Татьяна Ван – Тайна Скарабея (страница 12)

Пока Женя захлебывалась хандрой и занималась самоедством, Арсений не переставал работать над родословной Телфордов. Видя, в каком состоянии находится подруга – а в ее настроении он винил исключительно Скарабея, – он хотел помочь ей как можно скорее. И даже знал как.

У него было два пути. Первый – разгадать секрет сюрреалистичных глаз. Второй – отдать кому-то картину на время. Арсений не забыл разговор с Кирой. Изначально он надеялся, что сможет разобраться в происхождении холста, прежде чем Женя вконец возненавидит свое искусство, но с каждым днем все больше убеждался, что пора идти по второму пути. Правда, он не знал, как начать разговор о том, что пришло время избавиться от картины. Женя все воспринимала в штыки, а еще нуждалась в дьявольском полотне, как в кислороде.

– Когда я смотрю в эти глаза, мне не так грустно. Здорово, что хоть кто-то был талантлив и даже гениален, – однажды заметила Женя. В последнее время она почти не общалась с Арсением, но, когда наконец заговорила, он убедился, что подруга ни за что не отдаст картину на передержку незнакомому человеку. – Может, этот шедевр и правда живой? Иногда мне кажется, будто он разделяет всю мою боль. Будто он понимает меня лучше всех.

Арсений долго размышлял и пришел к выводу, что не может забрать картину у Жени, хотя его собственное сердце разрывалось от боли и страха. Он видел – Женя погибает. В такой сложной ситуации мог помочь только Марсель. Об этом же говорил и Федя.

– Странно, что на нее эта картина влияет сильнее, чем на нас, – как-то вечером произнес он.

– Это-то меня и беспокоит. Я не могу понять, что этим глазам нужно от семьи Кац.

– Ты сейчас вспомнил про их тетю?

– Да, про Алину. Картина появилась у нее не просто так. Звучит как бред, но это полотно явно преследует какую-то цель.

– В этом нет ничего удивительного.

– Поясни, – напрягся Арсений.

– У меня есть две теории, которые так или иначе дополняют друг друга. Речь о кармическом узле и проклятии.

– Кармический узел? Проклятие? Ты серьезно?

– Ну смотри, кармический узел – это связь между людьми, которая появляется из-за неразрешенных проблем в прошлых жизнях. Такие узлы завязываются, когда один человек совершил насилие по отношению к другому. Если один считает, что его неоправданно обидели, то узел будет очень сильным. Что касается проклятия, то тут все просто. Про́клятые вещи могут преследовать весь род, если они каким-то образом к нему привязаны. Они могут находить людей даже через поколения, понимаешь? И картина очень похожа на про́клятую вещь. Она следует по пятам за семьей Кац.

– Не думаю, что у Жени в роду были британцы. Ее семья никак не связана с Телфордами. Просто безумие считать иначе!

– Поэтому-то я и говорю, что в этой истории кармический узел и проклятие идут рука об руку. Может быть, кто-то из семьи Жени в прошлой жизни был Телфордом. И мне кажется, речь о Кире. Она сделала что-то плохое в прошлой жизни, завязала с кем-то настолько сильный кармический узел, что тот превратился в проклятие. И теперь это проклятие в виде картины преследует ее, чтобы отомстить.

Прошло еще какое-то время, и в один из дождливых августовских вечеров, когда Арсений вернулся с работы, он сильно удивился – Женя пила кофе и читала книгу. Это было хорошим предзнаменованием, ведь подруга уже давно не отдыхала. Что более странно – она сидела в их с Федей комнате.

– Что читаешь? – поинтересовался Арсений, вешая пиджак в шкаф.

– Луиза Мэй Олкотт, «Маленькие женщины».

– Ты же уже читала ее много раз.

– Мне не надоедает. Это мой любимый роман.

– А почему?

В этот момент Арсений поймал себя на мысли, что разговаривает с Женей, как с капризным ребенком. Он подбирал слова с такой осторожностью, будто ступал по минному полю. Но в тот вечер Женя была приветливой. Арс вздохнул с облегчением, когда она посмотрела на него не с раздражением, как не раз бывало в последние дни, а с интересом.

– Я всегда мечтала о такой же семье. Мне очень нравится Джо и ее сестры. В детстве, когда узнала о «Маленьких женщинах» и «Хороших женах», проглотила их за пару дней. Читала и плакала. Мне не верилось, что у близких родственников могут быть такие теплые отношения.

На глазах у Жени выступили слезы, и она шмыгнула носом, чем и выдала свое состояние. Если бы раньше Арсений подсел к ней и по-дружески обнял, то сейчас замер, не зная, что сказать.

– А я купил печенье, – выдал невпопад и тут же смутился, осознав, что не в силах развивать тему большой и дружной семьи – сам мечтал о ней в детстве. И о счастливых маме с папой. Но у него была только мама. И то не особо довольная жизнью.

– Прекрасно. – Женя улыбнулась, а Арсений от неожиданности вскинул брови. – Только я не Федя. Вот он обрадуется. Кстати, когда он сегодня придет?

Женя почувствовала, как щеки опалило смущение. Как только она поняла, что влюбилась, ей захотелось спрятать от Арсения все свои мысли и переживания.

– Говорил, что поздно будет, – вздохнул Арс. – Хочешь, я приготовлю ужин?

Он кивнул в сторону кухни.

– Хорошо, – согласилась Женя.

– Хорошо, – повторил за ней Арсений.

Он ушел, а Женя снова вернулась к чтению. В тот вечер ей действительно стало немного лучше. А все потому, что она посмотрела на свою недавнюю работу совершенно под другим углом. Она достала картину из-под кровати и подумала, что ее фантазия неплохо поработала. Женя назвала картину «Взрыв». В ней она увидела лаву, с которой боролась все последнее время.

Единственное, она вновь начала переживать за судьбу человека, которого изобразила. Ей постоянно чудилось, что вот-вот должна произойти очередная трагедия… или, чего доброго, уже произошла, а Женя и не знает о ней.

Стоило вновь подумать об этом, как из кухни донесся голос Арсения:

– У тебя сегодня нормально зажигалась плита? Что-то у меня не получается ее включить.

Женя принюхалась. Пахло газом.

– А-а-а! Твою мать!

Отбросив книгу, Женя бросилась на кухню. Арсений прислонился к стене и засунул палец в рот.

– Что случилось?! Ты цел?!

Женя подбежала к нему, посмотрела на зажженную конфорку, снова перевела взгляд на парня. Арсений, не вынимая палец, неразборчиво промямлил:

– Я обжегся. – И, уже вынув покрасневший палец, продолжил: – Огонь резко вспыхнул. Я думал, взрыв. Вот и закричал. Прости, если напугал.

Он говорил что-то еще, но Женя уже не могла разобрать его слов. В ушах стучало лишь одно, заглушая все прочие.

Взрыв.

«Все это время герой моей картины был рядом, – с ужасом думала Женя. – Парень с холста – либо Арс, либо Федя».

– Только не Марселю, – отрезала Женя, сидя на полу возле шкафа.

Арсений ходил взад и вперед, а Федя пил чай, устроившись на своей кровати. Он только пришел с работы и заявил, что без горячего не будет решать «сверхъестественные проблемы». Поэтому время от времени слышалось тихое прихлебывание. Он замирал, лишь когда Арсений говорил о газе, а Женя – о своих теориях.

– Почему ты не хочешь передать Марсу картину?! – негодовал тот. Из-за случившегося ему не составило труда убедить Женю вручить полотно на время кому-то другому, но появилась другая проблема – Женя наотрез отказывалась связываться с Марселем.

– Он нам ее не вернет.

– Ты же сама говорила, что Марс в итоге от нее отказался, – напомнил Федя и отхлебнул остывающий чай. – Мол, сначала разберитесь с ее мистическими приколдесами, а потом посмотрим.

– Да, это ты говорила, – остановившись, ткнул пальцем в Женю Арсений.

– Говорила, но когда это было? Все могло измениться сотню раз. Посмотрите хотя бы на нас… на меня…

Женя прикусила губу. Несколько минут назад, когда Арсений заговорил о пагубном влиянии картины на людей, Женя нехотя, но признала, что в последнее время вела себя неадекватно.

– Я ему доверяю. Он мой друг, – сказал Арсений и плюхнулся на кровать рядом с Федей. Тот вскрикнул и чуть не расплескал остатки чая.

– Может, есть еще кто-то, кто может помочь?

– Никого, – безнадежно вздохнул Арсений.

– Есть, – задумчиво заявила Женя. – И, думаю, это наилучший вариант.

– Ну?

– Кристина, – улыбнулась она. – Я совсем забыла, что ее выпустили из-под домашнего ареста. Мы можем спокойно принести картину к ней и спрятать под кроватью.

– А если ее найдет Лариса? – серьезно спросил Арсений. – Ты подумала, во что это выльется? Ваша тетя Алина из-за этой картины убила человека и умерла сама. Если бы я случайно нашел в своей квартире «предмет раздора», то искромсал бы его до неузнаваемости.

– Арсений прав, – устало заметил Федя.

Женя обняла колени и принялась нервно стучать по ним указательными пальцами. Арсений снова ее раздражал. Особенно бесило то, что он был прав.

– Женёк, отдадим Марселю, и все будет хорошо, – в очередной раз повторил он.

– Почему ты так уверен? Может, к нему зайдет Роберт, и тю-тю, картина – в вашей галерее! Тебя на месте не окажется, и он решит, что полотно прислал художник. А ведь «Глаза» быстро купят! Такой-то шедевр. Моргнуть не успеешь.

– Я этого не допущу.

– А то как же.