Татьяна Тэя – Девочка Грома. Любовь – ненависть (страница 4)

– Цыц! Чё орёшь, курица! – возвращается бугай, протягивая ко мне свои грабли. – Ляля, кого ты нам притащила!?

Та что-то ему задиристо отвечает, её нервный хохот эхом отзывается в моей голове. Я в панике. В абсолютной дикой панике. Поражена животным страхом.

Я снова ударяюсь об дверь, потом перебегаю в угол, но мужик хватает меня и, держа мёртвой хваткой, приподнимает над полом.

– Хотя так даже интереснее. Люблю строптивых.

Я, чёрт возьми, не строптивая! Я просто в ужасе!

– Нет-нет, пустите, пожалуйста, пустите, – ору, пытаясь выкрутиться.

Он несёт меня перед собой, спиной прижимая к груди, больно хватая под мышки, а я лягаюсь, но делу это не помогает.

То кричу, то умоляю, то начинаю рыдать.

В приглушённом свете накуренной гостиной, куда меня вносят, сидит большая компания за ломящимся от еды и выпивки столом. Мужики, девки, незнакомые лица, есть и пара знакомых. С шоком вижу Оленьку Ветрову, нашу отличницу, она же, вроде, в медицинский поступила? Заметив меня, потупляет взгляд. На плече её тяжёлая лапа бритого мужика в чёрной футболке. И она… она тоже? Это что же такое делается?

– В холодную брось, – раздаётся со стороны скрипучий без эмоциональный и даже как будто бы утомлённый голос. – Ай-яй-яй, да что за сучка, воет так… Стукни, что ли. Достала верещать. Замолкни, а? – рявкает уже на меня.

Но чёрта с два я замолкну! Ору ещё сильнее. Пока бугай не накрывает мой рот ладонью, перекрывая доступ кислорода. Если б могла, я б укусила, но ребром ладони он больно давит на подбородок. Так, что даже шанса разомкнуть челюсть у меня нет.

Втягиваю воздух носом. Раз за разом с шумом.

– Босс, первым будешь пробовать? – Вторая лапа ложится мне на грудь и начинает грубо мять полушарие. – Смотри, какие персики зачётные.

Рука ныряет за вырез и трогает сосок, больно сжимая.

Из глаз текут слёзы, я дёргаюсь, но всё без результа.

– А может мне тебя на пробу взять? – шепчет бугай на ухо. – Я трахаться умею. Понравится, будешь просить ещё. И если попросишь, делиться ни с кем не стану. Малая, что скажешь? – Палец снова больно мнёт сосок.

Я хнычу, чувствую жуткую беспросветную безысходность.

Слышала я про такие компании. Разговоры про бандюков по Рамбову ходят, сложно быть в стороне, когда беспредел творится вокруг. Но никогда бы не подумала, что попаду прямо в логово к зверям.

Мужики ржут, а я чувствую себя, словно кобыла на осмотре перед продажей. Ляля ведь меня продала. Да? Так это называется? Сказали привести тупую и наивную, вот она меня и нашла.

– Я сговорчивых люблю, – скрипит главарь. – Ласковых. А эта… Есть тут любители диких кошек?

Раздаются несколько грубых «да», и я замираю, а потом с новыми силами принимаюсь лягаться, пытаясь попасть по коленям держащего меня бугая.

– Уноси. А мы пока разыграем, да? Новенькую…

Кошусь на мужика, который тут за главного. У него шрам через щёку, падающий прямо в угол тонких губ.

Гуинплен какой-то, как у Гюго в «Человеке, который смеётся»… Господи, что за бред лезет в голову!?

– Нет-нет! – пищу я, сквозь ладонь, закрывающую рот. – Отпустите. Нет!

– Я тоже поучаствую, – раздаётся со стороны знакомый голос.

И я на секунду застываю, даже перестав сопротивляться. Повисаю на руках толстошеего.

В тёмном углу сидит одинокая высокая фигура. Парень, обладатель знакомого самоуверенного и прямолинейного голоса встаёт. Свет падает на его лицо, и мои глаза раскрываются шире.

Нет. Нет. Нет. Только не он. Только не здесь. Только не так.

– Поучаствуй, – благосклонно отвечает косоротый. – Вдруг повезёт.

Громов подходит к столу, таща стул за спинку, ножки того неприятно скребут по полу, нарушая тишину в комнате. Он на меня даже не смотрит.

– Да я вообще везучий.

***

Меня трогают за плечо, и я резко открываю глаза. Где я? С кем я?

Дезориентация быстро проходит, ещё стремительнее возвращаются воспоминания.

Рывком переворачиваюсь на спину, чувствуя тепло человеческого тела под боком. Внутри всё быстро холодеет: становится и противно, и страшно.

Удивительно, как я умудрилась заснуть? Хотя у меня так несколько раз было: огромное нервное напряжение вырубает. И ты лежишь, аккумулируешь силы для новой битвы. Битвы, которой хотелось бы избежать.

Что дальше?

Кошусь на Громова.

– Пошли, – тот вскакивает на ноги, упирает ладони в бёдра, отворачиваясь.

Голова его наклонена к плечу. Он походит на дикое хищное животное семейства кошачьих. Прислушивается, оценивает обстановку.

Я заворожённо смотрю, как ходят мускулы под его футболкой. Громов подтянутый, поджарый даже, никогда не был качком, но парень крепкий. Силу сегодня я оценила. Из этих рук невозможно вырваться. Ни единого шанса.

– Ну ты чего разлеглась, Илона? – хмыкает. – Или тут остаться хочешь? Новый тебя быстро в общак определит.

Сглатываю, думая, что, возможно, этот самый общак и был моей вероятностью на сегодня. Если б не Гром, я бы попала в ужасную историю, из которой, возможно, даже и не выбралась живой. Но что он попросит взамен? Я не настолько наивна, чтобы думать, что это он так по доброте душевной. Нет… точно нет.

Я не выкрикиваю дерзких слов, не огрызаюсь, лишь снова тяжело сглатываю и медленно встаю на ноги. Громов тянется к моим волосам, забирается пятернёй во взлохмаченные пряди, треплет, позволяя последним невидимкам выскочить из укладки. Тёмно-русые ни разу не крашенные волосы свободно падают на плечи.

– Вот так лучше.

– Лучше? – переспрашиваю, придерживая порванную футболку. – Кому лучше-то?

– Видок лучше. Сразу видно, что мы трахались, – ухмыляется, затем более серьёзно. – Молчи, если пристанут, говорить буду я. Это понятно?

– Да не тупая.

Теперь тяжко вздыхает Громов.

– Да вот после нашей встречи здесь… есть сомнения, знаешь ли.

Кривлю губы, готова зашипеть от раздражения. Ненавижу, когда меня носом тыкают в мои же ошибки.

Внезапно Громов хватает меня за шею и тянет на себя. Я ойкаю от удивления и неожиданности. И застываю, когда упрямый рот впечатывается в мои губы.

Пищу что-то, пытаюсь вырваться, но язык настойчиво рвётся внутрь. Зубы стиснуты, но разве Громова это остановит.

Губам больно. Поцелуй этот ни черта не нежный. Даже отдалённо ненормальный. Он словно клеймо, словно наказание. И рука на моей шее держит крепко. Чувствую себя в капкане.

Приходится сделать вдох, а со стиснутыми зубами это довольно затруднительно.

Так что, когда приоткрываю их, язык моментально скользит внутрь, опаляя своим жаром и привкусом дыма. Тело реагирует странно на это вторжение. Между ног начинает пульсировать.

Это ведь ничего не значит. Мне должно быть противно.

Но весь факт в том, что мне не противно.

Не тогда, когда Громов целует меня. Хотя поцелуем это можно назвать с большой натяжкой.

Наконец, он отстраняется. Прищуриваясь, изучает моё лицо. Большой палец ложится на мою верхнюю губу, нажимая и размазывая помаду.

– Вот, – тянет Юрка, ухмыляясь, – теперь вообще норм.

– Норм? – мой голос дрожит от возмущения.

Подношу ладонь к горящим губам, вокруг которых потекла алая помада.

– Уверенна, ты можешь лучше, – хрипло бросаю.