ничем помочь не мог.
— Это у тебя не ноги кривые, это ботинки кривые, — утешил он. Действительно, осмотр показал, что задник ботинок отстаёт, и его жёсткий край натирает ногу чуть повыше пятки, там, где сухожилие. Должно быть, в один из предыдущих дней девушка не уследила и придвинула обувь слишком близко к костру.
Ещё одну таблетку горючего потратили, чтобы немного согреть палатку. Воздух был сырым и зябким. Несмотря на герметичную упаковку, вещи в рюкзаках казались волглыми, но всё-таки оба переоделись перед тем, как влезать в спальники.
Становилось холоднее. Тед догадывался, что девушка не спит. Если свернуться в спальнике калачиком, то быстро затекали ноги; а если распрямиться — начинала колотить дрожь. Полотнище палатки при прикосновении обжигало, как железо на морозе.
— Сэл, давай в один спальник.
При необходимости оба спальника можно было состыковать вместе, сделав один, общий.
— Ещё чего!
— Вообще-то, в инструкции сказано, плотно прижаться друг к другу.
— Теодор Лендер!
Тед умолк. Самое дурацкое, что он же действительно всего лишь вспомнил инструкцию. Ладно, всё-таки не минуса…
…Утренний иней на траве красноречиво намекал, что насчёт минусов Тед ошибся.
— Сэл, ты хоть обогрев комбеза включи, — напомнил он, наблюдая за неловкими движениями девушки.
— Аккумуляторы сели, — сдержанно отозвалась та.
— Надо было вечером термопару в кан сунуть…
— И где ты вчера такой умный был?
— Ладно, сейчас чаю забодяжим…
За день удалось пройти совсем немного, погода испортилась окончательно, и теперь в лицо летел мокрый снег. Дважды останавливались согреть чаю и перекусить горячим. У кустарника с розовыми цветками обнаружился непредвиденный побочный эффект — парню справляться с ним было несложно, а вот девушке приходилось приспускать комбез.
— И никакого равенства полов, — сердито пожаловалась она, возвращаясь с очередной отлучки.
Предыдущая ледяная ночь сделала-таки своё дело, и в этот раз спальники всё же были состегнуты вместе. Сэл осторожно скользнула в общий кокон. Тед ощутил, как от девушки тянет холодом — в самом простом физическом смысле.
— Слушай, раз уж залезла, придвигайся ближе, а то как-то совсем глупо получается.
— Да, к тебе придвинешься…
— Ну Сэл… ты и правда думаешь, что у мужиков мысли только «про это»?
— Не знаю, как у мужиков, а у тебя, к-кобелины… — и Сэл выдала непечатное.
— В походе закаляются характеры и упрощаются нравы, — печально констатировал Тед.
— Будешь приставать — руки пообрываю, — но Сэл всё же придвинулась, сберегая тепло.
— Ага, обрывай, мне их заново отрастят… скажу, что производственная травма.
— Это чего ты производить собрался?!
— Не «чего», а «кого». Таких как ты, — нравоучительно отвечал Тед. И поспешно добавил: — Красивых и умных.
Сэл нервно хихикнула.
— Тогда уж таких как ты. Да тебя клонировать надо… для увеличения рождаемости во Вселенной.
Тед, довольный, не стал спорить. Доволен он, впрочем, был не столько сомнительным комплиментом, сколько тем, что из голоса Сэл исчезла враждебность.
— Ноги сюда давай, леденючие же, — курсант завозился, подгребая девушку поближе и устраивая её ступни между своих.
— Теодор Лендер, сказано же — держи руки подальше! И ноги, — на всякий случай уточнила та.
— В геометрическом пространстве спальника это затруднительно, — с несвойственным ему изяществом высказался Теодор. — Спи давай.
Наутро Тед перепаковал рюкзаки, переложив основной вес к себе. Сэл он уцепил под локоть и пёр теперь с упорством вездехода, таща девушку на буксире. Болото наконец кончилось, и теперь они шли по просёлку, вязкому и раскисшему после дождя.
Оставалось пройти, по расчётам Теда, километров пять, когда впереди в сырой мороси замаячила по-птичьи хрупкая фигура.
— Последние, — недовольно буркнул Нолан. Впрочем, Теду показалось, что старик скрывает облегчение. — Курсант Бейкер, что у вас с ногами? Давай-ка, парень, сажай её сюда.
Сэл скинула рюкзак прямо на сырую обочину и села.
— Сымай берцы, посмотрим.
Девушка, морщась, стащила обувь.
— Ох, девонька… Ну-ка… давно в куклы играла? Сейчас вспомнишь…
Нолан вмиг распустил тесёмки своего рюкзака, запустил в него руку почти по локоть и выудил две тряпицы.
— Ну-ка, ставь ногу сюда…
Болячки немедленно оказались обработаны и закрыты свежим пластырем, а тряпица — расстелена на рюкзаке Нолана: то ли широкий бинт, то ли косынка из мягкой ткани. Старик установил ногу девушки наискось и подвернул угол.
— Учись, девонька. Вот так, а теперь сюда… вот и спеленали.
Он расправил почти невидимые складки. Ступня Сэл оказалась надёжно завёрнута в кокон с остреньким кончиком.
— Во-от… теперь — ботинок… Давай вторую.
— Ой… — Сэл попробовала наступить. — Легче…
— Ну а я что говорю? Запомнила, как это делается? Это тебе не термоносок какой, это, дочка, портянки.
…Кофия с марципанами на кордоне не нашлось, но горячий чай был. Нолан лично плеснул туда коньяку.
— С завершением, — сказал он. — Поздравляю вас, господа второкурсники.
Курсанты, сидя полуругом, блаженно тянули ароматную жидкость и щурились от тепла. Судя по всему, холод достал не только их с Сэл. Тед скосил глаза. Положим, рядом они сели потому, что оставалось только два пустых стула, но девушка вроде не рвалась пересесть…
Сэл отхлебнула из своей чашки и тоже помотрела на него.
— Хороший ты парень, Тед. Но тебя ведь не переделать, правда?
— Не переделать, наверное. Сэл, но ведь всё равно… Ты же сама хочешь летать. Ну и… Мне к Веге, тебе к Ориону… Если повезёт, пересечёмся раз в год… — Тед, к собственному изумлению, запутался и замолчал.