Татьяна Терновская – Мой магический год: весна и поющий фарфор (страница 6)

Бенджамин стоял ко мне спиной, но я слышала, как он тяжело вздохнул.

– Да, всё так, – подтвердил он.

Я ждала продолжения. Но Бенджамин не спешил. Он сложил мясо и овощи в большую пиалу и полил их соусом.

– Мы бы и рады выпускать поющий фарфор, только секрет этой магии давно утрачен, – сообщил он.

– Что?! – воскликнула я, – как же это произошло?

Я не могла в это поверить. Как же можно было утратить такой важный секрет?!

Бенджамин поставил на стол пиалу с готовым салатом, достал тарелки и приборы, а затем нарезал свежий багет.

– Может быть, для начала поужинаем? – спросил он.

Я не понимала, как можно было думать о еде в такой момент!

– Что произошло? – спросила я, подойдя к столу.

– Я не могу позволить, чтобы мой ценный специалист голодал, – мягко настаивал Бенджамин, – здоровье важнее работы. Тем более, это старая история, спешить некуда.

От такой новости у меня совершенно пропал аппетит. Но мне не хотелось отвергать заботу Бенджамина, поэтому я села на стул и положила немного салата себе на тарелку.

– Сейчас принесу соль на всякий случай, – сказал Бенджамин и подошёл к шкафу. Но когда он вернулся, я уже доедала последние салатные листья. Бенджамин уставился на меня со смесью удивления и ужаса на лице. Я улыбнулась. Да, если бы кто-то решил провести соревнование по поеданию пищи на скорость, я бы точно одержала победу.

– Очень вкусно, – похвалила я без толики лукавства и отодвинула тарелку. Теперь можно было говорить о деле.

Бенджамин усмехнулся.

– Что ж, сейчас я вижу, как сильно вы хотите узнать подробности. – Он сел напротив. – Может, принести вам зелье для пищеварения? От такого быстрого поглощения пищи ещё желудок заболит.

– Мой дедушка говорит, что я и гвозди переварить смогу, – отмахнулась я.

Бенджамин снова засмеялся.

– Впервые встречаю такую удивительную девушку, – протянул он.

Из его уст это прозвучало, как комплимент и я немного смутилась. У нас же рабочие отношения, зачем он так говорит? Я поспешила сменить тему.

– Что же всё-таки произошло? – спросила я.

Очевидно, история была непростой, но раз уж мы теперь работали вместе, мне следовало знать правду.

– На самом деле, всё случилось очень давно, ещё до моего рождения. Так что я знаю историю только со слов своего отца, – начал рассказ Бенджамин, – мой прадед, который и основал фабрику, с помощью магии сумел создать поющий фарфор и благодаря этому прославился. Это были сложные чары, и прадед тщательно охранял свой секрет от конкурентов. Поэтому не раскрывал его ни работникам, ни даже семье. – Я кивнула, прекрасно зная, на какие ухищрения идут люди, чтобы уберечь свои тайны. – Но вечно так продолжаться не могло. Прадед старел и однажды должен был передать фабрику наследнику. И тут возникла проблема, которая в конечном счёте разрушила нашу семью. У прадеда было два сына, и оба хотели продолжить семейное дело. По принятому обычаю семейный бизнес должен передаваться старшему сыну, но прадед больше любил младшего и верил в его способности. Поэтому второй сын стал уговаривать прадеда передать ему фабрику в обход принятых правил. – Я слушала очень внимательно. Ситуация чем-то напоминала моё собственное положение. – В итоге каждый из братьев был уверен, что прадед передаст семейный бизнес именно ему. А тот, видимо, не мог принять решение и работал на фабрике почти до самой кончины. Уже на смертном одре он всё-таки сделал выбор в пользу младшего сына. Для старшего это стало серьёзным ударом и большим позором. Ведь все вокруг были уверены, что именно он будет следующим владельцем фабрики, а раз этого не случилось, значит, с ним что-то не так. Он плохой, глупый, бесталанный. – В голосе Бенджамина слышалось сожаление. – Поэтому, когда старший сын услышал решение отца, он ушёл из дома и больше никогда не возвращался.

– Ужасно, – проговорила я. Мне было страшно даже вообразить, что я потеряла бы одного из своих братьев.

– Согласен, – сказал Бенджамин, – старший сын полностью разорвал связь с семьёй и пропал без вести. Мой отец всегда считал, что дедушка совершил большую ошибку, отобрав фабрику у своего старшего брата. Даже пытался его искать, но безрезультатно.

Ситуация действительно была тяжёлой. Вот так бизнес разрушил семью.

– А что же с секретом поющего фарфора? – спохватилась я.

– Я уже говорил, что его знал только прадед. Перед смертью он не передал секрет ни старшему сыну, ни младшему, – сообщил Бенджамин.

– Но как же так?! – воскликнула я, – какой смысл передавать фабрику без её конкурентного преимущества?

Бенджамин пожал плечами.

– Этого я не знаю. Может быть, прадед просто не успел, – предположил он, – если честно, эту историю отец рассказывал мне очень давно, и я уже не так хорошо её помню. Можно, конечно, спросить у него. Или у дедушки, но я не вижу в этом смысла. Какое значение теперь имеет причина? Всё равно секрет утрачен безвозвратно.

Но я была не согласна с этим. Сейчас мне стало понятно, почему фабрика пришла в упадок. А ещё я осознавала, что без секрета создания поющего фарфора будет очень сложно вытащить её со дна.

– Нельзя сдаваться так быстро! – воскликнула я, – нужно обязательно ещё раз расспросить вашего отца и дедушку. Вдруг они вспомнят что-то важное. Может быть, ваш прадед делал записи? Или оставил инструкцию у доверенного лица?

Но мой энтузиазм явно не передался Бенджамину. Казалось, он был безразличен к секрету поющего фарфора. Но я не могла этого так оставить. Мне во что бы то ни стало нужно было выполнить задание дедушки, ведь я не собиралась повторять ошибок семьи Уотсон и упускать свой шанс.

– Когда вы сможете поговорить со своим отцом? – с нажимом спросила я.

– А чем такой старик, как я, может быть полезен столь привлекательной девушке? – Раздалось за моей спиной. От неожиданности я подскочила и обернулась. В дверях стоял мужчина средних лет. Нетрудно было догадаться, что это отец Бенджамина.

Продолжая улыбаться, мистер Уотсон зашёл на кухню. Внешне отец и сын были очень похожи: тот же высокий рост и широкие плечи, те же зелёные глаза и светлые волосы с рыжиной, правда, у мистера Уотсона уже стала появляться седина. Но он не выглядел старым, скорее всего, ему было не больше сорока, а модный костюм-тройка делал его облик ещё моложе.

– Здравствуйте, мистер Уотсон! – сказала я, когда прошло удивление от внезапного появления отца Бенджамина.

Он вежливо кивнул мне.

– Познакомься отец, это мисс Эстер Скотт, – представил меня Бенджамин, – она будет работать со мной на фабрике.

Мистер Уотсон бросил на сына хитрый взгляд.

– А я-то думал, у вас свидание, – с сожалением протянул он, – такой красивой девушке надо стихи читать, а не рассказывать скучные истории про нашу фабрику.

Слова отца заставили Бенджамина смутиться. Мне тоже было неловко. Не хотелось, чтобы мистер Уотсон решил, будто нас связывает что-то большее, чем работа. Тем более, у меня вроде как был жених.

– Вы не правы, – поспорила я, желая сменить тему, – меня как раз очень интересует ваша фабрика, ведь я собираюсь помочь спасти её от банкротства.

К моему удивлению, мистер Уотсон не обрадовался, а лишь покачал головой.

– Думаю, это напрасная трата вашего времени, – признался он.

– Почему? – спросила я, – неужели вы уже сдались?! Я понимаю, сейчас у фабрики непростые времена, но есть немало случаев, когда люди выбирались и из более сложных ситуаций.

Мистер Уотсон и Бенджамин переглянулись. Я не умела читать мысли, но мне показалось, что у них случился немой спор. Возможно, они решали, стоит ли со мной откровенничать? Тогда нужно было убедить их поделиться со мной важными сведениями, ведь теперь мы все оказались в одной лодке.

– Послушайте, – осторожно начала я, – понимаю, я чужой человек, и вы не обязаны мне доверять, но я правда очень хочу помочь. И ради успеха готова работать, забыв про сон и еду. Если я не знаю чего-то важного, прошу, расскажите мне.

Мистер Уотсон и Бенджамин снова переглянулись. Не было похоже, что они находятся в ссоре, но отец и сын точно не сошлись во взглядах по какому-то вопросу. И, судя по всему, это было связано с фабрикой.

– Секрета здесь нет, поэтому нет и смысла скрывать, – сказал, наконец, Бенджамин, – дело в том, что мой отец никогда не хотел спасти фабрику.

Вот так неожиданность!

– Но почему?! – воскликнула я, – это же ваше семейное дело! Разве вы не любите свою фабрику?!

Мистер Уотсон вздохнул и сел на свободный стул рядом со мной.

– Мне всегда нравилось работать с фарфором, но ещё я точно знал, что на чужом горе нельзя построить счастье, – сказал он, – я с самого начала считал, что отец совершил большую ошибку, когда отнял фабрику у старшего брата. И все последующие несчастья – наказание за его жадность.

Интересно, что мистер Уотсон имел в виду под «несчастьями»? Мне хотелось об этом спросить, но он и без того выглядел грустным, поэтому я решила не бередить старые раны.

– Но ведь ваш отец наверняка считал, что способен лучше управлять фабрикой, – попыталась оправдать его я, – кто мог знать, что всё так получится?

Мистер Уотсон покачал головой.

– Ни что в этом мире не может быть дороже семьи, – заявил он, – а мой отец этого не понимал. И сын, похоже, не понимает.

Услышав этот упрёк, Бенджамин нахмурился.

– Всё не так, отец, – запротестовал он, – но я не могу сидеть сложа руки и смотреть на то, как фабрика погибает! Дело ведь не только в нашей семье, но и в сотрудниках. Если фабрика обанкротится, они все останутся без работы, понимаешь?! – воскликнул он, – мы не можем этого допустить!