Татьяна Томах – Ястреб Черной королевы (страница 7)

Он запнулся, чуть не сказал: «Как тогда, когда мама и папа были живы», но в последний момент остановился. Наверное, глупо – не произносить это вслух. Но так кажется, будто они в самом деле могут быть еще живы. Хотя, конечно, это не так. Симон тоже никогда не говорит вслух про их смерть. И Лиза. Несмотря на то что ее никто не просил, она как-то сама это поняла.

– Как раньше, – договорил Андрей.

Про то, как раньше, они тоже почти не говорили. И вообще делали вид, что этого раньше будто бы и не было. Как Лиза – вдруг понял Андрей. И его внезапно обожгло этим пониманием, как будто он всей ладонью хватанул раскаленную сковородку. У Лизы тоже было в прошлом что-то, о чем она не хотела вспоминать. Она поэтому ничего и не рассказывала. Ему стало обжигающе стыдно за свои подозрения и сегодняшние слова.

– Вот, – весело сказала Лиза, не подозревающая о его мучениях, – уже два голоса за отдых от работы и лето в деревне. Ну ладно, не лето, месяц-другой, а? У нас вообще демократия или что?

И она подергала Симона за рукав.

– У нас, Лизавета Федоровна, – учительским занудным голосом сказал Симон, – монархия. Двойка вам по государственности, пожалуйте на пересдачу.

– Но конституционная же! – возмутилась Лиза и даже, отвлекшись от созерцания облаков, привстала на локте. – А как же парламент?

– Еще Верховный совет Поводырей, – добавил Андрей, гордясь тем, что у него-то в школе по государственности было «отлично». – И в парламенте две палаты: народная и магическая. А у магической – даже право голоса в Совете Поводырей. Еще вето.

На самом деле разобраться в структуре государственной власти было непросто. Так что Андрей не зря гордился. «Отлично» во всем классе было только у него и еще у Люды Оленевой, но та – вообще заучка и отличница. А остальные все время путались, какие у какой палаты права и кто чем управляет. Но в целом это потому, что система управления в Российской империи была очень правильной и продуманной. Во главе – государь, но если подумать, то власти у него и в самом деле немного. Даже у высшей магической палаты парламента было право вето – то есть запрещения – на царские указы. А без одобрения независимого Верховного совета Поводырей вообще никакие указы и законы не принимались. Низшая палата, народная, была выборной, из депутатов по округам. Так получалось, что мнения всех слоев общества в управлении государством учитывались. Такая демократия редко в каких странах встречалась, только в прогрессивных. В Англии разве что вот тоже двухпалатная система. А в Испании, например, до сих пор абсолютная монархия, и даже Совет Поводырей вроде у короля под каблуком. В Штатах – президент выборный, из местных магов, но Совет Поводырей тоже силу имеет. Хотя Длинный говорил, что это в Америке – самая демократия, в последнее время стирается граница между магами и людьми, даже селиться они стали вперемешку. А Поводырей все меньше слушают. А нашим, мол, Поводырям такой расклад не нравится, поэтому у нас и говорят, что в Америке все плохо, маги злобствуют и чуть ли не заживо человеческих детей едят.

Про Африку тоже нехорошее говорят, но там вроде бы действительно так: вообще до сих пор сплошное дикарство, магический феодализм, культы вуду с человеческими жертвами. Даже Поводыри туда не особенно суются.

– Вот, – сказал Симон, – парламент и Совет Поводырей, да. Но вы разве народный депутат, Лизавета Федоровна? Или, может, маг? – Он подозрительно прищурился. – Ну-ну… Соус чили у вас, дорогая Лизавета, конечно, магически получается. Но где тогда ваша регистрация? И почему вы болтаетесь по разным городам без учета и контроля, как социально опасный элемент?

«Ого, – подумал Андрей, – а Симону-то тоже кажется странным поведение Лизы. Или небо упало на землю, и он прислушался к словам младшего брата?»

По голосу было слышно, что Симон улыбается. Но Лиза вдруг неожиданно взбеленилась.

Резко вскочила с лавки – так, что куртка Симона шлепнулась на землю. Но Лиза этого, кажется, не заметила.

– Да вы меня достали уже сегодня, – зло сказала она. – Оба! Что вы все ко мне цепляетесь?!

И быстрой, дерганой походкой пошла к фургону.

– Лиза! – крикнул Симон.

Но она даже не обернулась, запрыгнула внутрь и гулко хлопнула дверью.

Симон бросился было за ней, но сразу вернулся и Андрея остановил.

– Погоди, – сказал, хмурясь. – Не надо сейчас. Пусть остынет.

Поднял куртку, отряхнул и, сгорбившись, уселся на лавку. Андрей устроился рядом. Он тоже уже уяснил: когда Лиза бесится, к ней лучше не подходить – будет только хуже. Вон Симон раньше пытался ее утешать – так она сначала орала на него, чтобы проваливал и не подходил, потом начинала швыряться всем, что попадалось под руку. А однажды, когда он все-таки попытался к ней подойти, невзирая на летящие мимо тарелки и вилки (до ножей, к счастью, дело тогда не дошло), Лиза вообще сбежала. Симон с Андреем всю ночь ее искали. А она заявилась как ни в чем не бывало на следующее утро.

С тех пор братья решили в такие моменты Лизу лучше оставлять в покое. Она сама придет, когда захочет разговаривать.

– Что-то она сегодня не в себе, – задумчиво сказал Симон. Голос у него был слегка растерянным и виноватым. Но, по крайней мере, вроде он не злился на Андрея и не считал, что все это из-за него.

– Маги эти на заправке… Лиза, наверное, испугалась. А мы ее тут достаем своими вопросами и подколками. Понятно, что это нервирует.

Симон, кажется, пытался объяснить реакцию Лизы не то Андрею, не то самому себе. Кажется, он чувствовал себя неуютно, оттого что не понимал, из-за чего она взбесилась.

– Вообще, девчонки, – неуверенно добавил Симон, – знаешь, иногда бывают странными…

«Ты бы только знал, насколько странными», – подумал Андрей, размышляя, не рассказать ли все-таки брату про Лизу. Раньше-то он с ним обо всем говорил.

Вообще, когда он был еще мелким, лет до десяти, Андрей недолюбливал Симона. Брат был уже таким недосягаемо взрослым, на целых шесть лет старше, и относился к Андрею чуть свысока и снисходительно. Это бесило. Но как-то раз Симон защитил его от банды местных хулиганов, вытащил из довольно серьезных проблем, в которые Андрей вляпался по глупости. Потом еще и прикрыл от родителей. Это спасение и общая тайна их сблизили. А когда родители погибли, Симону пришлось в один день повзрослеть, стать самым главным в семье, решать, что делать с бизнесом, как зарабатывать деньги, на что жить. Ему было всего семнадцать, и по закону Андрея не могли с ним оставить, должны были отдать в детдом. Но Симон не позволил. И они сбежали вместе. За эти три года путешествий вдвоем, в закусочной на колесах, Андрей понял, какой у него классный брат. Хотя, конечно, иногда Симон был слишком занудным и правильным, особенно когда начинал воспитывать Андрея.

Но потом появилась Лиза, и все изменилось. Кажется, Симон влюбился в нее по уши и поэтому не хотел замечать никаких странностей.

Поэтому Андрей все-таки не решился ему ничего рассказать. Вместо этого хмыкнул и уточнил с видом знатока девчачьего поведения:

– Странные – это в смысле в такие особые дни месяца?

– Балбес ты, – хмыкнул Симон, – много понимаешь. При Лизе такое не ляпни, а то она тебе сковородку на голову наденет.

– Да что я, дурак? – оскорбленно возразил Андрей.

– Не знаю, – Симон посмотрел на него, прищурившись: – А зачем ты у нее про прошлое выпытывал?

– А тебе самому что, не интересно? Или она тебе рассказывала?

– Приблизительно, – уклончиво ответил Симон.

– И что?

– Захочет – тебе тоже расскажет, – отрезал Симон. – Или не расскажет, если будешь так с ней разговаривать.

Они немного помолчали. Андрей украдкой разглядывал старшего брата, пытаясь угадать, что тот на самом деле знает. А потом вдруг решил, что, наверное, и ему Лиза тоже ничего про себя не рассказала. По крайней мере, всей правды. Слишком неуверенное сейчас было лицо у Симона.

И тогда Андрей решился и тихо спросил:

– А вдруг она правда маг?

– Лиза? Да ну, не может быть, – ответил Симон, но сказал это слишком быстро, как будто и сам об этом только что подумал.

А потом добавил:

– Зачем ей это скрывать? И с чего бы ей тогда мыкаться с передвижной закусочной по захолустью, жарить картошку, продавать хот-кэты, получать за это жалкие копейки? Ты видел хоть одного нищего мага? Они все – аристократы и богачи. Ну или, по крайней мере, у них нет проблем получить хорошую работу с нормальной зарплатой.

Кажется, Симон тоже обдумывал этот вопрос.

– А может, – холодея от собственных слов, предположил Андрей, – она преступница? Магическая, потому особо опасная? И она так скрывается.

Он вспомнил про отчима Бори. Может, тот и не врал, а действительно просто скрывался от своих… ну или даже от Инквизиции как беглый преступник. Возможно, Лиза тоже так?..

Симон повернулся и растерянно посмотрел на него. Андрею стало жутковато. Он сглотнул и покосился на фургон, внутри которого сейчас заперлась Лиза. Возможно, магическая и особо опасная. И что тогда делать? В службу спасения звонить или сразу вызывать инквизиторов, отряд быстрого реагирования? А если Лиза почует, что они все поняли, и… Обыкновенному человеку нельзя находиться рядом с магом-преступником, это слишком опасно, нужно спрятаться в безопасное место и уже оттуда звонить в Инквизицию. Но Лиза… Это же Лиза, своя… Разве она сделает им с Симоном что-то плохое? Хотя вот на обществоведении говорили, что маги – отдельный вид, они имеют мало общего с обычными людьми и не воспринимают их как равных. Поэтому в случае конфликтов только Инквизиция – надежная защита. Это в американских фильмах маги и люди могут быть друзьями и даже братьями, а на самом деле как?