Татьяна Терновская – Мой магический год: весна и поющий фарфор (страница 5)

– Считаете, кто-то хочет мне отомстить? – спросил он.

Я пожала плечами, хотя это единственная версия, которая пришла мне на ум.

– Это бы объяснило, зачем человеку платить огромную сумму за фабрику, чтобы потом её уничтожить, – сказала я, – у вас есть враги?

Бенджамин покачал головой.

– Нет, я никогда ни с кем серьёзно не конфликтовал, – признался он, – не считать же мальчишеские драки в детстве.

– Может, уволили кого-то, а он затаил обиду? – спросила я, хотя моё предположение прозвучало глупо.

Бенджамин засмеялся.

– Я был бы только рад, если бы кто-то из моих работников насколько разбогател, но, увы. – Развёл руками он. – К тому же если я и увольнял кого-то, то лишь за серьёзные нарушения, вроде пьянства или постоянных прогулов.

– А ваш отец? – уточнила я, – ведь до вас фабрикой владел он.

– Мой отец – мирный человек и никому не делал зла, – уверенно сказал Бенджамин, – но на всякий случай я у него спрошу.

Я взяла со стола визитку, оставленную мистером Джексоном. Юридическая фирма «Альбрехт и партнёры» была достаточно зубастой, стоило держать с ними ухо востро. Если тот таинственный покупатель нанял адвоката из этой компании, значит, настроен серьёзно. Я хотела задать Бенджамину ещё один вопрос, но в этот момент в комнату вошла Мирабель с подносом. Она растерянно посмотрела на пустой диван, где ещё несколько минут назад сидел мистер Джексон.

– Значит, встреча уже закончилась? – догадалась она, а затем с тревогой посмотрела на Бенджамина, – всё прошло не очень хорошо, да?

Я уже открыла рот, чтобы рассказать ей правду, но в этот момент Бенджамин сжал мою ладонь, намекая, что лучше промолчать.

– Нет, всё в порядке, – сказал он с наигранной бодростью в голосе, – тот человек хотел купить фабрику, но предложил слишком низкую цену, и я отказался.

Мирабель вздохнула.

– Мне жаль, что так получилось. – Было видно, что она искренне переживает из-за этой ситуации.

Бенджамин улыбнулся и подошёл к ней. Я тоже встала. Встреча была закончена, и сидеть здесь больше не имело смысла.

– Всё в порядке, – заверил он, – теперь у меня есть ценный специалист, так что дела быстро пойдут на лад.

– Да, у меня припасена пара идей, – соврала я. В отличие от разговора с мистером Джексоном, обманывать Мирабель было неприятно.

Услышав мои слова, она улыбнулась.

– Может быть, приготовить вам десерт к чаю? – спросила она.

– Нет, спасибо, мы уже пойдём, многое ещё нужно обсудить, – сказал Бенджамин и направился к выходу. Попрощавшись с Мирабель, я поспешила за ним.

– Не нужно рассказывать ей правду, – попросил Бенджамин, когда мы уже оказались на улице, – не хочу, чтобы она понапрасну расстраивалась.

– Мирабель – твоя девушка? – с любопытством спросила я. Конечно, личная жизнь владельца фабрики не имела отношения к моему заданию, но мне почему-то стало интересно. Бенджамин Уотсон был красивым мужчиной, к тому же, несмотря на нынешние трудности, наверняка считался завидным женихом в этих краях.

Он покачал головой.

– Нет, мы с детства дружим. Мирабель мне как сестра, – рассказал Бенджамин, а затем внимательно на меня посмотрел, – а что?

Его вопрос застал меня врасплох, и я смутилась.

– Ничего, просто спросила, – протараторила я и хотела упомянуть про Люка (моего вроде-как-жениха), но почему-то промолчала. Зачем Бенджамину об этом знать?

– Ладно, – хмыкнул он и огляделся, – ну, что, ценный специалист, обсудим дела фабрики? Или лучше отложить это до завтра?

Он вытащил из кармана жилета часы на цепочке и посмотрел на время. Было почти семь вечера. Вроде бы мне стоило вернуться в отель, а разговор отложить на завтра, но я решила поступить иначе. Очень уж хотелось поскорее выполнить задание дедушки и вернуться в столицу.

– Нет, давайте поговорим сейчас, – сказала я, – тем более, у меня есть пара вопросов.

Глава 3

Экипаж свернул на липовую аллею, и впереди показалась усадьба, принадлежавшая семье Уотсон. Это было красивое трёхэтажное здание (два жилых этажа и чердак), пусть и знававшее лучшие времена. Высокие эркерные окна выходили в сад, только начавший пробуждаться после долгой зимы. Левую половину усадьбы оплетали вьющиеся растения, почти доползая до черепичной крыши, так что не было видно стен, сложенных из серого камня. Справа располагались клумбы с вечнозелёными растениями. Неподалёку от усадьбы возвышалось здание фабрики.

Когда экипаж притормозил у крыльца, Бенджамин протянул мне руку и помог спуститься на землю. Я услышала птичье пение из ближайшей рощицы и вдохнула тёплый весенний воздух, наполненный ароматом цветущих деревьев и молодой сочной листвы. Красивое место!

Бенджамин первым поднялся на крыльцо и распахнул передо мной дверь.

– Проходите, мисс Скотт, – сказал он.

Я поблагодарила его и вошла внутрь. Здесь тоже было уютно. Интерьер был выполнен в тёплых оттенках: оливково-зелёный, песочный, кофейный, золотистый. Паркетный пол в комнатах покрывали мягкие ковры, повсюду стояли лампы и торшеры с магическим светом, а стены украшали акварельные пейзажи.

Бенджамин галантно помог мне снять пальто и повесил его у входа. Я пересекла прихожую и увидела большую лестницу с резными перилами, которая вела наверх.

– У вас нет прислуги? – удивилась я.

Бенджамин растерянно огляделся, словно только что это заметил.

– Наш дворецкий давно состарился, а нового мы нанимать не стали, – рассказал он, – я живу вместе с отцом, нам двоим немного надо. Справляемся сами.

– И даже готовите? – засомневалась я.

– Да. Почему это так вас удивляет? – с улыбкой спросил он, – могу и вас угостить чем-нибудь вкусненьким.

– Не откажусь, – сказала я. А сама почему-то вспомнила про Люка. Он без прислуги даже одеться не мог, не то, что приготовить еду. Если отвести его на кухню, беднягу наверняка удар хватит.

Бенджамин провёл меня вглубь дома.

– Можете присесть здесь, – предложил он, указав на гостиную с камином, в котором тлели угли, – я приготовлю и всё принесу.

Мне стало неловко. Всё-таки я не гостья, а сотрудник его фабрики.

– Нет, давайте я вам помогу, – вызвалась я.

– Хорошо, – не стал спорить Бенджамин и провёл меня на кухню. Здесь тоже было уютно, а ещё очень чисто и царил идеальный порядок. Как-то не верилось, что передо мной кухня холостяка. Может, Мирабель заглядывала к ним и прибиралась?

– Что хотите на ужин? – спросил Бенджамин, – вы, наверное, сидите на какой-нибудь диете?

Я фыркнула.

– Мне они не нужны, – гордо заявила я, – как ценный специалист, я весь день на ногах, бегаю туда-сюда. Такая активность лучше всяких диет.

– Тогда как насчёт лазаньи? – спросил Бенджамин.

Лазанья? Неужели он умел готовить и такие блюда?

– Может, что-нибудь попроще? – предложила я. Не хотелось заставлять его напрягаться ради меня, – например, салат.

Бенджамин кивнул.

– С ростбифом подойдёт? – уточнил он.

– Конечно! – отозвалась я. В еде я всегда была неприхотливой. Часто и вовсе приходилось обедать на бегу.

Бенджамин снял пиджак и закатал рукава рубашки. Я обратила внимание, какие у него сильные руки. Судя по ним, он привык к физическому труду.

Я ждала, что он даст мне какое-то задание, но, похоже, Бенджамин собирался готовить ужин сам. Мне ничего не оставалось кроме как осмотреть кухню. У дальней стены стоял буфет с посудой. Я подошла поближе и увидела красивый чайный сервиз. Открыв дверцу, я достала одну чашку и бережно взяла в руки. Она была сделана из тончайшего костяного фарфора, и украшена изображением цветов вишнёвого дерева. Я перевернула чашку и посмотрела на дно. Эмблема фарфоровой фабрики Бенджамина. Так я и думала.

– Когда прадедушка только начал заниматься производством посуды, этот сервиз стал первым, что он создал, – сообщил Бенджамин, заметив мой интерес.

– Красиво, – честно призналась я. Мне нравилась утончённость формы и нежный рисунок на чашке.

– Спасибо, – поблагодарил Бенджамин, заканчивая нарезать овощи, – это всегда был один из наших самых популярных товаров.

Я поставила чашку на место. Настало время задать вопрос, который уже давно меня мучил.

– А почему вы перестали выпускать поющий фарфор? – спросила я, – ведь это была изюминка вашей фабрики, которая приносила ей прибыль и известность.