Татьяна Терновская – Мой магический год: лето и чарующий сад (страница 24)
— Потому что не Лилиан сбегает на свидания к Люку Маккартуру, несмотря на мой запрет! — прошипела мама.
Так, она была в курсе! Возможно, папа случайно проговорился, а может, ночью мама плохо спала и увидела, как мы уходили из дома. На мгновение мне стало стыдно, но очень быстро я отбросила это чувство.
— Я не буду извиняться перед Лилиан, — сказала я, а затем рванула к двери и выскочила на улицу.
Мимо как раз проезжал пустой экипаж.
— Подождите! — крикнула я.
Извозчик натянул поводья, и лошади остановились.
— Куда вас отвести, мисс? — спросил он.
— В имение семьи Маккартур! — сообщила я и села в экипаж.
Мама выскочила из дома вслед за мной и закричала на всю улицу:
— Если сейчас уедешь, отправишься в интернат!
Её ультиматум стал для меня словно пощёчиной. Я вздрогнула, и внутри будто что-то оборвалось. Извозчик вопросительно повернулся ко мне, ожидая решения.
— Отвезите меня в поместье семьи Маккартур, и поскорее! — попросила я.
Извозчик пожал плечами и дал команду лошадям. Экипаж тронулся в путь.
— Катрин! — ещё громче завопила мама, но сделать ничего уже не смогла. Экипаж доехал до конца нашей улицы и свернул на соседнюю.
Ко мне не сразу пришло осознание того, что я сделала. А когда эмоции слегка успокоились, я ощутила горечь на душе. Никогда бы не подумала, что разругаюсь с мамой в пух и прах, но именно так и получилось. На самом деле, взаимные обиды копились уже давно. Сначала мама и бабушка скрыли от меня тайны из прошлого нашей семьи, потом мне без веской причины запретили общаться с Люком, а теперь мама ещё и встала на сторону Лилиан. Я больше не могла сдерживать боль и обиду.
Правильно ли я поступила, когда сбежала из дома?
У меня не было ответа на этот вопрос, но возвращаться не хотелось. Поэтому я переключила внимание на проплывавший мимо знакомый пейзаж, ведь по той же дороге я обычно ездила в бабушкину усадьбу.
Время в пути пролетело незаметно, и вскоре я вышла у парадного крыльца поместья семьи Маккартур. И только тогда вспомнила, что не предупредила Люка о своём визите. А что, если его нет дома? Куда я пойду тогда?
Нервно потоптавшись на месте, я всё-таки поднялась на крыльцо и потянула за шнурок, привязанный к маленькому колокольчику. Тишину нарушил приятный перезвон. Почти сразу же дверь передо мной открылась, и на пороге показался дворецкий.
— Что вам угодно, мисс? — спросил он с важным видом.
— Я бы хотела поговорить с мистером Маккартуром, — пролепетала я.
— А разве вам было назначено? — уточнил он, хотя по выражению его лица было понятно: дворецкий в курсе, что я пришла без приглашения.
— Нет, но не могли бы вы сообщить мистеру Маккартуру, что его хочет видеть Катрин Дуглас, — попросила я, от волнения мой голос стал высоким, а в конце вообще сорвался, и я закашлялась.
— Мистер Маккартур — занятой человек, — предупредил дворецкий, а затем направился вглубь дома, не забыв захлопнуть дверь прямо у меня перед носом.
Я в растерянности осталась стоять на крыльце. Передаст ли он мою просьбу Люку? На ум сразу пришли слова мамы о том, что мы из разных миров. Отношение дворецкого ко мне только подтверждало ее правоту, но я верила, что Люк — другой и для него важны вовсе не деньги и титулы.
В ожидании я принялась ходить взад-вперёд по крыльцу. Сейчас я чувствовала себя ничтожной. Дворецкий даже не предложил мне подождать в доме, словно я была бродяжкой, пришедшей просить милостыню. Остановившись у края крыльца, я бросила взгляд на окна поместья. Которые из них относились к спальне Люка? Или, возможно, у него была комната с видом на сад? Я напряжённо всматривалась в плотно зашторенные окна. Они словно бы намекали, что и мир, в котором жил Люк, навсегда останется закрыт для меня.
В этот момент входная дверь распахнулась. Я ожидала увидеть дворецкого, но на крыльцо вышел Люк.
— Катрин! — радостно воскликнул он.
Взглянув на его улыбающееся лицо, я больше не могла сдерживать копившиеся в душе эмоции, поэтому бросилась в его объятия и разрыдалась, совершенно не заботясь о том, что подумает дворецкий.
— Катрин, — ласково повторил Люк и погладил меня по спине. Рядом с ним мне стало спокойнее, хотя слёзы по-прежнему сбегали по щекам, так что вскоре на рубашке Люка образовалось мокрое пятно.
— Я поссорилась с мамой и ушла из дома, — сквозь всхлипывания призналась я.
Мне было неизвестно, как на эту новость отреагирует Люк. Отправит ли меня обратно, посоветовав помириться с мамой? Или встанет на мою сторону?
Люк провёл пальцами по моим волосам.
— Ты можешь оставаться здесь столько, сколько захочешь, — сказал он, — но давай всё-таки зайдём внутрь?
Шмыгнув носом, я кивнула. Дворецкий вежливо открыл перед нами дверь, хотя я понимала, что он старался для Люка, а не для меня.
Цветы и украшения уже убрали, но внутри поместье по-прежнему выглядело торжественно, словно готовилось принять королевскую особу. Люк провёл меня в малую гостиную, интерьер которой был выполнен в нежных тонах: бледно-розовый, небесно-голубой, светло-зелёный. И везде присутствовал растительный мотив: и на занавесках, и на подушках, и даже на ткани, которой были обтянуты стены. Из-за этого я решила, что эта комната предназначалась для девушки.
Люк усадил меня на диван, а затем отдал слугам распоряжение, чтобы они принесли воды.
— Или, может быть, ты хочешь лимонад? — уточил он, — или мороженое?
— Нет, спасибо, только воды, — попросила я. В таком состоянии я всё равно не смогла бы оценить вкус сладостей.
Люк сел рядом со мной.
— Мне жаль, что так вышло, — с горечью в голосе произнёс он. Я сразу поняла, что было на уме у Люка.
— Ты ни в чём не виноват, — сказала я и слегка сжала его ладонь.
— Но ведь именно я стал причиной размолвки в вашей семье, — напомнил Люк, — если бы я только не отобрал сад у твоей бабушки…
— То мы бы никогда не встретились, — закончила за него я.
Люк слабо улыбнулся.
— Всё что ни делается, всё к лучшему? — усмехнулся он.
— Видимо, так, — протянула я. Мне не хотелось, чтобы Люк винил себя в моих семейных проблемах. Тем более, он не сделал ничего плохого, поэтому я промокнула уголки глаз кружевным платочком и поспешила сменить тему. — Кстати, давай всё-таки посмотрим, что за письма хранятся в той шкатулке, — предложила я и добавила, — необязательно их читать, хотя бы узнаем имя получателя. Если этот человек ещё жив, то можно попробовать его найти и вернуть шкатулку.
С моей стороны это предложение было лишь попыткой отвлечься от серьёзного и неприятного разговора и немного разрядить обстановку. Я была уверена, что в письмах не окажется ничего интересного.
— Конечно! — Похоже, Люк тоже был не прочь сменить тему. — Сейчас я её принесу.
Он вскочил на ноги и быстрым шагом вышел из комнаты. Оставшись одна, я задумалась, что мне делать дальше. Да, Люк разрешил пожить в поместье, но превращаться в обузу не хотелось, тем более что мне нечем было отплатить ему за доброту. Я сразу вспомнила слова мамы: «А что есть у тебя?». На данный момент ответ был: ничего. И такой расклад мне совершенно не нравился. Мне хотелось не только брать, но и отдавать, тоже быть в чём-то полезной Люку.
Служанка принесла мне стакан воды. Я поблагодарила её и сделала несколько глотков. Холодная вода немного взбодрила меня и придала сил. Сейчас в первую очередь нужно было сообщить Элиоту, что со мной всё в порядке и я в безопасности. Возможно, брат подскажет мне, что делать дальше.
— Прости за ожидание, — сказал Люк, вернувшись в комнату. В руках у него была та самая шкатулка. — Клянусь, без тебя я внутрь не заглядывал.
Я усмехнулась. Люк поставил шкатулку на столик перед диваном, открыл с помощью заклинания, а затем жестом предложил мне первой осмотреть содержимое. Чувствуя лёгкое волнение, я достала верхнее письмо. Хотя бумага пожелтела от времени, мне без труда удалось разобрать текст.
Камилла? Имя как у моей бабушки.
— Знакомый почерк, — пробубнил Люк над ухом, пробегая текст глазами.
Что ж, очевидно, это было любовное послание. Я не стала читать весь текст, вместо этого обратилась к последней странице, где должна была стоять подпись отправителя.
У Люка вырвался вздох удивления. Я обернулась и увидела, как его лицо побледнело. Похоже, он узнал автора любовного послания.
Люк потрясённо молчал. Я была удивлена его реакции и рискнула задать вопрос.
— Ты знаешь автора этого письма? — В конце послания стояло только имя, и оно не было редким. Я сама навскидку могла назвать трёх Брюсов, живших в Колдсленде, правда, все они были молодыми (один вообще ещё ребёнок) и точно не имели отношения к письмам.
Люк медленно кивнул, казалось, он вёл мысленный спор с самим собой.
— Это написал мой дедушка, — проговорил он.
Теперь уже мне требовалось отойти от шока.