Татьяна Тэя – Измена. Всё начинается со лжи (страница 36)

Он стреляет в меня быстрым взглядом.

– Вроде как.

– Вроде как? – на автомате переспрашиваю. – Вроде как не похоже на «да».

– Пока не могу это сказать, Аля. Дай мне собраться с мыслями. Врать, что безмерно счастлив, я тоже не хочу.

Губы напрягаются. Мне хочется что-то добавить к его словам, но я теряюсь.

А чего ты ждала? – оживает внутренний голос. – Что он бросится тебя обнимать и выражать безграничную радость. Довольствуйся тем, что он не сбежал, едва заслышав про ребёнка.

– Мне от тебя ничего не надо. Только, чтобы ты знал.

– Да… спасибо, что сейчас говоришь. А не тогда, когда ребёнок явится на мой порог совершеннолетним со словами: «здравствуй, папа, я твой сын». То есть дочь… но сути это не меняет.

В гостиную заходят мои родители. Не смотря на них, я убегаю.

Пусть разговаривают… мне уже сложно держать лицо. Я реально всё разрушила. И то, что мы переспали с Ваней этой ночью, лишь всё усложнило. У меня появились ожидания, но лучше бы их не было.

В другой комнате моя малышка сидит на кровати и трогает шуршащие ушки мягкой собачки. Ритка взъерошенная после сна и широко зевает, затем откидывается на спинку дивана. Но, подняв взгляд и видя, что это я, улыбается.

– Мама! – вырывается у неё радостно.

И я подлетаю к дочке, чтобы крепко её обнять и спрятать своё грустное лицо в её мелких рыжих кудряшках.

Глава 17

Целый час я прячусь в комнате, но вечно это делать невозможно. Тем более, Маргаритка просит кушать. Я несу её на кухню. Не хочу спускать с рук. Маленькое тельце дочери, прижимается ко мне, и я нахожу в её близости успокоение. Метод проверенный. Грустно? Обними своего ребёнка, и всё снова становится хорошо.

Рыжие кудряшки щекочут мне нос. От них приятно пахнет ромашкой. Видимо, вчера родители её купали.

Мама, заслышав, что я вожусь у плиты, приходит к нам. Ожидаю новой порции обвинений, но у мамы, видимо, немного остыло.

– Аля, – начинает чуть строго, затем вздыхает. – Алечка. Что ж это творится, а?

Накрывает ладонью лицо и шумно всхлипывает. Мне хочется сказать, что никакой трагедии нет. Потом думаю, что я уже свыклась, пережила и приняла. А на неё в один миг обрушилась тонна новостей. Конечно, она в растерянности.

– Просто жизнь под откос.

– Мам, какой откос? – оглядываюсь через плечо, помешивая кашу в ковшике. – Всё к лучшему.

Хотя у меня самой внутри творится чёрти знает что, я не могу взять и вывалить это на маму.

– Почему ты мне всё сразу не рассказала?

– Что именно?

– Про развод. Про то, что ты больше не с Сашей. Про то, что Рита… – мама замолкает.

Но ей и не надо продолжать. Я понимаю вопрос без слов.

– Кто отец? – почему-то шёпотом спрашивает она.

Можно сказать: мам, расспрашивай в голос, не стесняйся. Ритка маленькая, всё равно ничего не понимает. Но мне не хочется попадать на допрос.

А потом как я скажу ей, что отец Риты сидит в соседней комнате?

Впрочем, а почему бы и не сказать?

Я итак затянула с признанием. Теперь не знаю, что дальше.

– Иван, – отвечаю тихо, кивая на дверь. – Он и отец.

– Серьёзно? Иван? – еще более низким шёпотом переспрашивает мама. – Как же так вышло-то?

– А вот… взяло и вышло. Саша мне изменил как-то на корпоративе.

– И ты решила ответить тем же?

Вздыхаю, думая, как бы правильнее объяснить. Но верного ответа у меня нет.

Пожимаю плечами, отрицательно мотаю головой.

– Нет. Просто так вышло.

– Просто так вышло, – повторяет мама. – Это не объяснение. Не ожидала я от тебя такой безалаберности.

– Прости, что разочаровала.

У меня нет сил ни спорить, ни оправдываться. Да и сделанного не воротишь.

Она подходит к столу и опускается на один из стульев, пересаживая внучку к себе на колени.

– Мужчины вообще изменяют, дочь.

– Даже папа?

– Думать об этом не хочу. И знать не хочу, – фыркает она. – Но да, большинство мужчин изменяет. Может, не все, но я уверена, что почти все. Не нужно делать опрометчивых поступков.

– Поздно. Я уже сделала. Три года назад, – выключаю конфорку и стучу ложкой о край ковшика. – Давай я тебе в другой раз расскажу эту увлекательную историю? Сегодня настроения нет.

– Оставайся у нас, живите с Ритой, не обязательно возвращаться в Петербург.

Могу представить, что меня ждёт. Допросы, обвинения, примирения. И так по кругу.

Отрицательно мотаю головой.

– Нет, спасибо. Мы вернёмся.

– Вместе с Иваном?

– Вместе.

– В каком ты статусе с ним?

Интересный вопрос. Да я сама уже не понимаю. Мы не встречаемся. Не обсуждаем будущее. После моих признаний всё ещё более туманно, чем было.

– Ни в каком.

– Он твой любовник.

– Это… – вздох, – громкое заявление.

– Ну а кто вы друг другу?

– Он нам помогает. И он отец Маргариты. Сам об этом недавно узнал. Дай время, всё уляжется.

Мама двигает тарелку с кашей, которую я положила дочери, зачерпывает и дует на ложку.

– Да, ну и дел ты наворотила, Алевтина.

– Я? – тыкаю себе в грудь указательными пальцами. – Мам? Я наворотила?

– Да! Ты… именно ты. Если б не твоя измена, всё было бы хорошо. Жили бы с Сашей до сих пор. Дочь бы растили совместную. Ты сама себя жизнь усложнила.

– Ну уж как вышло. Извини.

Без сил я опускаюсь на табуретку. Прячу лицо в ладонях, ощущая вселенскую усталость.