Татьяна Тэя – Измена. Спрячу слёзы от посторонних (страница 7)
- Соколовский тоже тут, гад, - выплёвывает Илья, высверливая спину Марка раздражённым взглядом.
- А ты думал, его тут не будет? Странно, с чего бы ему тут не быть.
- Да он везде, куда не плюнь. Денег хоть одним местом жуй, а всё мало. Мог бы успокоиться.
- Так мы тоже не бедствуем, - напоминаю Дурову, но тому, видать, хочется, чтобы Золотая антилопа скакала вечно, пока он не погрязнет под весом золотых монет. – Что такое? Боишься, что уведёт у нас твою драгоценную «Борисов-групп»?
Илья тут же усмехается. Сам он чуть не руки потирает довольно.
- Нет, этих он точно не уведёт, - произносит с каким-то пафосом и, беря меня пол локоть, ведёт к «Атриум-Плазе».
Народу здесь немного, все свои, можно сказать. Я киваю знакомым, обмениваюсь короткими приветствиями с теми, кто подходит. Илья пожимает руки и его разговоры – это всегда забалтывание. Он хорошо помнит все детали: от личных до деловым, в голове у Дурова просто настоящий секретер, где на каждого человека хранится досье. По полочкам, как говорится. Он и про личное поговорит, и про бизнес. Народу такое внимание нравится. Я не умею так всё тщательно запоминать, а Илья умеет, и это часто играет ему на руку.
Я принимаю бокал шампанского из его рук и делаю глоток, пока у нас пауза в разговоре. Скольжу взглядом по залу и… выплёвываю шампанского обратно в бокал, закашливаясь.
Потому что от шока, да-да от шока, вдохнула его в себя.
Пока Илья не особо вежливо хлопает меня по спине, я во все глаза смотрю на ту самую брюнетку, с которой он мне изменяет. Она уверенно, с кошачьей грацией и чувством превосходства, двигается в нашу с Дуровым сторону, повиснув на локте владельца «Борисов-групп».
Глава 7
- Давай, приходи в себя. Партнёры идут, - словно коуч со стажем, шепчет Дуров.
Я на него даже взглянуть не могу, всё внимание к брюнетке, чьи губы презрительно поджимаются, едва она бросает взгляд в мою сторону.
Стильная элегантная с лёгким налётом хабалистости. Видимо, в её мыслях Илья уже полностью принадлежит ей, бежит к ней, с руки ест у неё. И хвостиком, то есть члеником виляет.
Да забирайте, - хочется мне сказать. – Государство не обеднеет.
Но нет… обеднеет. Я обеднею, реально, если не приму какие-то срочные меры, чтобы сохранить то, что имею.
Дуров мигом становится ещё более противным.
Я не их тех, кто будет драться за «штаны». Нет. По мне так это мужчины должны добиваться женщину, а не наоборот. А девушки, живущие в нездоровых отношениях и проглатывающие обиды, нуждаются в поддержке и терапии.
Ну не по собственной же воле она в них остаётся? Всякое в жизни бывает. Обстоятельства разные.
Я никогда не говорю «я не понимаю, как могло такое произойти», потому что знаю, что судьба обязательно поставит тебя раком в подобную ситуацию, чтоб ты понял.
- Господи, Октябрина, возьми себя в руки. Уймись уже, - теряет Илья терпение. – Выбрала ты момент, чтобы подавиться.
- Прости, но я… - кашляю. – Его не выбирала.
- Тем более!
Илья подобострастно бросается к господину Борисову, в котором роста больше двух метров, он словно шкаф, возвышается над толпой – большой и тяжёлый. Илья активно жмёт ему руку, рискуя довести дело до вывиха запястья, практически сгибаясь пополам, а потом припадает к руке брюнетки в длительном приветственном поцелуе.
А меня тошнит.
В прямом смысле. Мутит… того и гляди вывернет на лакированные туфельки брюнетки, осмелившейся водить шуры-муры с моим мужем.
Да и в открывшихся обстоятельствах тут нечто большее, чем шуры-муры.
- Борисов Анатолий Николаевич в представлениях не нуждается, - продолжает расшаркиваться в реверансах Дуров.
Да, точно, не нуждается. Владелец крупного бизнеса, в областной Думе заседает, серьёзный во всех отношениях человек.
- А это Ирина, его племянница, долгое время училась в Штатах, на маркетинге, кажется, да? Во Флориде жила, а вот решила вернуться в родные пенаты, так сказать. Соскучилась по родине.
- Обожаю Питер, - трясёт она головой так, что длинные крупные серьги в ушах качаются, касаясь обнажённых плеч. – Восторг!
- Какая осведомлённость о жизни Ирины, - с приклеенной улыбкой не удерживаюсь от шпильки, смотря на девушку со словарным запасом Эллочки-людоедочки.
Про себя же думаю:
Вообще эта Ирина чем-то напоминает Ирину Леонидовну. Та тоже миниатюрная брюнетка с пышными формами в юности, только волосы под каре, а у этой сейчас завёрнуты в сложную ракушку на затылке.
Ирина сияет белозубой улыбкой и южным флоридским ровным загаром. Грудь хочет выпрыгнуть из декольте, спружинив, видимо, прямо в лицо Дурову, потому что тот продолжает держать брюнетку за ладонь и рассыпаться в комплиментах то и дело, отбивая поклоны.
Конечно, теперь понятно, как он заполучил такого гиганта, как Борисов, на обслуживание.
Другой вопрос: это через постель в качестве карманного альфонса? Или… на какой-то более постоянной основе?
Сомневаюсь, что Анатолий Николаевич позволил бы племяннице скакать по постелям тридцати восьмилетних мужиков без всяких перспектив.
Так что… боюсь, за моей спиной уже что-то порешали, и итоги будут явно не в мою пользу.
Соколовский! – вопит сирена в моей голове. – Тебе нужен Соколовский.
Я начинаю дрожать от перспективы подойти сегодня к нему и обратиться с просьбой.
Он точно скажет: Ага… дождался, ну или ещё какую-нибудь колкость.
Придётся наступить на горло свободной песне и собственной гордости.
- Мы очень рады, что будем закрывать все ваши потребности, - тем временем продолжает лебезить Илья.
- Ну насчёт всех, сомневаюсь. У нас огромный оборот, - басит Борисов.
- Мы наймём новых сотрудников, расставим приоритетность проектов, расширим офис, если потребуется. Анатолий Николаевич, вы не переживайте, всё будет на моём личном контроле.
Борисов бросает взгляд в мою сторону.
- И на моём тоже, - спешу его заверить с натянутой улыбкой, а потом добавляю, наклонив голову: - Прошу извинить.
Чувствую себя в этом тесном кружке лишней. Эти трое уже всё порешали за моей спиной, а меня поставят перед фактов, что участие моё в предприятии закончено. Хорошо, если выходное пособие дадут.
Только я акционер! У меня целых тридцать процентов. Почему тридцать? Потому что мы начинали с ещё одним партнёром, но Михаил переехал с семьёй в Испанию несколько лет назад, и долю его выкупил Дуров. Миша почти не принимал участие в жизни фирмы, скорее, он был инвестором на начальном этапе, и само удалился от работы фирмы.
У Дурова ещё в начале пригорало, что у нас с ним на двоих шестьдесят процентов, а у Михаила – сорок. И как удачно всё сложилось, Илья взял его долю на себя, а я не предложила разделить поровну.
Дурочка… ой, дурочка… Как я себя сейчас за этой ругаю.
Выйдя из дамской комнаты, я застываю на краю зала, не решаясь вернуться к Илье и Борисовым, которые, видимо, вознамерились провести этот вечер вместе.
Голова кружится. Меня мутит. И колотит.
И я смотрю во все глаза на Илью и Ирину и думаю, что только идиот не заметит, что между этими двумя есть связь. Они ведут себя, как любовники. Трутся друг о друга то и дело, как любовники. Смеются в унисон, как любовники. И, кажется, вообще не хотят скрывать своих отношений.
Мне по-женски обидно.
Приходится сморгнуть набежавшие слёзы и шмыгнуть носом. И прикрыть на секунду глаза.
А когда я их открываю перед моим лицом идеально белая без единой заминки рубашка и тёмно-синий галстук в мелкую белую звёздочку.
Я уже знаю, кто закрыл мне обзор.
- Марк Леонидович?..
Коленки тут же превращаются в желе. Ведь это значит, что мне надо уже скоро начинать формулировать свою просьбу.
А я стою и робею.
И дышать не смею, потому что этот мужчина одним своим присутствием забирает остатки воздуха из моих лёгких.