Татьяна Вешкина – Книжные тюрьмы (страница 12)

Минж улыбнулся и выпрямил спину. Цепочка следов, которая вывела его к монастырю, не доходя до входа, сворачивала в сторону. Значит, незнакомец побрел дальше…

Глава 4

Денис

Джерри С. С. Мортир не раз признавался в интервью, что на создание образа затерянного в горах монастыря его вдохновил петербургский Спас-на-Крови. Именно нарядность и праздничность собора была добавлена к классическому образу китайской пагоды. Неорусский стиль был, наверно, одним из моих нелюбимых, но то, как расцвела обитель монахов посреди блестящего белого снега и как засиял ансамбль золотых шпилей на куполах, поразило даже меня. Никакой конфетности и приторности вопреки ожиданиям я не почувствовал – лишь благоговение перед мощью. И все-таки отчего-то становилось неуютно, как будто на тебя смотрят сквозь одежду без всякого стеснения, а потом выворачивают душу наизнанку. Спустя пару секунд я смог оформить свои ощущения в слова:

– Здесь пахнет силой, – ветер оборвал мою фразу, словно боялся, что я открою тайну этого места всем людям. Тайну, которую даже сам автор романа оставил за скобками, словно стыдясь собственного вымысла.

– Нам здесь не будут рады, – заметила лисичка. – Они обязательно узнают, что мы догадались… Такого нам не простят.

– Монахи и правда не отпустят нас… Что будем делать?

– Уйдем, пока они не учуяли подвох. Они нас в порошок сотрут.

– И мы бросим здесь… – я осекся.

– Если не бросим, то сгинем сами и никому не поможем. Если наберемся сил и могущества, то вернемся сюда позже. Он давно ждет, подождет еще чуть-чуть. Что для него несколько месяцев, да даже лет… – Мэй была печальна, и Мэй была права.

События в пещере с озером каким-то мистическим образом объединили наши сознания. Возможно, из-за того, что кицунэ так сильно рвалась ко мне и пожелала пробудить свою дремлющую магию. А может, это был подарок от расы Следопытов – тонкий, неразличимый. Теперь нам необязательно было произносить свои мысли вслух. Кивнув, я двинулся в обход монастыря, избегая приближаться к нему еще хотя бы на шаг. Скрытый от посторонних глаз, покоящийся в развороченной воронке, которую я сперва принял за низину, монастырь выжидал. Он был похож сразу и на охотника и на капкан. Мэй завозилась на моей шее, нервно царапнув по коже коготками.

– А какие земли лежат с той стороны гор? – лисичка уняла дрожь и собралась с мыслями.

– Ав… – я осекся и переформулировал так, чтобы не обидеть спутницу. – Создатель этой Вселенной поместил неподалеку от гор подданичество Империи Ветра. Есть еще вольный город Маритимбург в дне пути отсюда, но я про него почти ничего не знаю.

Я начал спуск со склона, оставляя позади расписной, совсем не карамельный монастырь.

– Туда и пойдем. Не будем мешаться у сюжета под ногами.

– Это небезопасно! Лучше выбрать проверенный маршрут. Уже созданный до нас, – я выпалил эту фразу, пожалуй, чересчур категорично. Но Мэй не заметила или решила не обращать внимания на мой тон.

– В этом мире больше нет проверенных маршрутов. Я чувствую, как все сильно изменилось. Кроме того, мы еще сомневаемся – нравишься ты этой книге или нет. А вдруг нет? Даже несмотря на вмешательство Следопытов в твою судьбу.

Я кивнул. Мне нечего было возразить.

Чем дальше мы спускались, тем весеннее и теплее становился окружающий пейзаж. Появились ручейки, наперегонки прыгающие по камням. Из-под снега высунули любопытные носы голубые и желтые цветы, принюхиваясь и подозрительно на нас косясь.

До Маритимбурга и правда мы дошли за день, сделав пару коротких привалов и остановившись на одну ночевку. Я доел те ягоды и грибы, которые не растерял, катясь по склону в пещеру к Следопытам, а затем набрал новых запасов. Мэй отправилась на «охоту», грозно и смешно поглядывая на подозрительные цветы. Я мог бы поклясться, что услышал ее тихое шипение: «Шевельнетесь еще раз в мою сторону, и я вас слопаю!» Цветы замерли, а потом дружно повернулись к лисице спиной, выражая весь свой цветочный протест.

На одном из привалов Мэй крепко задумалась, и на ее мордочке отпечаталось выражение детской непосредственности. Она лежала на спине в густой траве, глядя в глубокое небо. Смотря на нее, я в который раз с содроганием подумал о том, до чего же магические создания похожи на людей, а их детеныши – на обычных детей. Как у местных жителей рука поднимается убивать тех, кто так на них похож? А потом вспомнил историю своей родной планеты. И за куда как меньшие отличия человечество веками было готово истреблять целые народы… Не только за цвет кожи или глаз… за разный образ мыслей.

– А какой он, создатель нашего мира? – Мэй поймала мое настроение и сразу взялась за тяжелую артиллерию.

«Фанат комиксов, зоозащитник, феминист, путешественник и мечтатель».

– Любитель выдуманных историй в картинках, человек, охраняющий природу, тот, кто выступает за равные права женщин и мужчин…

– Выходит, Бог любит животных? И нас тоже? Почему же мы тогда так страдаем и, вообще, почти вымерли? – Лисица вскочила и разозленно замотала хвостом, сбив в воздухе пару шмелей, тянувшихся к цветам. – Я думала, что он просто о нас не знает! Не думает. А он, оказывается, нас любит? Нет, тот, кто любит, так не поступит!

Ну откуда Джерри С. С. Мортиру было знать, что изобретут трансформатор, перемещающий людей в книги? Как он мог предвидеть превращение простой фантазии в живой, дышащий и страдающий мир? Не мог догадаться писатель, сколько боли он причинит тем, о ком так заботился в мире реальном…

– В нашем мире люди раньше тоже скверно обращались с животными. Понимаешь, наши животные немагические и даже неговорящие… То есть не говорящие в привычном для человека понимании. И этих животных гораздо больше, чем в вашем мире. Более того, многие животные живут бок о бок с человеком. Иногда даже как почти равные существа. Так вот, не все люди разделяли сопереживание к зверям. Некоторые нелюди даже мучили или убивали животных. И создатель этого мира, его зовут Джерри С. С. Мортир, хотел помочь воспитать новые поколения так, чтобы им было жалко животных, чтобы дети относились к животным, как к людям. И для этого, в том числе, он показал, как ужасна человеческая жестокость… и как беззащитны братья наши меньшие.

Это высказывание не далось мне легко, а еще Мэй тут же замолчала, и я увидел, как по зеленым травинкам скатились несколько капель воды.

– Очень тяжело осознавать, что твоих близких и друзей приносят в жертву ради того, чтобы кому-то где-то там, далеко, было хорошо и безопасно. И все-таки для меня было облегчением узнать, что мои мама и папа умерли не напрасно. Выходит, они герои. Только лучше бы они не были героями, а были просто живы.

– Я согласен с тобой. И приношу свои соболезнования.

– Ты ведь не бросишь меня? У меня больше никого не осталось. У тебя же есть семья? И друзья?

– Нет, Мэй, не брошу. Да, есть, и я не сомневаюсь, что они будут рады с тобой познакомиться…

В голове почему-то завертелся вопрос: можно ли через трансформатор перенести кого-то из книжного мира? Забрать с собой? Ответ всплыл сам собой, словно давно ждал этого момента, и лопнул радужным мыльным пузырем. Если бы можно было, тогда кто-нибудь, хоть один из заключенных, попытался бы притащить что-то опасное в обычный мир. Холодное оружие. Атомное оружие. Роботов-убийц. Гигантскую Годзиллу. Зомби-вирус… Нет, создатель этой машины явно не дурак и должен был обезопасить Землю от подобного риска. Одно неосторожное перемещение в мой мир с легкостью привело бы к апокалипсису, исчезновению страны, человечества, планеты. Выходит, мне придется бросить Мэй? Ту, которую я пообещал защищать? Да что ж я за человек-то? Эти мысли я закрыл от лисы и решил поговорить с ней в другой, более подходящий момент. Привал закончился, и снова вдаль потянулись зеленые склоны.

Мы с Мэй вышли на главный тракт и побрели в сторону ворот Маритимбурга.

– Не стоит тебе показываться людям, – заметил я, оглядываясь вокруг на предмет наличия этих самых людей.

– Я и воротничком побыть могу, – весело предложила лисица.

– А шарфиком?

– Шарфиком пока не могу. Изображай из себя крестьянина, которому повезло на охоте. В этом мире мы в первую очередь трофеи, – Мэй попыталась скрыть горечь за сарказмом и обернулась вокруг шеи, как-то зловеще обмякнув. Стало не по себе.

– Псс, напарница! Ты жива? Все в порядке?

– Раз ты поверил, все остальные поверят тем более! – торжествующе отозвался пушистый воротник.

На подходе к Маритимбургу (хоть не Тимбукту!) мне показалось, что я стал узнавать окрестности. Как-будто что-то неуловимо родное, как из детства, поплыло перед глазами.

Я маленький, еду на велосипеде, быстро-быстро перебираю ногами, прокручивая педали. На дворе лето, и весь парк возле дома в зелени, а желтая газовая труба окаймляет парк вместо решетки. За мной бежит мама и кричит: «Денис, не так быстро!»

– Эй, не так быстро! – гаркнули у меня под ухом совсем не маминым голосом. – Те, кто с грузом, первее проезжают!

Я посторонился, пропуская выкатившуюся из-за поворота тележку, в которую была запряжена лошадь с косящими глазами. Сбоку от меня, через поле, засаженное зеленью, шла толстая желтая труба… не может же она быть с газом? Или может? Вымышленный мир Средневековья, и в нем открыли доступ к недрам земли? Впрочем, загадка быстро разрешилась. Когда я сошел с обочины дороги и приблизился к трубе, то понял, что она сложена из желтого кирпича и ведет к мельнице, радостно переворачивающей под напором воды колесо с желобками.