Татьяна Виноградова – Академия (страница 18)

— Да ещё со школы. Был бы таким лопухом, как ты, живо бы прокололся. Хорошо, друзья вовремя объяснили, что к чему.

Ну что ж, Устав — Уставом, но, значит, можно и вот так… не попадаться. Тед пожал плечами.

— Знаешь, ты, может, и прав, но только — не очень-то хорошо мне вчера было. Видно, это не моё.

— Да ты просто перебрал. Знаешь ведь, лекарство — тот же яд, всё дело в дозе. Скажем, если ты фляжку спирта выжрешь, наутро тоже будешь не слишком здоровым, но это же не мешает тебе пить пиво.

Да уж, с этим спорить не приходилось.

— А кстати, почему, интересно, такие законы? Вот с пивом — понятно всё: за штурвал даже после банки-другой не посадят, но при этом никому нет дела, сколько и чего ты принял между полётами. А тут…

— Да вот именно, — с горячностью отозвался Эйшит. — У каждого же голова на плечах должна быть — естественно, под кайфом за штурвал не стоит. Так ведь и пьяному не стоит. Говорят, что, мол, конопля — путь к тяжёлым наркотикам. А ты не переходи. И это не мешает быть хорошим пилотом — про Манкса ведь слышал?

Теодор, естественно, слышал.

— Вот я и думаю — их дело — писать законы, а наше — не попадаться, — Эйшит улыбнулся той самой, манксовой, бесшабашной улыбкой. — И вообще, я тебе так скажу: слабаки живут по чужим законам, а сильный человек законы себе пишет сам.

Тед вспомнил некоторые из своих проделок и расплылся в улыбке.

— Это точно, — согласился он.

Мысль о том, что несоблюдение установленных правил — признак сильного человека, была неожиданной но, несомненно, в чём-то привлекательной.

Глава десятая. «От сессии до сессии…»

К Крабу Тед забежал по делу. Недели через три после памятной вечеринки, вернувшись с очередной ночной смены, он спохватился, что потерял рабочие перчатки. Перчаток было жаль, они были не простые, а из разряда дорогого снаряжения, любовно выбранные: двуслойные, со специальным покрытием, уменьшающим скольжение, и подогревом для работы на морозе. Но не успел курсант как следует поогорчаться, как раздался звонок комма — и вечером Тед отправился за пропажей. Краб просто так не отпустил, заварил какого-то хитрого чаю и подал к нему зеленоватого варенья. Тед зачерпнул на кончик ложечки и с сомнением потрогал языком.

— Это без травки, — посмеиваясь, успокоил хозяин.

— Кто тебя знает…

— Да ты что, думаешь, я всё время под кайфом?

Словно бы опровергая свои слова, Краб придвинул к себе пачку папиросной бумаги, придирчиво осмотрел щепоть зелени и принялся измельчать её острым коротеньким ножичком.

— Ты ведь не против? — спохватился он.

— Да не вопрос… а вот у Босса косяки ровненькие такие, — вспомнил Тед, наблюдая за неожиданно ловкими пальцами Краба. Вот ведь — шкаф шкафом, хоть и пониже самого Теда, но однозначно шире, и всё — не за счёт жира, нет; одни кости и мышцы. И руки — даже не как лопаты, а как ковши снегоуборочной машины. Клочок тонкой папиросной бумаги в них попросту терялся. Краб прижимал будущее изделие нежно и бережно, проворно сворачивая аккуратный конус.

— А просто некоторым сворачивание косяков не дается хоть убей, потому что руки растут не из того места, — пояснил он. — Вот и Босс такой — вертит их машинкой для самокруток.

— Дай-ка попробовать, — заинтересовался будущий пилот.

— На, — Краб протянул готовый косяк.

— Да нет, свернуть попробую.

— Перевод продукта, — Краб нахмурился. — А, ладно. Давай.

Тед потянул за край папиросной бумаги, вытаскивая его из пачки. Наставник внимательно наблюдал.

— Нет. Не так. Прижимай указательными, а большими пальцами — вот так. И не бойся свернуть слишком плотно, всё равно с непривычки не получится. А рыхлый косяк сгорает слишком быстро.

Первое изделие Краб забраковал. Тед и сам видел, что получилось не то.

— Лучше отсюда — и двигайся к краю. Ну вот, это уже на что-то похоже. Ага, а теперь попробуй.

Тед щёлкнул зажигалкой и затянулся. Не говорить же Крабу, что он по-прежнему не чувствовал кайфа от нескольких затяжек, но выкуривать полностью ему мешало какое-то неприятное ощущение, воспоминание о той самой вечеринке. И сейчас он хотел не косяка, а мастер-класса… Тед невзначай отвёл в сторону руку с дымящейся самокруткой и отхлебнул чаю, как бы позабыв о ней.

— Зря хорошую траву тебе отсыпал, — неодобрительно отметил Краб, провожая взглядом струйку дыма. — Если уж тебе приспичило сворачивать, а не курить, купи себе какой-нибудь беспонтовки и переводи на здоровье.

— Да ладно тебе. С меня пятёрка, — Тед решил, что приятелю жаль затраченных денег.

— Пятёрка мне не помешает, да дело не в ней. Просто обидно видеть, как вот так вот зазря продукт пропадает. Всё равно что кредитками костёр разжигать, — и, после секундного размышления, признал: — Даже хуже.

Будущий пилот, из сочувствия к товарищу, затянулся ещё разок.

— Да я бы купил, но не знаю, у кого, — признал он. — Купи на меня, за мной не пропадёт, знаешь ведь.

— Ну точно чокнутый, — Краб фыркнул, то ли сердясь, то ли посмеиваясь. — Ладно… попробую разузнать. Или сам тебе куплю, или на нужного человека выведу. Раз уж тебе интересно, давай ещё одну штуку покажу. Это уже не ремесло, а искусство. Смотри. Сворачиваешь круглый косяк и разрезаешь пополам. Теперь — ещё два… тут можно порыхлее… Во-от… а теперь…

Через пару минут изумлённый новичок любовался на диковинный косяк — тот имел вид ромбической рамки. Вот это действительно было здорово!

— Я так непременно научусь, — впечатлённо пообещал он, представив, как в компании, небрежно…

— Чем больше практики, тем лучше результат, — обнадёжил Краб. — А вообще-то, ты забегай. Тебе до космопорта пилить и пилить, а меня Босс по дороге закидывает.

Вернувшись в общежитие, курсант стянул комбез, и тут Кир, сидящий, как всегда, за своим терминалом, вдруг подозрительно потянул носом воздух.

— Тед, сдурел? Я тебя, кажется, предупреждал.

— А что такое?

— А то. Будто сам не знаешь. Я этот запах ни с чем не перепутаю.

— Это моё дело. Не лезь.

— Не моё, значит? То есть, ты мне не друг?

— А что, друг — это тот, в чьи дела можно нос совать?

— Нет, — ровным тоном отозвался Кир. — Тот, кого надо предупредить, если он делает глупости. Я на это дело насмотрелся. У себя дома. Ну, то есть, в нашем городе. Тед, не надо, а?

— Да я и не… да ладно тебе. Я и не собираюсь втягиваться. Так, интересно просто. И я осторожен. Знаю, что дня за три перед полётом не стоит.

— Ты много знаешь для того, кто не собирается втягиваться, — чужим голосом отозвался Кир. — Завязывал бы ты с этой подработкой. Я же вижу, что с неё и началось.

— А жить мне на что?!

— Ну тогда хоть думай головой, — безнадёжно попросил приятель.

Тед считал, что он-то как раз думает. Тем более, что и надымил скорее не он сам, а Краб — но объяснять это Киру значило бы почти что оправдываться.

Однако тренироваться в новом искусстве было решительно негде.

Через несколько дней Кир, вопреки обыкновению, застал будущего пилота дома. Хищно склонившись над столом, тот сосредоточенно копался в чём-то, не видимом за широкой спиной. Сосед подошёл ближе.

— О, привет! Ты не…

Кир осёкся и уставился на кучку сероватой травы и десяток самокруток различной степени неряшливости. Стол перед Теодором был засыпан обрезками полупрозрачной бумаги и кусочками стеблей, слишком жёстких для того, чтобы пойти в дело, и с презрением отвергнутых. Парень отодвинул в сторону очередное изделие и поднял голову.

— Тед, ты охренел?! Теперь ещё и хранение! Совсем спятил! Да тут на «особо крупные» потянет! Ты что, не понимаешь?..

— Хранение в особо крупных размерах… чего именно? — невинно поинтересовалось светило пилотирования, откидываясь на спинку стула и вытягивая ноги.

Кир открыл было рот и снова закрыл, вглядываясь. Что-то тут было не так.

Тед полюбовался на физиономию приятеля, выудил из-под хлама красочную пластиковую упаковку и подтолкнул к нему.

Под витиеватой надписью «Травы Алтеи» более скромным шрифтом значилось: «Пустырника трава (Herba Leonuri)». И ниже — ещё более мелко: «Седативное средство растительного происхождения».

— Кретин чокнутый! Напугал! — в сердцах рявкнул Кир. И, уже успокаиваясь, добавил: — Седативного тебе, да? А от дурости там ничего не продавалось?

— Это не лечится, — скромно ответил Теодор.

— Дубина! — окончательно остывая, пробурчал Кир. — Ну вот зачем тебе это?

— Так ведь прикольно же! — пояснил Тед очевидную истину. — Посмотри, как красиво!