Татьяна Тэя – Измена. Спрячу слёзы от посторонних (страница 11)
Я смеюсь в конце фразы, но Соколовский меня не поддерживает. Смотрит серьёзно и без тени усмешки.
- Правда, я не представляю, как у меня можно отобрать мою долю на законных основаниях.
- Если законных оснований нет, их создадут искусственно, - говорит Соколовский.
За столиком повисает тишина. А я кричать хочу от напряжения. Мне будто бы требуется услышать от него подтверждение собственной наивности.
- Ну давай, говори, что я идиотка. Я готова слушать. Дурочка, да? — произношу я, пытаясь подшутить над собой, но в глубине души надеюсь на его поддержку.
- Ты не дурочка, Октябрина. Просто человек хороший, - ухмыляется Сокловский. – И то не всегда.
Мы оба знаем, о чём он. О той истории с «Гарант-медом» и «Барсом», которые ушли следом за мной. Они же стали первыми клиентами нашей с Ильёй фирмы. И до сих с нами.
- Ну а как я могла оставить… кинуть людей, с которыми работала, - снова пытаюсь оправдаться.
- Даже не начинай, - хмыкает Соколовский. – Это я всё уже слышал.
Затем смотрит на меня, и выражение его лица становится более серьёзным.
- Я подумаю до вечера, что можно сделать.
Я немного удивлена. Разговор, который казался таким напряжённым и важным, к которому я никак не могла подготовиться, вдруг заканчивается так неожиданно. Внутри меня возникает чувство недосказанности, словно мы упустили что-то важное. Или, может, я просто надеялась на другую реакцию?
О чём он подумает? Что придумает? Это поможет?
В любом случае, Соколовский ничего не потребовал взамен.
- Ты рано расслабляешься, — вторит ему Соколовский. — Самое интересное ещё впереди.
- Да уж… куда интереснее…
Его слова заставляют меня насторожиться. Я смотрю на него с любопытством и опасением
- А что ты имеешь в виду? — спрашиваю я, не в силах скрыть своё волнение.
Он улыбается, и эта улыбка полна загадок, а слова обещаний, от которых по моему телу снова прокатывается приятный трепет.
- Это я тебе в следующую нашу встречу расскажу, — отвечает он, поднимая бровь и откидываясь на спинку стула.
Я чувствую, как в воздухе становится жарче, когда Марк, сидя напротив, фиксирует на мне свой взгляд. Скрытая страсть в его глазах словно прожигают меня насквозь. Я сижу, не шелохнувшись, не могу отвернуться, хотя внутри меня разгорается волна смущения и волнения.
Газа Соколовского — глубокие и темные, как бездонный океан, в котором таится множество тайн. Я вижу, как они сверкают, когда он смотрит на меня, и в этом взгляде есть что-то захватывающее, что заставляет моё сердце биться быстрее. Его внимание обжигает, и в этот момент я думаю, что вляпалась сильнее, чем думаю.
В конце концов остаёмся только мы двое и бесконечное напряжение, которое витает в воздухе.
Вечером Соколовский присылает ко мне курьера. Мне приходится выйти из дома под предлогом прогулки, чтобы пересечься с ним и забрать флешку.
- Вставь её в идеале в компьютер Дурова. Если нет возможности, в свой. И запусти программу. Она сама соберёт все данные. Так мы точно узнаем, что он готовит, - даёт указания Марк по телефону.
- Навряд ли Илья что-то хранит на работе…
- Поверь мне. Именно на работе он
Глава 11
Следующим утром я сижу за столом в своем офисе, руки трясутся от волнения, перемешанного с нетерпением. Бесполезно заставлять себя сосредоточиться на работе, мысли постоянно возвращаются к тому, что мне предстоит сделать. Сердце колотится так, будто хочет разогнаться на максимум и остановиться.
Я решаю не рисковать и не идти в кабинет Ильи. Моя решимость укрепляется, когда я вспоминаю, как он предал моё доверие и продолжает его предавать и дальше.
Честный человек сказал бы как есть. Не стал бы играть в этот фарс. А Илья врёт, изворачивается, сочиняет!
Достаю флешку, которую мне передал курьер Соколовского, и, глубоко вдохнув, вставляю её в компьютер.
Внутри меня идёт нешуточная борьба: страх и решимость смешиваются в одно целое. Следуя полученной от Марка инструкции, запускаю программу и, еле дыша, ожидаю, что не смертоносный, но очень опасный вирус начнет расползаться по нашей сети.
На этой флешке ведь может быть всё, что угодно. Вместе с документами Дурова Марк получает доступ к сотням других конфиденциальных файлов, составляющий коммерческую тайну компании. Да я просто принесла ему информацию на блюдечке с голубой каёмочкой. Он, наверное, сейчас пьёт за моё здоровье с друзьями, рассказывая, какую на всё согласную испуганную идиотку он поймал.
Но мне всё равно. Я решила идти до конца. Я должна отстоять свои интересы любым путём.
Илья никогда не думал обо мне. Зачем вообще мы жили, как муж и жена?
Ему было удобно… - вот и ответ.
Но он предал меня, не моргнув и глазом, и теперь я готова сделать всё, чтобы он заплатил за свои поступки.
Внутри меня растёт ощущение справедливости. Я всё делаю правильно. Это не просто месть — это необходимость восстановить баланс, вернуть себе то, что у меня украли.
Да я очень рискую, но в этот момент мне всё равно. Я не могу позволить сомнению разъедать меня изнутри. Это моя жизнь, моё будущее, и я не собираюсь отступать. Илья заслуживает всего, что упадёт на его голову.
Улыбаясь, я ощущаю холодное спокойствие, охватывающее меня. Время действовать. И время поменьше думать о Дурове. Надо думать о себе!
***
Два дня спустя, которые тянулись, как вечность, я подъезжаю к элитному жилому комплексу на Петровском острове, и сердце замирает от страха и нетерпения.
Всё это время я была, как на иголках. Было сложно вести себя с Ильёй, как обычно. Было страшно, что вредоносную программу, которую я запустила с флешки, обнаружат, и Айти отдел укажет, с какого компьютера вирус попал в сеть фирмы. Что за мной придёт служба безопасности, и я буду жалеть, что не приложила максимум усилий, чтобы провернуть операцию с компьютера Дурова.
Но всё было тихо.
Захлопнув дверцу машину, я замираю, вытираю вспотевшие ладони о платье, и разглядываю дом.
Это место выглядит очень дорого и недоступно. Сколько здесь стоит метр? Больше миллиона, это точно.
Небо окрашено в яркие оттенки оранжевого и розового, солнце опускается в тучу. Сегодня потрясающий закат, и с набережной, открытой всем ветрам, вид на него просто ошеломительный.
Марк позвонил днём, попросил подъехать. Я была готова мчаться к нему в ту же секунду, сгорая от нетерпения узнать, что ему удалось выяснить о планах Ильи.
Но Соколовский в своей привычной манере назначил и место, и время. Так что ещё несколько часов я провела, медленно сходя с ума.
Волнение достигает максимума, когда я вхожу в здание. Здесь строгие правила: проход только по записи и приглашению. Я подхожу к стойке охраны, которая находит моё имя в списках.
Девушка в лобби просит меня пройти к лифту и подняться на седьмой этаж. Я благодарю её и, чувствуя, как адреналин бьёт по пульсу и вискам, направляюсь к лифту. Когда двери закрываются, смотрю на отражение своего лица в зеркале и пытаюсь успокоить себя.
Наверху меня ждёт открытая дверь в пентхауз Соколовского. А за ней – сам хозяин. Он стоит у окна, держа в руках низкий бокал с алкоголем, и, кажется, наслаждается видом на закат.
- Октябрина, — произносит он, оборачиваясь ко мне с лёгкой улыбкой.
Марк почти всегда обращается ко мне по полному имени. Илья же редко его использует. Только на работе.
Не дожидаясь, пока он заговорит, я начинаю задавать вопросы, они вылетают из моего рта, как пули из пулемёта:
- Что-то обнаружили? Удалось найти информацию? У тебя есть понимание, что делать дальше? Как вообще мои дела? Плохи? Что дальше будет?
Вопросы вырываются один за другим.
Соколовский не спешит отвечать. Вместо этого он подходит ко мне со спины, кладёт ладони на мои плечи и шепчет:
- Октябрина… ш-ш-ш… я рад, что ты пришла. Нам есть, что обсудить.
Его руки разворачивают меня лицом к нему, и я замираю, натыкаясь на его жадный взгляд.