Татьяна Вешкина – Книжные тюрьмы (страница 13)
– Почему мы не пошли в город? – заволновалась Мэй.
– Показалось, что узнал место из своего детства. Сейчас войдем в ворота.
Я ожидал чего угодно, но не того, что увидел, когда позади остались высокие дубовые ставни. Водяная мельница была лишь началом, маленькой строчкой гигантского романа о воде.
Последнее время мне часто снился один и тот же сон, в котором я шел по широкой полосе Невского проспекта, прямо по проезжей части, на которой не было ни единого автомобиля. Раздался звуковой сигнал, заиграла музыка, и я вместе с другими пешеходами ушел на тротуар, под сень старинных, но ухоженных домов царской эпохи. И тут проспект ожил: дорожное полотно медленно стало уходить под землю, а у самого края пешеходной зоны выехал защитный экран из пуленепробиваемого стекла. Дома оказались отрезаны гигантским аквариумом от проспектов и улочек, по которым хлынула чистая морская вода, хлынула вместе с форелью, карпами и другими рыбами. Миг – и любой океанариум померк по сравнению с тем, что я увидел. На три, а то и на четыре метра вверх плескалось море, раз в год разливающееся. Тот Петербург, который мне снился, был построен мудрым императором, заметившим сезонный разлив соленой воды и построившим целый город так, чтобы превратить его в чудо света. Шли годы, и уникальный город-иногда-на-воде привлекал все больше и больше туристов… Я помню, как спустился в кафе, и его подвальный этаж оказался по колено затоплен теплой прозрачной водой… Выпив чашку кофе с булочкой, я отправился дальше и зашел в антикварный магазин мебели, где торговали, должно быть, самыми дорогими и самыми редкими предметами роскоши. Коллекция меблировки помнила времена царей, империи и с тех пор обросла красивыми ракушками и кораллами, но не рассохлась. Старые мастера умели обрабатывать древесину так, что морская вода не вредила ей, а лишь оставляла красивые зелено-голубые разводы с белыми раковинами и тонкими полосками соли. Сейчас что-то подобное уже не умеют создавать… Раз в год эти предметы мебели приобретали новые благородные узоры, делая очередной диван или шкаф еще на энную сумму дороже. Я гулял по родному городу, плавал в море напротив дома Зингера, где можно было прыгнуть с «бассейной вышки» прямо в аквариум, а потом катался по каналам на тонких, точеных лодочках, наслаждаясь летом. Со всех сторон сияли вспышки туристских дорогих камер, а потом, через неделю, море покинуло город. Красные, розовые, белые, жемчужные кораллы вросли в стены подвалов зданий, а в воздухе пахло солью и свободой.
«Красивое воспоминание. Это твой родной город?» – прошептала Мэй у меня в голове.
«Это не воспоминание, – я не медлил с ответом. – Это сон. Ты увидела не совсем мой родной город. Петербург такой же, но воды там поменьше». Разговаривать мысленно было удобнее, да и горожане не примут меня за умалишенного. Порывшись в памяти, я показал лисе хорошо знакомые улочки и набережные.
«Да, ты прав – Маритимбург похож на твой Петербург».
Когда мы вошли в Маритимбург, сначала я подумал, будто попал в свой прекрасный, повторяющийся сон. Вокруг не было домов царской эпохи, а улица состояла из трех-четырехэтажных фахверков – каркасных белых домов, первые два этажа которых были облеплены знакомыми разноцветными кораллами и ракушками.
«Быть того не может!»
Кто-то подул в рог и заиграл на волынке. Толпа начала медленно расходиться, освобождая центральную улицу, мощенную камнем.
Глава 5
Ал
Александр Бенедиктович отстранился от книги, как будто у нее вдруг выросли клыки и когти. Наталья Игоревна сочувственно посмотрела на шефа, а потом краем глаза – на остывающий обед. У нее в кабинете с каждой минутой терял свои вкусовые качества такой же бизнес-ланч.
– Нет, ну что за безобразие он там творит! – в голос возмутился Ал.
– Может, стоит взять небольшой перерыв и все обдумать? – живот помощницы тоже вмешался и слабым урчанием присоединился к просьбе.
Но начальник библиотеки был слишком погружен в свои мысли.
– На наших глазах вершится история! Вы поняли, почему я так взволнован?
Наталья вздохнула и предположила:
– Вы думаете, герой сам пишет книгу, да? Вы считаете, что такое возможно?
– Дело в том, что я не так хорошо помню подробности «Ветров Востока». Совсем в детстве я пришел от романа в жуткий восторг. Но потом, уже будучи юношей, решил перечитать его снова, совершив, несомненно, грубейшую ошибку и разрушив часть своих теплых воспоминаний. Я понял, что книжка получилась немного вторичная, и то ли стиль автора, то ли перевод сделали произведение тяжеловесным. Слишком много описательных моментов в тандеме со стандартной, немного банальной эволюцией персонажа…
– Вы еще скажите, что герои были стереотипными, – ухмыльнулась ассистентка.
– Немного, – признался Александр Бенедиктович. – Я бы сказал, что герои мыслили шаблонно. Но теперь! Теперь… это совсем другое произведение. Изменился сам стиль повествования, откуда-то взялся юмор, не свойственный классическому боевому фэнтези, исчез пафос. Нет, от Джерри С. С. Мортира в этой вещи почти ничего не осталось. Наталья, вы читали романы-ссылки из нашей библиотеки?
– Только один, – виновато призналась девушка, пряча взгляд. – «Дамский этикет в театральных сценках». Это не совсем художественная литература. Так вот, там на примере реальных и мифических исторических событий рассказывается, как вели себя люди в разное время. В эту книгу, как я поняла, сослали не то какого-то бандита, не то мафиозника… И на преступника там по сюжету слуги попытались надеть бриджи-кюлоты, а затем шелковые белые чулки, чтобы вывести в свет, на бал, но заключенный сумел сбежать. Он кричал много неприличного, говорил, что приведет каких-то братков… и все порешает… всех порешит. Я тогда чуть не бросила читать эту книжку. Но меня очень заинтриговало, что будет дальше… Не вышел из него граф Разумовский. В общем, вскоре пленника нашли и в наказание за попытку изменения сюжета книжная реальность в следующий раз одевала его под императрицу Елизавету Петровну. Если вы заинтересовались, у меня есть копия всей книги на телефоне. А тот бандит, когда книжный срок наконец закончился, вышел очень притихший и первым делом выкупил свою книгу.
Ал не знал, что сказать. Жуткие картинки он сумел выкинуть лишь спустя минуты три застывшего молчания. Но тут Наталья Игоревна снова вставила свое веское дополнение.
– А щетину тому бандиту так и не сумели побрить. Так что Екатерина получилась слегка заросшая… Но она и согласно истории вроде как внушительные усики имела… Выходит, даже достоверно получилось. Это считается за изменение сюжета?
– У преступников получаются незначительные манипуляции событиями, но, как ты уже верно подметила, – Ала передернуло, – все расхождения не выходят за рамки предписанных сюжетом. Вот если бы тот бандит порубил всех слуг и занял трон, а затем реформировал твои исторические зарисовки XVIII века под быт современных разборок банд… тогда нам бы стоило встревожиться.
В воображении Александра граф Разумовский проскакал на лошади мимо крестьян и гоп-голосом поинтересовался: «Ну что, еще зерно есть? А если найду?»
– Там не только про XVIII век было, – с гордостью поправила шефа помощница, – там еще было про…
– Наталья Игоревна! Давайте не будем об этом! – резко возразил начальник библиотеки. – Пожалуйста, вернемся к нашим «Ветрам Востока». – И уже чуть мягче добавил: – Сейчас главное – разобраться в текущей ситуации. Вы, кажется, просили прерваться ненадолго? Пока пообедайте, что ли. А я уже сыт. То есть не голоден. Лучше фрагментарно ознакомлюсь с оригиналом «Ветров Востока».
Наталья вернулась с обеда через сорок минут очень довольная и умиротворенная. Александр Бенедиктович к этому времени успел привести свои волосы в состояние безумного беспорядка и до сих пор продолжал нервно водить по ним рукой.
– Я имел удовольствие сравнить текст «Ветров Востока» из интернета и ту версию, которая лежит у нас… Действительно, перед нами больше не произведение писателя С. С. Мортира. Перед нами творение рук Дениса Левинского. И чем дальше, тем меньше оригинальных событий.
Ассистентка села на свое место и прочитала вслух выделенный едва заметными карандашными скобками отрывок, начинающийся со строк: «Последнее время мне часто снился один и тот же сон…»
– У меня есть все основания полагать, что человек по имени Денис Левинский в реальной жизни видел сон. А потом преступник все с тем же именем, Денис Левинский, попал в книжную тюрьму. И вместо того чтобы, как и полагается приличному герою «Ветров Востока», видеть сны о чае и танцах под чайными кустами, он вернулся к воспоминаниям о сновидении. Да так хорошо и детально его вообразил, что сумел еще не описанный С. С. Мортиром участок terra incognita заполнить своей фантазией. Да еще как грамотно заполнить! Страшно подумать, что будет, если он решит, что может придать любому месту или событию книги желаемый облик!
Наталья, немного порозовевшая от теплого чая, спросила:
– Ну да, наказание не состоится. Заключенный не усвоит урок и не исправится как личность… Вы боитесь, что он снова начнет обкрадывать чужие банковские счета? Ну так сядет еще раз, на этот раз пожизненно – в какую-нибудь «Гордость и предубеждение» на узбекском языке… Там, знаете ли, в повествовании не сильно можно что-то изменить.