Татьяна Тэя – Измена. Спрячу слёзы от посторонних (страница 8)

Почему внутри всё горит? Почему? Почему я это чувствую? Странное желание сквозь страх и робость.

- Октябрина, почему руки пустые? - он вкладывает мне в ладонь бокал с шампанским.

Смотрю на фужер, приподнимая бровь. Соколовский, что, специально второй для меня захватил?

Потом перевожу взгляд на Марка и вижу около его плеча вдали в туманной дымке от слёз, трио. Предатель и его новая семья?

Соколовский понимает, куда я смотрю, даже не оборачиваясь.

Он тянет правый уголок рта вверх, коротко цыкает, привлекая к себе внимание.

Я тону в его тёмном глубоком взгляде и смотрю, как двигаются растянутые в чувственной усмешке губы.

- Ну что, Октябрина? Но я другому отдана и буду век ему верна… мда… так? Всё верно помню? Что ж с другим и веком? Не срослось?

Глава 8

Слова режут по больному. Именно их я Соколовскому в лицо и бросила, когда вырвалась из его рук. Как бы отчитала, приструнила, пристыдила… Уходя, махнула хвостом, чувствуя себя в праведном гневе, даже мысленно себя похвалила, что тонко и остроумно его отшила.

Хотя внутри меня всё дрожало и вибрировало от напряжения и смущающего влечения. Но я знала, что мне нельзя, с ним нельзя.

А теперь, конечно, Соколовский не преминул эти слова мне же и вернуть.

- Не срослось, - выдавливаю из себя со злостью и осушаю бокал одним махом.

Марк разве что не присвистывает.

- Октябрина, ты бы поаккуратнее. Всё-таки алкоголь не компот.

Зыркаю на него недовольно.

- Знаю. Я сама разберусь.

- Сама? – спрашивает с интересом, а я смотрю на Соколовского внимательнее.

У него на лице такое выражение – будто он всё знает. Понимает, что происходит. Догадывается, что ощущаю я, и уже может предположить, что меня ждёт. Он всегда был хорошим стратегом. Просчитывал последствия заранее.

- Нет, не сама, - сдаюсь, качая головой. – Мне нужна ваша помощь.

- Твоя.

- Что? – вскидываю голову, которую опустила.

- Твоя помощь, не ваша… - улыбается Соколовский порочной улыбкой и ощупывает меня взглядом с головы до ног.

Прижимаю сумочку к себе, теребя мягкий край, и повожу плечами.

- А вы… ты можешь мне помочь?

- Смотря, в чём, но думаю, смогу, Октябрина, - произносит он моё имя с особым нажимом в голосе.

По телу снова проносится приятная дрожь предвкушения.

Но, чёрт возьми, это так не в тему.

Он когда-то мне очень нравился, а я тогда уже была с Дуровым. Естественно хорошая девочка во мне приказала хранить верность мужчине, с которым я жила, не смотреть на других, а влечение – это просто физическая реакция организма.

В конце концов, я же живой человек. Могу почувствовать притяжение, почему нет?

А Илья, живущий совершенно по иным понятиям, бьюсь об заклад, обо мне даже не подумал, совокупляясь с брюнеткой.

Вот и вся разница между нами.

- Что у тебя случилось? Борисовы? – улыбается Марк одними лишь губами, но видно, что ситуация его забавляет.

- И они тоже, - я снова бросаю короткий взгляд на брюнетку. – Думаю, Илья может меня предать.

- Он уже тебя предал, - тут же говорит Марк.

И слышать эти слова, это правду от него вдвойне больней.

- Думаю, он может что-то сделать… я не знаю, что… Всё так запутанно, но мне бы хотелось понимать, какие самые плохие варианты развития события могут быть. Здесь не совсем удобно разговаривать, мы… мы можем встретиться завтра или послезавтра? Или, когда будет удобно? – смотрю на Соколовского и жду ответа, будто приговора.

И чувствую себя какой-то идиоткой, которая лепечет и двух слов связать не может.

Марк на мгновение задумывается, затем кивает.

- У меня завтра деловая встреча в центре. После двух я готов с тобой поговорить. Набери меня, я пришлю координаты.

Хочу спросить, а куда звонить, но предусмотрительный Соколов протягивает мне свою визитку со словами:

- Там есть второй номер, это на случай, если ты вдруг не знаешь, как вынуть мой основной номер из чёрного списка.

- Он не… - в чёрном списке, хочу я сказать.

Но Соколовский уже уходит, а я прячу его визитку в клатч и, распрямив плечи, возвращаюсь к Дурову и Борисову, чтобы оставаться в роли мебели на этом празднике жизни.

Когда мы с Ильёй возвращаемся домой, меня прорывает:

- Это очень некрасиво, Илья! – произношу, снимая серьги и бросая их на прикроватный столик в спальне.

- Что некрасиво? – спрашивает Дуров, ничего не понимая.

Его пальцы впиваются в узел галстука и тянут, ослабляя удавку.

- Ты весь вечер, будто рыба-прилипала, был возле Борисова. Со стороны это смотрелось странно.

- Почему странно? Он наш основной партнёр.

- Наш будущий основной партнёр, - исправляю я. – Контракт ещё не подписан. Или я чего-то не знаю?

- Контракт в процессе согласования, но это уже решённая сделка, так что моя заинтересованность Борисовым выглядит вполне логично.

Дуров стряхивает рубашку с плеч, а я отворачиваюсь, даже смотреть на него не могу. Но всё равно вижу его отражение в зеркальных дверцах шкафа.

Кажется, у него засос на плече. И, видимо, его это ни капли не смущает.

- А твоя заинтересованность его племянницей?

- А что с ней не так? – тут же напрягается, делая шаг ко мне, но я к нему не поворачиваюсь.

- Не знаю. Это ты мне скажи, что с ней не так. Вы ворковали весь вечер, будто два голубка.

В отражении вижу, как Илья запрокидывает голову и смеётся – резко и громко. И этот смех заставляет меня подпрыгнуть.

Я всё-таки поворачиваюсь и утыкаюсь взглядом в полуобнажённый мужской торс, который знаю от и до. Каждый сантиметр этого идеального тела. Брюки частично расстёгнуты, тёмная полоска волос от пупка уходит за пояс боксеров, и мне кричать охота от того, что всё это скоро будет принадлежать уже другой женщине.

Что Дуров предал меня и душой, и телом.

- Ревнуешь, Рина? Не стоит. Я тебя люблю, малышка.

Хмурюсь невольно. Как легко ложь срывается с губ Ильи.

Так ведь и раньше было?

Он подходит ближе, чтобы обнять, но я выставляю руки вперёд, пытаясь его оттолкнуть, но Илья целует меня в шею и трётся всем телом о моё.

Боже… да он готов со мной переспать, только бы я успокоилась и не о чём не подозревала.