Татьяна Томах – Невидимые двери (страница 8)

Иногда, в детстве он представлял себя отпрыском знатного рода, в результате гнусной интриги подброшенного в нежном младенческом возрасте в бумажном кульке к дверям сиротского приюта. Тогда зовом крови можно было бы объяснить стремление нищего оборвыша к красивой и роскошной жизни. А может, в том были виноваты всего-навсего пара сентиментальных романов, прочитанных упомянутым оборвышем на холодном чердаке заброшенного дома за ужином из хлеба и морковки, украденных из лошадиных яслей спортивной конюшни. Когда романы закончились, а на чердаке стало совсем холодно, оборвыш перебрался поближе к источнику своего питания. Ночи, проведенные в кормушке на мягкой подстилке из сена под добродушное фырканье теплых бархатных лошадиных ноздрей, были, наверное самыми спокойными и уютными за несколько предыдущих – и последующих лет. В то время Леслав скрывался от мести главаря банды воров-малолеток, не шутя называвшим себя Королем и требовавшим от подданных соответствующего своему сану подобострастия и почтения. Конюшня оказалась достаточно надежным убежищем. Спустя некоторое время Леслав уже честно отрабатывал свою морковку – а также порой и кое-что, более похожее на человеческий ужин – выгребая навоз из денников и развозя на тачке опилки для свежей подстилки. Потом, облеченный доверием добродушного старичка-конюха, он учился чистить лошадей, с удовольствием наглаживая щеткой шелковисто блестящие теплые бока красивых добродушных животных. Иногда, вечерами, когда Заклинатели лошадей уже уходили из конюшни, конюх позволял ему поседлать одну из смирных лошадей и немного порысить по манежу. Леслав, разомлевший и расслабившийся от спокойной и сытой жизни, влюбившийся в лошадей, уже вполне серьезно, слегка пугаясь собственной дерзости, мечтал о будущем Заклинателя лошадей. О своих лошадях, шелковом камзоле со своими цветами, ежедневных тренировках в пахнущем опилками манеже, скачках, победах и серебряных кубках. Подобные фантазии развлекали его до тех пор, пока хозяин конюшни не обнаружил в своих владениях мальчишку сомнительного происхождения и репутации, и, несмотря на заступничество конюха, вытолкал маленького проходимца взашей с напутствием больше никогда не показываться поблизости.

Леслав пытался было заикнуться, что он – будущий Заклинатель, просто дар раскрывается медленно, но он чувствует явный прогресс. И хозяин не прогадает, если позволит ему остаться.

Тот, разумеется, обсмеял наглого мальчишку – и неожиданно, это оказалось так обидно и болезненно, что у Леслава, действительно, раскрылся дар.

Наверное, он мог тогда попытаться еще раз поговорить с хозяином. И теперь уже заставить его сделать так, как хотел Леслав. Только почему-то от этой мысли ему стало тошно.

И он вернулся в прежнюю жизнь. И там поспособствовал смене династии на троне Короля воров.

Но мечта о лошадях – своих собственных лошадях, которых никто не мог бы у него отнять, о своей конюшне с кругом манежа, пахнущем свежими опилками, прилепилась к Леславу прочнее репья.

Он не любил лишний раз вспоминать извилистый путь к своему волшебному замку. Какая разница, как он это сделал? Через сколько иллюзий, выдуманных жизней и имен ему пришлось пройти. И сколько оставить позади. Да, он вор, укравший у своего друга. И трус, без объяснений бросивший женщину, которая его любила.

Он пытался отыскать ее, когда вернулся. Ее и ребенка, которого он так и не увидел. Если только безуспешность поисков может служить каким-то оправданием…

Он просто-напросто украл у зазевавшейся судьбы свой волшебный замок – так, как раньше она украла у него счастливое детство, любящих родителей – и, кто знает, может быть – баронский титул?

Судьба оказалась всего-навсего воровкой; нет, не так – скорее – Королевой воров. В ее королевстве надо было просто вести себя согласно местным правилам и законам. Леславу хотелось верить, что, наконец-то, после долгих лет войны, они достигли с Королевой некоторого взаимопонимания. Знаками примирения были – волшебный замок с конюшней, винным погребом и библиотекой; счет в банке; и, конечно, Кристина. Выдуманная дочь – предложенная Королевой взамен бесследно исчезнувшей настоящей дочери и ее матери, которых Леслав так и не сумел отыскать.

Жизнь долгие десятилетия поворачивалась к Леславу то боком, то и вовсе задом, норовя при этом побольнее пнуть своими ослиными копытами. И вдруг неожиданно обернулась из упрямой ослицы в приветливую и доброжелательную фею, почем зря размахавшуюся над волшебной палочкой.

Волшебная палочка, впрочем, подозрительно напоминала некую суковатую дубину, бережно хранимую Леславом в несгораемом тайном сейфе. В последнее время он избегал открывать тайник, хотя, так и неразгаданная загадка содержимого так же, как и раньше, притягивала его. Может быть, гармония наладившейся жизни сделала его щепетильным – и он не хотел лишний раз напоминать себе, что он не просто Создатель иллюзий – но мошенник и вор? Вор, способный украсть у своего лучшего друга, которому, ко всему прочему, был обязан своей жизнью. А еще, в последнее время, Леслав стал бояться. Эта чертова дубина, надежно упрятанная в сейфе с самой современной охранной системой, пугала его. Всегда пугала – но чем дальше, тем больше. Слишком многое, происходившее из-за этого куска дерева, было необьяснимым. А в последнее время – и неожиданым.

В улыбке феи-жизни Леслав стал угадывать искусно замаскированный оскал. Леслав пытался успокаивать себя, обьясняя невнятную пока тревогу вполне естественным ожиданием расплаты – за пару безоблачных лет. Но тревога не унималась. Можно было сколько убеждать себя, что все так и будет продолжаться, но… Мелочи … Пока только мелочи, как острые кончики клыков в улыбке феи-жизни … Главный инженер, добросовестно и бессловесно работавший несколько лет, стал любопытничать и шарить в бумагах. Журналист скандально известной газетенки, который неоднократно пытался получить у Леслава приватное интервью, и его цепкие глаза и вопросы с подковырками… Машины, иногда очень аккуратно пристраивавшиеся следом за автомобилем Леслава. Арабский жеребец, едва не убивший нового владельца, потому что какой-то олух-конюх шляется там, куда ему и нос высовывать не следует …

Олух-конюх … Леслав, устало опершись об ограду манежа, с удивлением смотрел, как конюх, неаккуратно и неумело ведя в поводу нервного жеребца, тыкается в двери денников, будто не имея понятия об их расположении.

– Эй, – окликнул его Леслав. – Новенький что-ли ?

– Я? Совершенно верно, господин Тот, – испуганно сказал конюх, вздрогнув от окрика.

– Справа, – подсказал Леслав. – Рядом с Клондайком. Вон тем, темно-гнедым.

– Спасибо, господин Тот, – вежливо поблагодарил конюх, и наконец нашел дверь указанного денника.

Леслав задумчиво пронаблюдал, как через пару минут – слишком быстро – конюх выскочил из денника и торопливо направился к выходу. Обнаружив в деннике нерасседланного мокрого жеребца, Леслав чертыхнулся, и, вместо того, чтобы догонять нерадивого конюха, занялся конем.

А когда Леслав вызвал к себе главного конюха, выяснилось, что никаких новых людей в последнее время на работу не нанимали. И, что, разумеется, без ведома господина Тота никто этого делать и не собирается. Господин Тот нахмурился, припомнил, что, кстати, на давешнем идиоте-конюхе не было форменной одежды, и с досадой решил, что в данной ситуации, кажется, идиотом оказался сам господин Тот. А также – охрана, которая пропускает в дом, и, что самое скверное – в конюшню с ценными лошадьми, кого попало. Начальник охраны оправдывался с самым искренним и честным лицом, так, что в конце беседы господин Тот уже засомневался, не галлюцинацией ли было утреннее происшествие. Привычка предполагать во всех странных происшествиях иллюзию сработала и сейчас.

Колено, однако, болело по-настоящему, и лопата была обнаружена на том самом месте, где ее бросил привидившийся Леславу конюх.

По предположению главного конюха, причиной появления лазутчика в конюшне могло быть происки конкурентов, озабоченных предстоящим участие Клондайка в скачках. Беспокоясь о здоровье жеребца, конюх предложил организовать круглосуточное дежурство у денника.

Леслав эти идеи опровергать не стал, но задумался, чего же на самом деле пытался добиться утренний визитер.

И привкус страха – давно позабытый, но раньше не раз спасавший ему жизнь – подсказал, что, пожалуй, пришла пора завершать эту Иллюзию.

Пора опять бежать.

– Что-то случилось, пап? – спросила Кристина, озабоченно наблюдая, как Леслав ковыляет по лестнице на второй этаж.

– Случилась новая лошадь, – обьяснил он, и с удовольствием разглядывая дочь – стройную и длинноногую, в коротенькой теннисной юбочке и майке, белизна которых казалась ослепительной на фоне загорелой кожи. Ракетка подмышкой, стакан сока в руке, нога в тенниске нетерпеливо постукивает об пол (соперник уже ждет на корте), и искренняя, чуть озабоченная улыбка, обращенная к сумасброду-папе, который на старости лет готов переломать себе все кости из-за какой-то глупой новой лошади.

– Наверное, я уже слишком стар для укрощения диких коней, – улыбаясь в ответ, предположил он.

– Глупости, па, – возмутилась она, – ты сам говорил, что нельзя быть слишком старым для чего-нибудь. Можно просто быть старым – или не быть старым. Ты не старый. Что-то серьезное – с ногой ?