Татьяна Тэя – Измена. Спрячу слёзы от посторонних (страница 10)
Стараюсь глубоко дышать, но это не помогает. В голове крутятся разные варианты: как Соколовский меня встретит, что скажет, как я на все это отреагирую.
Чего он потребует взамен?
Наконец, такси подъезжает к месту встречи, и волнение достигает пика. Я смотрю в зеркальце и стараюсь привести себя в порядок.
- Все будет хорошо, — шепчу я себе, хотя внутри всё сжимается от страха. – Хуже уже не может быть.
Я здесь раньше назначенного времени, поэтому прошу администратора посадить меня куда-нибудь в уголок и заказываю кофе, осознавая, что от нервов так ничего не пила и не ела с утра.
Усаживаюсь за стол, взглядом окидываю зал и… натыкаюсь на Соколовского. Он сидит за столиком в противоположном конце зала. Беседует с какой-то женщиной. Мне отсюда плохо видно, но ей, наверное, в районе сорока. Уверенная, ухоженная, смеётся на какие-то слова Марка.
А я прикусываю губу и думаю, вот тебе и деловая встреча. Почему я думала, что он встречается с кем-то мужского пола? Ума не приложу.
Я даже не знаю, женат ли Соколовский. Столько лет прошло… Но кольца я на пальце на заметила…
А тебе зачем это знать? – оживает внутренний голос. – Ты проблемы сюда пришла решать, а не личную жизнь. К тому же такие мужчины, как Марк, не заводят длительных отношений. Они либо меняют любовниц, либо женятся по расчёту.
Впрочем, Дуров тем же занимается.
Нет, Соколовский другой. Всё-таки неверно их сравнивать.
Марк, тем временем, поднимается следом за своей собеседницей. Берёт её руку в свои ладони, с теплом пожимает, они обмениваются улыбками и всё… расходятся.
Хм… неужели и, правда, всего лишь деловая встреча?
В этот момент звонит мой телефон. Я смотрю на экран, там Ирина Леонидовна улыбается мне с фотографии контакта. Я с того вечера её больше не слышала, и желания болтать с этой предательницей нет.
Что ж… стоило сразу понимать, что мать всегда будет на стороне сына. Покрывать, прикрывать, защищать, врать в его пользу.
Откладываю телефон и поднимаю взгляд.
И вздрагиваю, потому что Соколовский, конечно, обнаружил меня и идёт в мою сторону.
Но дрожь никак не унять. Она сама по себе возникает и не собирается никуда пропадать.
- Октябрина, здравствуй, - произносит подошедший Марк, и я вновь попадаю под власть его бархатного голоса.
И моя рука, оказавшаяся в плену ладони Соколовского получает короткий поцелуй.
Губы Марка, сухие и горячие, мимолётно прижимаются к коже. И новая порция мурашек покрывает моё тело.
Соколовский наблюдает за моей реакцией, словно оценивает, на что я готова пойти, только бы получить его помощь?
Глава 10
- Ты обедала? – спрашивает Соколовский, когда мы садимся за столик.
Он ведёт себя подчёркнуто учтиво, но я знаю, что от него можно ожидать всего, чего угодно.
Я, у которой маковой росинки с утра во рту не было, отрицательно мотаю головой.
Готовая смотреть сейчас куда угодно, но только не на него, отвожу взгляд, делая вид, что разглядываю зал.
- Спасибо, но не хочу.
Однако Марк, подзывая официанта, заказывает для меня бизнс-ланч, а себе кофе, затем поясняет.
- Отказы не принимаются. На пустой желудок думается сложнее.
- А на сытый спать охота, - парирую.
- Тоже верно.
В его голосе нет самодовольства или превосходства, но это, думаю, до поры до времени.
Теперь мы смотрим друг на друга в упор, подмечая, что изменилось за прошедшие годы.
Соколовский всё такой же, только заматерел сильнее. Ему сейчас лет тридцать шесть, получается. Он, словно, дорогой коньяк, настоялся за минувшие годы, стал ещё более опьяняюще хорош и выразителен.
А я?..
А я уже не та наивная девчонка с принципами, но ума обезопасить себя не хватило.
Что бы я сказала себе самой «нескольколетней» давности?
Думай о будущем, Октябрина. Выходи замуж, составляй брачный контракт, бери расписки…
Но все мы сильны задним умом.
Когда любишь, доверяешь, и не всегда осознаёшь, какой фатальной может быть цена этого слепого доверия.
- Ну что у тебя случилось? – спрашивает Соколовский, когда мне приносят бизнес-ланч, и я успеваю умять салат, внезапно вкусный и сочный.
- Ты уже в курсе.
- Что Борисов работает с вами? Теперь, да.
- Будет работать, - поправляю.
- Нюансы, - отмахивается Марк. – Что-то беспокоит. Он чист, кристален и прозрачен. Правда, не совсем понимаю, на кой чёртему твоя фирма, когда у него самого огромный финансовый отдел и бухгалтерия в три этажа.
- Не справляются, всегда есть то, что можно передать на аутсорс.
У нас таких много – со своими финансовыми отделами. Однако, чтобы не плодить штатные единицы, ведь это всё затраты на зарплатный фонд и поиск сотрудников тоже занимает время, силы и деньги, такие фирмы обращаются к нам.
- Тоже верно, - кивает Соколовский.
И снова этот взгляд, тёмный и тяжёлый, проходится по мне с ног до головы.
- Только… - смотрю в сторону, смаргивая внезапно набежавшую слезу. – Только фирма скоро будет совсем уже не моя, - с трудом выталкиваю это признание из себя.
- И фирма тоже? Или только Илья?
- И фирма, - сквозь зубы цежу я.
Конечно, внимательный Соколовский ещё на вечере заметил, как Илья обхаживает Ирочку Борисову.
- Вот как? А чья же? Она записана на Дурова? Полностью? У вас долёвка, насколько помню?
Я тихонечко смеюсь с оттенком печали и безысходности.
- Изучил данные в реестре перед встречей?
- Ну глянул, ничего ли не поменялось. Пока, вроде, ничего.
- Ключевое слово – пока.
Я кратко, запинаясь, и еле сдерживая дрожь, которая грозится перерасти в конкретную такую тряску, рассказываю ему суть да дело.
- Я боюсь, что он меня выкинет, как отработанный материал. Сегодня столкнулась с нашим юристом, так странно себя вёл, взгляд прятал, что невольно закралась мысль: а уж не готовится ли против меня какая-то диверсия?