Татьяна Томах – Огненный Ключ (страница 5)

– Во-первых, – начала Серафима, вздохнув. Ей очень не хотелось обсуждать эту тему, но теперь деваться точно было некуда. – Во-первых, мы часто переезжаем.

– Это не преступление, – заметила Ксанка.

– Ну, да… Мама говорит, что это из-за ее работы.

– Вот! Тем более. Нормальное объяснение.

– Но она работает переводчицей, я же тебе говорила. Зачем при такой работе переезжать?

– Переводчицей чего? Знаешь, если это перевод каких-нибудь бизнес-переговоров, или сопровождение каких-то деловых людей…

– Она переводит художественные тексты.

– Ну, встречи с издателями…

– С издателями общается через интернет, по-моему, даже лично никогда не встречается. С авторами – тем более.

Ксанка задумалась.

– Вот! – радостно воскликнула она. – А, может, ей, например, нужна какая-нибудь соответствующая атмосфера? Не в смысле состава воздуха, а, знаешь, настроения.

– Атмосфера чего?

– Ну, этого самого художественного произведения. Вот сейчас она что переводит?

– Китайскую поэзию.

Ксанка опять задумалась.

– Мда, – согласилась она. – Тут точно не Китай. А может ей для этой поэзии нужна именно питерская атмосфера? Питер такой… э… поэтический. Если конечно не считать пробки и толкучку в метро. Это ни капельки не поэтично.

– Пробки и толкучка во всех больших городах, – махнула рукой Серафима. – Особенно туристических.

– Ладно, тогда это не учитываем. Еще Питер романтичный. Иногда печальный. Особенно когда дожди. Дождей тут много, ты, кстати в курсе? Тебе надо зонтик обязательно, а лучше не один, знаешь, что зонтики все время теряются? Ой, извини, я отвлеклась. Так это… китайская поэзия печальная?

– Я, в общем, не специалист, – засомневалась Серафима. – Я только немного из маминых переводов прочла. Она как бы странная. И философская, вот.

– Если философская, тогда точно печальная. В философии главная тема смысл жизни, а от этого всем сразу печально становится. Питер, знаешь, не только дождливый, но и очень философский. И кстати, ничего удивительно, дождь – это самая философская погода.

– Ага, особенно если зонтик потеряешь, – заметила Серафима.

– Точно! Вот так сразу и думаешь – быть или не быть? В смысле быть ли на первом уроке или прогулять? – хихикнула Ксанка.

– И часто ты прогуливаешь?

– Не, часто нельзя, можно нарваться, – вздохнула Ксанка. – Бабушка, конечно, добрая, и не будет очень ругаться, если что, но огорчится, а это, знаешь, еще хуже, чем если бы она ругалась. Ладно, мы отвлеклись. В общем, я к тому, что в Питере очень особенная атмосфера.

– Тогда может маме именно она и нужна для этой ее китайской поэзии, – неуверенно согласилась Серафима. И подумала – а если Ксанка права? И все странности на самом деле – ерунда? На самом деле, это было бы очень здорово. – Ладно, – решительно сказала она Ксанке, – давай я тебе сначала расскажу самую странность, из-за которой я сама начала все остальное вспоминать и как ты говоришь, систематизировать. Это случилось неделю назад, сразу как мы приехали сюда. Мы тогда поехали навестить мою бабушку.

– У тебя есть бабушка? – удивилась Ксанка. – Я не знала. Ты вроде не говорила?

– Я сама этого не знала, – вздохнула Серафима.

***

Когда Серафима была маленькая, она любила переезды. Потому что надеялась, что уж вот этот, следующий дом, будет действительно домом. А не очередной съемной квартирой, из которой придется опять уезжать через год. Но только она привыкала к новому месту – своей комнате, дереву, которое видно из окна, двору с качелями и горкой, зеленому парку в пяти минутах ходьбы, соседям, одноклассникам, местным собакам и котам; только у нее появлялись приятели и друзья – и опять приходилось собирать вещи и ехать неизвестно куда. Серафима пыталась протестовать. Плакала, бунтовала, даже устраивала истерики. Упрашивала и умоляла маму задержаться хотя бы еще на год или два – но мама была непреклонна. В такие моменты Серафима ее ненавидела.

А когда поняла, что все бесполезно – ничего не изменится, и они так и будут зачем-то кочевать с места на место, и ни один город и квартира не станут им домом, а только временным пристанищем, Серафима возненавидела и переезды. «Ну вот, – говорила мама, оглядывая очередное жилище, – вот наш новый дом.» «Вранье, – думала Серафима, – просто еще одна чужая квартира, из которой мы скоро уедем.» Место и люди, к котором нельзя привязываться, потому что скоро придется с ними расставаться.

Распаковывать вещи Серафима тоже не любила – и коробки долго стояли в углу комнаты, пока мама не напоминала о них. Какой смысл находить удобные места для любимого старого медвежонка-талисмана или красивых ракушек и камней с побережья – если это все равно временно? Самые противные – первые дни после переезда, когда все незнакомое и неудобное. Выходишь, например, из своей комнаты, чтобы выпить чая – и только повернув направо, спохватываешься, что теперь, чтобы попасть на кухню, нужно идти налево. А там – неудобный стол, не возле окна, а зачем-то посередине. И чайник не фарфоровый в цветочек, а дурацкий, пластмассовый. И вода в нем получается невкусная, будто отдающая гарью. Одним словом, никакого удовольствия от этого чая, лучше вообще его не пить.

Наверное, поэтому Серафима не сразу обратила внимание на странные звонки, которые начались в первые дни после этого переезда. Странные – потому что точно не по маминой работе. По работе мама всегда разговаривала спокойно, не повышая голос – и обычно там, где ее застал звонок. Иногда подходила к компьютеру, если надо было что-то там посмотреть, но никогда не запирала за собой дверь. А во время этих звонков мама быстро уходила в свою комнату и захлопывала дверь. И разговаривала то очень тихо, будто стараясь, чтобы Серафима не услышала, то сердито и громко. Серафима не подслушивала – к тому же через дверь все равно почти ничего было не разобрать. Но однажды расслышала отчетливое и гневное: «Не смей меня шантажировать!» Ого – испуганно подумала она. Наверное, они с мамой все-таки от кого-то прятались, так часто переезжая с места на место. А теперь этот кто-то их нашел. Пожалуй, пора готовиться к следующему переезду. Ну и ладно, все равно еще толком здесь обжились. Интересно, кто этот «кто-то»? Если обычно спокойная мама так нервничает – значит, очень нехороший и опасный? Значит, может придется не просто переезжать – а убегать? Вот удачно, что мама, как обычно при вселении в новую квартиру проверила, хорошо ли открываются решетки на окнах.

Но убегать не пришлось. Хотя мама в тот вечер была взвинченная и сердитая – поэтому Серафима не решилась ее расспрашивать. А утром мама вдруг заявила, что они едут навестить бабушку.

– Какую бабушку? – удивилась Серафима. – У меня есть бабушка?

– Раз мы к ней едем, значит – есть.

– А почему мы раньше ее навещали? И почему ты не говорила, что…

– Раньше, – неохотно сказала мама, было видно, что ей не хочется это обсуждать, – мы жили далеко и не могли к ней приехать. А еще раньше мы жили вместе с ней, но ты наверное не помнишь, тебе было три года, когда мы с тобой уехали.

– А почему…

– Значит так, – перебила мама, – мы съездим к ней, потому что она очень на этом настаивала. Но только один раз. Она… она нездорова, ей вредны сильные волнения, ей может стать значительно хуже от нашего визита – хотя она сама этого не понимает. Поэтому мы навестим ее только один раз и не будем затягивать посещение. Это, во-первых. А во-вторых, во время этой поездки ты будешь в точности делать то, что я тебе буду говорить. Сразу же, и не задавая вопросов. Тебе понятно, Серафима? Или мы не поедем совсем.

– Понятно, – тихо ответила Серафима.

***

– Ненавижу, когда она так говорит – «Серафима», – вздохнула Серафима.

– Почему? У тебя необычное имя. Мне нравится, – сказала Ксанка.

– Она меня так называет, только когда что-то серьезное. Или плохое. И тогда нельзя с ней спорить, она только разозлится.

– Ого. И часто она так с тобой, ну, твоя мама?

– Да нет, – вздохнула Серафима. Почему-то ей захотелось защитить маму, хотя она сама не понимала, почему та все делала именно так. – Обычно она нормальная. Заботливая. Много чего мне разрешает. Знаешь, например, она никогда меня не заставляла есть то, чего я не хочу. Не хочу супа, а хочу мороженного – пожалуйста, сколько угодно. Хочу шоколада, а не котлету – не вопрос.

– Вот это здорово!

– Да. Мне все дети вокруг завидовали. Потому что обычно родители их заставляли есть то, что надо.

– Я бы только одним шоколадом питалась! – мечтательно вздохнула Ксанка. – На завтрак – молочным, на обед – темным с орешками, а на ужин – с начинкой из тянучки…

– Это тебе кажется. На самом деле, надоедает. И потом, когда например, шоколад и мороженое можно в любой момент – его уже не так хочется. Только иногда. А котлеты кстати моя мама обалденно вкусные умеет делать. И суп с тефтельками. Поэтому я все равно чего-нибудь такое выбирала, а не конфеты. Кстати, давай еще по кусочку тортика? Я что-то проголодалась, – предложила Серафима. На самом деле, ей было немного страшновато рассказывать дальше. Потому что дальше как раз и начинались странности, которые она не могла объяснить.

– И чая? – поддержала Ксанка. – Только давай тихо прокрадываться на кухню, а то бабушка, наверное уже спит. Герда, сидеть! Ты тут подожди. Мы тебе тоже принесем что-нибудь вкусное.