Татьяна Тэя – Измена. Всё начинается со лжи (страница 35)

У меня зуб на зуб не попадает от страха. Губы трясутся. И руки тоже. Растопырив пальцы разворачиваю раскрытые ладони к себе. Сжимаю их в кулаки.

– В-всё нормально.

– Вижу, что нет.

Сильные надёжные руки обнимают меня. Значит Ваня встал и поймал меня, пока я металась по комнате, словно раненное животное по клетке.

– Аля, что происходит?

– Мне надо сказать тебе.

– Скажи.

– Но я… не знаю, как.

– Просто скажи. Не важное как, – спокойно произносит Ваня, хотя в голосе его беспокойство.

Это он за меня волнуется?

Я сёрбаю воздух глубокими глотками.

– Помнишь корпоратив осенью на базе? Ты там в волейбол играл. А ещё ночью возле бассейна выпивал… в компании… меня. Помнишь?

Я хочу спросить «помнишь меня», но вместо этого выходит какая-то странная, какая-то нелепая фраза, которая даже для моего уха звучит ненормально. Могу представить, как её воспринимает Иван.

Ваня медленно отстраняется, но не отпускает. Пытается заглянуть мне в лицо, но я прячусь, отворачиваюсь и не позволяю ему это сделать.

– Да, я помню… смутно, но помню. Смутно, потому что был пьян, но… – он внезапно усмехается. – Это многое объясняет.

– Что именно? – быстро спрашиваю.

– Запах твоих духов. Он заполнил мою квартиру, я всё думал, почему он так знаком. А сегодня ночью я дышал им, пока мы спали рядом. Он вызывает мыслеобразы подсознательно. Ещё подумал, почему вдруг мне вспомнился тот отдых. Решил, что раз мы в отеле, то нормально, что мозг выдаёт воспоминания об отелях. Но дело не в месте, а в тебе.

– Видимо… А только запах духов? Больше ничего не помнишь?

Ваня мотает головой.

– Прости, я тогда был немного в себе, да и вообще жил, не особо задумываясь о ком-либо. Тот ещё засранец в общем.

– Ты точно о себе говоришь?

– Точно.

– Ты мне тогда не показался таким уж пьяным.

– Поверь, я тебе и сейчас им не покажусь, если выпью. Моя личная особенность. Покер фейс и адекватное поведение. И не смотри, что в мозгах туман. Но я сейчас редко к алкоголю обращаюсь. Не хочется.

Ваня ещё улыбается, когда его, видимо, накрывает новым осознанием. Улыбка застывает, потом рушится. И я вижу серьёзное задумчивое лицо.

– Сколько ты, говоришь, твоей дочери? – чуть хрипло интересуется он.

Ну вот… мы и добрались до самого основного. И отлично, что мне самой не пришлось на эту тропку в разговоре поворачивать.

– П-полтора.

– Полтора года?

Он мысленно считает. Потом невесело хмыкает.

– Серьёзно?

– Я думаю, что да.

– Думаешь?

– Ну у меня больше никого не было. Никогда. Только муж и… ты тогда. И сейчас вот.

Ваня отстраняется. Его руки разжимаются. Мне вновь холодно и… страшно. Я даже в лицо ему смотреть не решаюсь, боюсь прочитать там что-то, что меня добьёт.

– Мы же не предохранялись, – обозначаю.

Навряд ли он сам это помнит.

– По-видимому.

– Он-на… она рыженькая и кудрявая. Как та девушка на фото в твоём доме.

– Это Марина. Племянница, – понимает он, о ком я.

Повисает тишина: тяжёлая и гнетущая. Сложно ходить вокруг да около, поэтому я снова заговариваю первой.

– Я… я честно думала, что Рита от Саши. Доктор напутал со сроками и у меня даже мысли не закрадывалось, что она может быть не от него. – Смотрю на молчащего Ивана. – Ну? Может, ты что-нибудь скажешь?

– Что?

– Я не знаю.

– И я не знаю. Ты же не можешь вылить на меня эту информация, будто жбан холодной воды на голову, и ожидать, что я за пять минут её приму и отреагирую так, как тебе хочется. Мне нужно время.

Накрываю щёки ладонями. В голове гул. Я всё разрушила. Разрушила то, что даже не началось. А как иначе? Ваня прав, ему нужно время, чтобы осознать. Глупо ждать, что он будет в восторге, что у него уже полуторагодовалая дочь. А ещё…

– Мне от тебя ничего не надо, – поспешно сообщаю.

– Ты о чём?

Он успел сесть на диван и опустить подбородок на сложенные пальцы. Сейчас поднял голову и смотрит на меня вопросительно.

– Не думай, что я буду навязывать тебе дочь, подавать на алименты, требовать тест ДНК и тому подобное.

– Да я и не думал.

– Вот и хорошо.

Снова молчание.

Ваня затих, вспоминает прошлое, возможно. А я не знаю, что ещё сказать.

Раздаётся аккуратный стук в дверь и после моего войдите в комнату заглядывает папа. Он смотрит то на Ваню, то на меня. Не понимает, чем мы тут заняты.

– Там это… Ритка проснулась. Подойдёшь?

– Да, спасибо.

– Можно вас на несколько слов, – обратился Ленский к моему отцу.

Тот кивнул, затем, подумав, добавил:

– Я супругу позову.

– Конечно, чтобы все были в курсе.

Я не знаю, что произошло с моими родителями за то непродолжительное время, пока мы с Иваном беседовали за закрытыми дверям. Но они, вроде как, оттаяли и уже не были настроены столь категорично по отношению к нам.

Нам? А будем ли теперь мы? Что-то я уже сомневаюсь.

Пока папа вышел, я спрашиваю Ваню.

– Всё ведь хорошо?