Татьяна Томах – Ястреб Черной королевы (страница 21)

– Нет, – чуть помедлив, ответил князь и добавил неохотно: – Я, к сожалению, лишен привилегии видеть лицо царицы, но определенно знаю, что она неживая. Это как моментальный снимок магзеркалом. Он не может двигаться, более того, он неразумен. Некоторым излишне впечатлительным натурам кажется, что они замечают движения и даже попытки вступить в контакт, отсюда – легенды о призраках. Эти заблуждения происходят от недостатка образования. Если бы все люди знали теорию, то понимали бы, что образы, привязанные к предмету, стационарны и не могут…

Царица Софья смотрела прямо на Андрея. Ее живые темные глаза были полны страдания – и мольбы? Она медленно, будто с усилием, моргнула, и слеза покатилась по бледной щеке. А потом полные губы шевельнулись, и мурашки посыпались у Андрея по спине от еле слышного шелестящего шепота: «Помоги мне…»

– Как? – дрожащим голосом спросил Андрей.

– Что «как»? – переспросил князь, видимо, недовольный, что его прервали.

«Я научу, – шепнул голос в самое ухо, и щеку обдало холодком: то ли от сквозняка, то ли от ледяного дыхания. – Не бойся…»

И тут ветер задул сильнее, будто приоткрытое окно распахнулось во всю ширь, и оттуда хлынул не просто ледяной воздух, а смерч, ураган, сметающий все на своем пути. Где-то далеко зазвенело разбитое стекло, кто-то закричал.

Ветер ударил Андрея в грудь, выбил дыхание, закружил и потащил за собой. И его опять накрыло той самой ледяной волной, только сильнее прежних – те, скорее всего, были предупреждением, разминкой, а теперь накатил девятый вал, от которого нет спасения. И Андрей захлебнулся и, ему показалось, умер. Сорвался в темноту, бесконечную и бездонную, и долго падал туда, отчаянно трепыхаясь, как птица… нет, как бабочка с мятыми, бестолковыми крыльями. Но потом узкая ладонь царицы легла на грудь, тихий голос велел: «Дыши», а потом: «Лети». И замершее было сердце вспыхнуло огнем и опять застучало, бабочкины крылья расправились, темнота легла под них легким попутным ветром, и в несколько сильных взмахов крылья вынесли Андрея обратно к свету.

– …Сомлел парнишка с вашей экскурсии-то, ваше сиятельство, – низкий хрипловатый голос Михаила Ивановича был полон укора. – Совсем вы его замучили… Нельзя ж так, с непривычки-то…

– С виду он не казался таким хлипким, – виновато отвечал князь, – и… впечатлительным…

Андрей открыл глаза.

Он лежал на полу в тронном зале царицы Софьи. Высокий потолок был весь покрыт росписью. Орлы держали в клювах царскую золотую корону, алая мантия прихотливо завивалась вокруг, переплетаясь с лавровыми ветвями, мечами и стрелами. Четыре черных ворона, грозно распахнув крылья, сидели по краям потолка на постаментах, аллегорически изображающих четыре стороны света.

– Очнулся, касатик, – обрадовался Михаил Иванович.

– Бабочка… – пробормотал Андрей.

– Бредит, – уверенно сообщил князь. – Давайте перенесем его на диванчик и воды…

Андрей поднял руку, указывая на сияющую серебряную бабочку, порхающую под потолком, рядом с нарисованными орлами и воронами.

– Ох ты ж, белый медведь! – охнул Михаил Иванович.

– Однако, – ошарашенно пробормотал князь и замолчал, растерянно глядя на бабочку.

Та, наверное утомившись, спорхнула к царице Софье, повисела в воздухе перед ее лицом, будто разглядывая его, и уселась на плечо, обтянутое черным атласом.

В сиянии ее крыльев тусклая, припорошенная пылью ткань налилась яркой чернотой, бриллианты на воротнике замерцали, а лицо царицы вдруг показалось абсолютно живым. Темные глаза блеснули, будто царица повела головой, поворачиваясь, чтобы лучше разглядеть троицу магов у своих ног.

– Ох ты ж, батюшка медведь, оборони, – испуганно прошептал Михаил Иванович и, соорудив из пальцев какую-то замысловатую дулю, уставил ее в сторону царицы.

– Отзовите ее! – воскликнул князь, больно вцепляясь в плечо Андрея. – Живо!

– Кого? – испуганно спросил Андрей. – Царицу Софью?

– Бабочку, болван! – раздраженно прикрикнул на него князь. – Это же ваш фамильяр!

– Фамильяр? – пробормотал Андрей. – Мой фамильяр?

И вспомнил, как бабочка, возникнув будто ниоткуда, спасла его от преследования Стрижа и Бритого, осветила спрятанную дверь, показала дорогу, а потом привела его к музею. «Ух ты, – подумал Андрей восхищенно, – у меня есть собственный фамильяр! Теперь я что, настоящий маг? Лучше бы, конечно, получить какой-нибудь фамильяр посерьезнее, например черную пантеру, как у князя. Тогда, если бандиты опять будут приставать, можно просто натравить на них большую кошку – и готово. Но бабочка, наверное, тоже неплохо. Она может… светить… и еще указывать дорогу…» Тут Андрей огорчился, потому что быть магом, конечно, здорово, но бабочка выглядит каким-то несерьезным фамильяром…

– Юноша, очнитесь! – поторопил князь. – И отзовите наконец своего фамильяра!

– Но… как? Я… я не знаю…

– Просто протяните руку и позовите ее! Представьте, что подзываете… ну, свою собаку!

– Ко мне! – позвал Андрей. Бабочка вспорхнула и опять зависла перед лицом царицы Софьи. Бледные щеки царицы, казалось, постепенно наливались румянцем.

– О нет, – простонал князь сквозь зубы. – Что вы делаете?

Андрей покосился на него и протянул вперед дрожащую руку.

«А что будет, если я не смогу?» – подумал он. Бабочка, кажется, не собиралась его слушаться.

– Геката, – позвал князь свою пантеру.

– Не справимся, – хмуро сказал Михаил Иванович. – Тут разве птица нужна. И потом, как оно с такой крохой-то – только придавишь ее… Ловчей сетью тоже нельзя…

– Если потребуется… – недовольно сказал князь, наблюдая за бабочкой, теперь вспорхнувшей к потолку. – Бесконтрольный фамильяр…

– Да еще с такими опасными свойствами… – добавил Михаил Иванович.

– Догадались, – быстро спросил князь, – или знали?

Михаил Иванович неопределенно хмыкнул.

– Все одно, ваше сиятельство, не станете вы ее давить. Триста лет ведь все ее ждали, неужто вы сейчас упустите?

– Значит, знали, – нахмурился князь. – Глава ваш болтлив сверх меры… Юноша, – строго обратился он к Андрею, – сосредоточьтесь. Если вы не возьмете под контроль собственного фамильяра, нам придется применить не очень приятные методы… и, возможно, в результате ваша бабочка не выживет. Я ведь уже объяснял, что происходит с магами, потерявшими фамильяра и силу.

– Сейчас, подождите! Я… стараюсь.

– Старайтесь лучше, – жестко сказал князь.

Андрей испуганно покосился на него и снова повернулся к бабочке, которая беззаботно порхала под потолком. Если она не послушается, тогда что, они ее убьют?! И тогда сам Андрей не только перестанет быть магом, но и погибнет? Но так… нечестно! Он вообще только сейчас узнал о фамильярах и даже не представляет, как с ними обращаться! И это слишком несправедливо – внезапно узнать, что ты, оказывается, маг, и тут же потерять не только сами магические способности, но и свою жизнь!

– Запугали парнишку-то, ваше сиятельство, он аж с лица сбледнул, – укоризненно заметил Михаил Иванович. – Ты, паря, не паникуй. Просто зови ее. Не бойся. Мы подождем, скока можно. Это небось инквизиторы рассусоливаться не стали бы – ловчую сеть бы на нее, и все дела. А мы, что ж, звери какие?

– Возможно, времени у нас не так много, – заметил князь нервным голосом и указал на царицу Софью. – Я теперь тоже отчетливо вижу ее лицо. Как быть, если…

– Разберемся, – хмуро пробурчал Михаил Иванович и вдруг, просияв, воскликнул: – А вот чего! В Египетском зале, в кладовой-то, струменты есть. И бинты с веревками тоже.

– Те самые? – изумился князь. – Они у вас?

– А как же, – с гордостью ответил старик. – Вороны-то прилетали, клювами щелкали, да все зазря. Шиш им, а не исторический раритет! Так что, ежели что, упокоим голубушку как миленькую, глазом не успеет моргнуть… хм…

– Царицу Софью упокоим? – скептически спросил князь. – Египетским ритуалом?

– Ну… хм… неловко получится… А что делать? – Михаил Иванович, кажется, смутился.

– Хорошо бы все же обойтись без таких радикальных мер, – недовольно пробормотал князь и опять обратился к Андрею: – Юноша, послушайте. Фамильяр – это часть души мага. Воплощенная суть его магии. Поэтому вы должны ее чувствовать, вашу бабочку. А она – вас. Душа, положим, – понятие трудноуловимое, но вы представьте, что эта бабочка, например, ваша рука. Или что вы сам – бабочка. На самом деле вы сейчас одновременно и человек, и бабочка. Бабочка – ваша часть, но и вы – часть ее. Притча про Лао-цзы, полагаю, в школьную программу тоже не входит? Ладно, обойдемся без нее. Представьте, что вы сейчас уснули, превратились в бабочку и теперь порхаете под потолком. А когда это ощутите, спускайтесь и превращайтесь обратно в человека. Это очень просто. Обратное превращение всегда легче. Закрывайте глаза. Засыпайте. Геката намурлыкает вам дрему на первой грани осознанности.

Андрей послушно зажмурил глаза. Многое из слов князя осталось непонятным, но суть он, кажется, уловил. Обратное превращение? Точно! Ему ведь уже казалось, что он превратился в бабочку, – только что, когда холодный ветер утащил его в темноту. Значит, теперь нужно, чтобы бабочка превратилась обратно в человека? То есть чтобы магическая часть души вернулась к Андрею?

И он попробовал представить, что порхает под высоким потолком на хрупких серебряных крыльях. Сначала ничего не получалось, и еще раздражало басовитое мурлыканье пантеры. Но потом, когда он вслушался, мурлыканье показалось, наоборот, приятным и успокаивающим. И Андрей почувствовал, что засыпает, напряженные мысли расслабляются и тревога отпускает. А он просто безмятежно парит в воздухе, плывет в потоке теплого восходящего воздуха, только иногда неторопливо взмахивая крыльями…