Татьяна Виноградова – Академия (страница 19)

— Я с тобой и сам свихнусь, — Кира наконец пробило на смех. Тед тоже заржал — и с облегчением, и довольный произведённым эффектом.

А роман с Кэри между тем набирал обороты.

Парк был засыпан снегом. С утра февральское солнышко зализало теплом белые пласты на крышах и удлинило сосульки на водосточных трубах, но к вечеру приморозило. Кэри прикрыла покрасневший нос белой мягкой варежкой, скрывая прозрачные капельки под ноздрями, и подышала на неё, чтобы отогнать пощипывающий холод. Ветви деревьев, закованные в тонкую ледяную броню, чуть слышно позванивали.

Было очевидно, что романтическая прогулка не удалась.

В вечернем сумраке ярко светилась витрина крохотного то ли ларька, то ли магазинчика, и курсант затянул девушку внутрь.

Они оказались в тепле, наполненном мягким оранжевым светом и десятками сосудов с цветами — белые, фиолетовые и алые гвоздики, зеленоватые шоаррские квиллы, голубые звёздочки вовсе незнакомых образчиков инопланетной флоры, и…

Единственная, гордая, чуть приоткрывающая бархатно-чёрные лепестки роза.

Она стояла в отдельной вазе, узкой и высокой, и сразу было понятно, что второй такой нет — ну, по крайней мере, в этом павильоне. А может, и на всей Планете.

Кэри, поёживаясь от прохвативших в тепле мурашек, отошла в сторону — но было видно, что её внимание привлекают не каскады зелени и не потоки нежно-розовых и алых соцветий, а яркий, необычный, тёмный как Космос приоткрытый бутон.

Тед вгляделся. Цифры на ценнике были чудовищны. Но это была как раз та сумма, которая скопилась на карточке.

А, плевать.

— Ты сошёл с ума, — сказала Кэри, и её глаза стали как два шоколадных шарика. С золотистыми искорками.

— Ничего, на такси ещё есть, — пожал плечами курсант.

Через десять минут он, обнимая подружку за плечи, вёл её к стоянке аэротакси, а в её руке, надёжно упакованная в прозрачный футляр, чуть подрагивала Тедова последняя получка. Десять бифштексов, три яичницы-глазуньи, четырнадцать порций кофе и восемь банок пива.

Отрежьте мне, пожалуйста, пятнадцать секунд Вечности. И перевяжите ленточкой. Это для девушки.

День за днём сменяли друг друга, и только один из них выделялся и позволял чувствовать движение времени: день лётной практики. Каждый раз, поднимая катер в воздух, Тед испытывал ощущение, что — вот только что, ну или в крайнем случае, вчера посадил катер и загнал в ангар, а всё, что было между полётами, наоборот, словно бы исчезало, как давнее воспоминание. А иногда он спохватывался — вот и ещё три недели позади, а март сменился апрелем.

Тед, задумчиво покачиваясь с пятки на носок, созерцал огромное табло с расписанием занятий, когда кто-то хлопнул его по плечу.

— Ки-ир… О, Кир! Точно! Ты ведь задачки любишь, да? Я как раз специально для тебя… ну, то есть… Это по твоей специальности!

— Что, проложить тебе трассу в аудиторию 557-б с попутной стоянкой в буфете? — фыркнул напарник.

— Ага… почти что. Вот смотри. У меня четыре отработки по физподготовке, и их принимают по пятницам в семнадцать тридцать. Но у меня ещё три отработки по войне, а Охренович тоже принимает по пятницам. Но у нашего физрука второй день отработок — вторник, пятой парой, но у нас во вторник пятой парой теория двигателей, и…

— Так, понял. У тебя кроме физры и войны, больше ничего?..

— Ещё по физике практикум… но это просто, видишь — вот тут: у Ямпольской отработки по субботам… И вообще, это не горит.

Кир с минуту вглядывался в расписание.

— А теорию двигателей у вас кто ведёт — Андерс-старший или Андерс-младшая?

— Младшая.

— Тогда элементарно. По пятницам отрабатываешь войну, с Охреновичем лучше не шутить. По вторникам — физру. Тогда теорию двигателей — по субботам…

Тед издал протестющий вопль.

— Постой! — Кир повысил голос. — Физику — в четверг…

— Э, погоди, в четверг тоже пять пар!

— …А метеорологию — в среду после полётов! — победно закончил Кир.

Трасса, проложенная Киром сквозь отработки, несомненно, была всеохватывающа и хороша. У неё был только один недостаток: она поглощала всё время, не оставляя его на зону гравитационной аномалии по имени Кэри…

Так оно и шло. Конец семестра был не за горами, Тед последним отчаянным рывком отработал пропущенное, получил допуск к сессии — на этот раз в срок — и был твёрдо намерен сдать экзамены так, чтобы получить стипендию. Последним зачётом перед экзаменами поставили практическое пилотирование.

— Кир, ты не видел мои носки? — Тед собирал сумку: запасная футболка, два пакета чипсов, зубная щётка… впрочем, щётку ещё рано убирать, она до отлёта понадобится.

— Видел. Неоднократно, — Кир даже головы не поднял, вычерчивая на планшете что-то загадочное. — По всем углам.

— Э! Я серьёзно!

— Ты как будто на неделю собираешься, — по-прежнему не отрываясь от чертежа, заметил Кир. — Послезавтра вернёшься.

— Ты просто не понимаешь, — будущий пилот оторвался от сборов и принял самый драматический вид.

— Где уж нам, простым навигаторам. Восемь часов до станции, маневрирование, стыковка и восемь обратно. Меньше суток.

— Зачётный вылет! С Аалтоненом! Мне надо реабилитироваться.

— Ну и зачем тебе для этого запасные носки? Собираешься тонуть во всём чистом? Не думал, что ты такой знаток древних традиций. Ладно, держи, и не мельтеши. У меня планиметрия завтра. Лучше ложись спать пораньше.

— Обязательно! — горячо заверил Тед, и тут тренькнул вызов комма.

— Тедди, привет! Как насчёт увидеться? У меня выходной.

— Кэри! — нет, она точно чемпионка по своевременным звонкам… — Как здорово, что ты позвонила! Увидимся послезавтра? У меня…

— О-ох, не-ет! Не выйдет. У меня завтра родители прилетают. А зато сегодня квартира в нашем полном распоряжении.

Так… Родители — это не меньше двух недель. На другую-то планету в гости… Но полёт… А что — полёт? Вернуться утром пораньше. Не динамить же девушку полмесяца… И не хочется, и, главное, не поймёт…

— Родители — это святое. Ладно, давай сегодня.

Кир оторвался-таки от планшета и страдальчески закатил глаза.

Тед застегнул сумку и поспешно достал из шкафа форму. Кэри нравились красивые ухаживания — и о, чёрт, надо бы по дороге заскочить куда-нибудь за конфетами и вином. Хорошо бы ещё цветы. Денег опять маловато, но это не повод переться без подарка.

— Чаю хочется! — Кэри нарочито печально вздохнула и потянулась. — Тедди, поухаживай за дамой! — и шутливо подергала курсанта за ухо.

— Чаю? Зачем? Тут где-то бутылка была, — курсант спустил руку вниз и зашарил в поисках горлышка.

— Нет уж. Я и так весь вечер одна пила. Полёт у него, видите ли. Так что неси чаю. С жасмином.

— Не пойду. На кухне темно и страшно, а тут тепло и уютно, — Тед принялся старательно закапываться девушке под бок. Она засмеялась и, кажется, собралась переключиться с чая на… и тут закурлыкал комм. Кэри издала невнятный возглас досады, отстранилась и протянула руку к аппарату.

— Да? Папа, откуда? Вы же сейчас должны лететь… Как сдвинули? — девушка села в кровати. — То есть… я так рада! Давайте! Жду! — и, нажав отбой, уставилась на Теда квадратными глазами.

— Родители. У них сдвинули рейс, они только что приземлились и через полчаса будут тут, — заполошно сказала она, поспешно вскакивая.

«Это у вас фамильное», — чуть было не ляпнул парень, но вовремя спохватился и осторожно спросил:

— Э-э… познакомишь?

— В час ночи?!! С ума сошёл?! Это делается совсем не так!!! Давай, выметайся бегом, мне прибраться ещё надо успеть! Лови свои штаны!

Тед перехватил летящую в него одежду и тоже вскочил.

«Покидать на рассвете возлюбленную» подобным образом явно не следовало. Но спорить было чревато. Ужом ввинтившись в форму и прыгая на одной ноге, дабы застегнуть липучку на ботинке, он попытался хотя бы чмокнуть Кэри в губы, но девушка нетерпеливо отмахнулась. Тед вздохнул, сунул в карман галстук и выскользнул в промозглую ночь. И только подойдя к порогу общежития, курсант обнаружил ужасную вещь: кроме галстука в кармане не было ничего. Электронная карточка-ключ, похоже, осталась у девушки на квартире. А с двенадцати ночи и до шести утра двери всегда были заперты.

Вызывать дежурного и просить открыть было никак нельзя: конечно, утерянный ключ — не бог весть какое нарушение режима, но на вахте сегодня дежурил не Дик, тот, который показывал разные «штуки» с ломиком, а зануда Джонсон, отставной сержант, считавший курсантов чуть ли не личными врагами. И вот он-то непременно доложит о происшествии хотя бы из вредности. А если инструктор Аалтонен ненароком узнает о том, как готовился к ответственному старту курсант Лендер, то тогда… Нет, подумал Тед, только не это. Не после катера.

Парень отошёл в сторону и гипнотически уставился на фасад здания, перечёркнутый тёмными линиями водосточных труб. Так… что мы имеем? А если… Ведь не сложнее, чем по дереву, верно?

На первом карнизе он слегка помедлил, затем двинулся выше. Идея «не сложнее, чем по дереву» на поверку оказалась порочной. Дерево обладает шершавой корой и врастает в землю восхитительно прочными корнями, и даже если раскачивается, то по крайней мере не скользит под руками, не вибрирует и не висит на сомнительных костылях неизвестной степени проржавелости, скрипящих и сыплющих вниз труху самого подозрительного вида.

Добравшись до следующего карниза, Тед шумно выдохнул и решил, что ещё выше подниматься, пожалуй, не стоит, и надо бы поискать лаз в крепость прямо тут, на третьем этаже.