Татьяна Вешкина – Книжные тюрьмы (страница 16)

– Девушку впервые ударил, – сокрушился он.

В следующий миг все произошло слишком быстро. Мэй спрыгнула с моей шеи, на ходу отрастив крылья и набрав массу тела. Девушка, не обращая внимания на выступившие слезы, утерла лицо рукавом и положила руки на дракона. Она нажала на какую-то точку у него под горлом, и почти сразу на восторженных зрителей, которым в компанию к открытому рту не хватало только попкорна и 3D-очков, полился весь драконий завтрак. Серо-желтая масса залила всех с ног до головы, каким-то чудом не забрызгав меня. Рядом с красным, приходящим в себя драконом, стоял другой, чуть поменьше, с золотистой чешуей. Это была моя Мэй – лисица, которая не нашла в себе сил превратиться в другое животное, чтобы спасти свою жизнь, но обнаружила внутри огромную мощь, когда речь зашла о спасении невинного дракона.

Толпа большей частью схлынула очень даже в буквальном смысле. Кто-то в драке сумел добыть лодочку, а кто-то просто пустился вниз по улицам вплавь. Своеобразный средневековый аква… ква-ква парк. Остались только крепкие мужчины, среди которых был и кузнец.

– Это не настоящий дракон, я видел! Это оборотень, лови его! Если достать его печень, можно стать кем угодно! Хоть королем, – прокричали в толпе.

Девушка дернулась, собираясь помочь моей лисице. Я бросился вперед с одной лишь мыслью: не дать в обиду Мэй. Золотой дракон слегка съежился, уменьшился в размерах и стал пятиться назад. Попытавшись защититься, выпустил пар вместо огня. Оборотни и правда могли перенимать не только любой облик, но и способности магического вида. Только чтобы и правда палить огнем, нужно быть уверенным, что тебе это под силу. Именно ощущение силы давало оборотням чужие способности. Догадка хлестнула меня в прыжке. Я вытянул руку и подул на нее огнем. Настоящим, высокотемпературным, сжигающим все огнем. Я позволил огню течь прямо по руке сначала струйкой-змейкой, а затем – потоком. Стена пламени отрезала меня, двух драконов и вконец растерявшуюся девушку от обезумевшей и заметавшейся толпы крепких мужчин. Драконы не нападают на людей, оборотни боятся нападать… а вот лично меня, человека, никакие моральные ограничения в этом отношении не связывают.

Мэй в своем законном облике лисы свернулась в клубочек прямо на мостовой, готовясь быть растерзанной. Дракон, толком ничего не понимающий, стряхивал с себя цепи вместе с оцепенением. Девушка поднялась на ноги и сделала два шага назад от меня.

– Я вас не обижу, мэм. Я только заберу свою лисицу, нам не нужны проблемы.

Где-то позади, за затухающей огненной стеной, раздавались вздохи облегчения людей, которые погружали обожженные руки и ноги в прохладную воду. Впрочем, вскоре вздохи сменились на тихие проклятия. Все-таки вода была хоть и слабо, но соленой.

Красный дракон расправил свои роскошные перепончатые крылья и взмыл в воздух – красиво, с разворота штопором, прямо с каменной мостовой, прихватив случайно в когтях пару камней брусчатки.

– Кто вы такой? – Девушка успокоилась, когда догадалась, что не все мужчины хотят дать ей пощечину. Миндалевидные, но широкие глаза выдавали в ней кровь жительницы Империи Ветра.

– Я владелец, то есть друг, вот этой самой лисы, – тоном человека, вечно носящего с собой лису, проговорил я.

Мэй с мостовой легко вспрыгнула мне на плечи. Видимо, сказалось впечатление от красивого исчезновения красного дракона.

– Вы изрыгали пламя!

– Со мной такое случается, но только по вторникам, – тоном человека, который временами страдает изжогой и урчанием в животе, пояснил я.

Незнакомка уставилась на меня с выражением, требующим объяснений. Такое же лицо было у моей мамы, когда она посмотрела на нашего кота Брюсика, одним летним утром во время дачного отдыха притащившего огромную отрезанную заячью голову ей в постель.

– Это не моя магия, это магия Мэй. Я лишь могу ее использовать, если сама Мэй не против. Мы связаны.

– С лисой-оборотнем?

– Да, так получилось. – Я огляделся вокруг. Только сейчас я заметил, что мы остались одни на площади. Лишь из щелей в ставнях окон испуганно подглядывали жители.

Глава 8

Ал

Алу захотелось сжечь книгу, позволить ее страницам прогореть и рассыпаться черным пеплом, а потом втоптать золу в пол. Эти «Ветра Востока» больше не милая, безобидная книжка. Это раковая опухоль, угрожающая миру и порядку. Изобретатель трансформатора был в пути, но, как это часто бывает в силу привычки передвигаться на автомобиле, встрял в бесконечную пробку на Невском. Спасибо, если доберется до тюремной библиотеки к завтрашнему утру. В какой-то момент поездки по Петербургу наземным транспортом стали длиться иногда дольше, чем трансатлантический перелет.

Без специалиста решить, что делать с томом «Ветров Востока», было решительно невозможно. Начальник «Крестов», испытывая смешанные чувства, попросил дождаться автора телепортатора и ничего пока не делать. Не в последнюю очередь потому, что вырученные с грядущего аукциона деньги он уже мысленно потратил на очередной коттедж в очередной жаркой стране.

Наталья Игоревна заварила вкусный кофе и спрятала подальше от Ала все пачки с китайским зеленым чаем. Напевая что-то удивительно похожее на гибрид букета рекламных композиций «Майский чай – любимый чай!» и «Золотая чаша, золотая! Наполняет ароматом чая…», девушка открыла главу оригинальных приключений Минжа и Мэй. Сначала чаесборец привел лисицу в дом и прятал от семьи, но был вынужден бежать в монастырь, когда отец обнаружил пушистого и, как он считал, потенциально опасного зверя.

«Монастырь вот уже сотню лет не принимал в свои стены новых членов ордена. Бессмертным монахам не нужна была замена. Минж спустился в расселину, прижимая к груди замерзающую лисицу».

Александр Бенедиктович возник у Натальи за спиной, а потом нервно заходил из угла в угол с напряженностью человека, отыскивающего скрипучие половицы паркета.

– Зачитайте мне, пожалуйста, кусочек из интернета, тот, что с прудом.

«Эрик подвел Минжа к пруду, в котором плавали переливающиеся золотом и серебром карпы.

– Поймайте плавные движения рыб, понаблюдайте, как плавники мягко рассекают гладь воды. Почувствуйте и повторите в танце!

Минж неловко крутанулся на месте и едва не завалился на бок. Мэй грациозно взмахнула хвостом, а потом увлеклась и принялась за ним носиться, время от времени хватая пушистую кисточку.

– Вы научитесь, – с тающим терпением сообщил монах в лазурном одеянии. – Магия заключена в отточенных движениях. Отточенные движения – это контроль своего тела. А контроль своего тела – это…

– Контроль разума, – хором повторили мантру Мэй и Минж.

– Вы настраиваетесь друг на друга. Между вами крепнет связь. В наших верованиях есть легенда, что однажды родится человек, способный объединить свой разум с сознанием магического создания. Мы давно поддерживаем равновесие этого мира и думаем, что сейчас наиболее благоприятное время, чтобы дать миру человека, который раз и навсегда сотрет границы привычного…»

– Александр Бенедиктович, – помощница откашлялась, – может, наконец узнаем, чем закончилась история Дениса? Вам разве не интересно?

– Я боюсь узнать, Наталья.

– Так вы не бойтесь. И не изводите себя. А то вечно вы так – на пустом месте переживаете. В последний раз вы так нервничали, когда пропал стеллаж с преступниками, осужденными за исчезновение из страны и неуплату алиментов. Помню, вы тогда еще решили, что бухгалтерия по ошибке списала в утиль целую секцию, которая потом почему-то нашлась в другом крыле, – тоном «ох уж эти мужчины!» сказала ассистентка. Этот тон был одновременно разработан в секретных лабораториях правительств СССР и США незадолго до начала холодной войны с одной-единственной целью – ввергнуть страну-противника в демографический кризис.

– А что там с Минжем в отредактированной версии сейчас происходит? Есть надежда, что он вернет себе роль главного героя? – Ал наконец уселся в кресло.

Наталья вздохнула, раздумывая, как гуманнее подать правду и под каким соусом.

– Он себе другую магическую зверушку нашел, – решилась признаться коллега. – Ну то есть как зверушку… вот, давайте я вам зачитаю.

«Все-таки жизнь в монастыре была проще, чем дома. Минжа никто не подгонял, не лишал ужина, даже наоборот – многие монахи одобрительно кивали и выражали симпатию. Но дальше простых приветствий, прощаний и разговоров о божественном предназначении монастыря дело не двигалось. Если уж на то пошло, простые служители обители весьма туманно и более чем смутно представляли себе цель ритуальных танцев священнослужителей. Едва Минж привык к новой жизни, он стал задаваться вопросом, а почему это он копается в земле, а некоторые братья-монахи и в куда менее приятных вещах, в то время как избранные получают возможность не то общаться с Творцом, не то делать что-то во благо ему. На неудобный вопрос «Почему так сложилось?» каждый монах отвечал по-своему.

– Так заведено.

– Так угодно Создателю.

– Так было испокон веков.

– Потому что так сложились звезды.

– Ну нас же пока не поразила молния, значит, священнослужители все делают правильно!

Впрочем, Минж ни на что не жаловался. Тем более что свободное время можно было провести у пруда с карпами. Крупные рыбы в переливающейся перламутром чешуе, несомненно, были магическими. Многие монахи приходили в разбитый посреди монастыря парк с прудом, чтобы задать рыбам вопрос, или медитировали и разучивали свои ритуальные движения, повторяя вольные изгибы хвоста карпа. Минж считал, что нельзя относиться к волшебным созданиям так потребительски, хотя сам не раз видел, как очередной воодушевленный священнослужитель подбегал к пруду со своим незатейливым обращением. Они интересовались: «Будет ли ужин вкусным?», «Удастся ли мне сегодня побороть бессонницу?», «Как там дела у королевы моей страны, она еще не вышла замуж? Да что ты говоришь, а какое на ней будет платье?» Впрочем, на последний вопрос про платье карп, выдающий лишь «да», «нет», «это не точно», – ответить никак не мог. Но можно было перебирать все цвета, если ответ уж очень был нужен.