Татьяна Терновская – Бойся теней. 27 историй авторов мастер-курса Антона Мамона (страница 8)
Пажик замер, судорожно осматриваясь. Это без сомнения была комната Дядюшки.
– Я все думал, что же мне с ним сделать… – Валет задумчиво почесал висок острием ножа. – Хотел выбрать что-то оригинальное… Но не получилось…
Взгляд Пажика остановился на ноже Ворона. Кровь застыла в его жилах, но странный прилив смелости заставил его подойти к Валету, выхватывая нож.
– Ты что натворил?…
– Ах, точно… – Валет отвел лампу в сторону. – Я же не показал.
Пажик почувствовал, как тошнота подкатывает к горлу. Сердце его застучало где-то в желудке.
Ворон, пригвожденный кинжалами, висел на деревянной афише, где Дядюшка с широкой улыбкой приглашал всех на представление. По три меча на руках и ногах, два в животе. Разбитая голова с широкой раной на лбу зияла пустотой.
– Этот грим идет ему лучше всего.
Пажик перевел взгляд на дрожащую руку, в которой держал нож.
– Что ты наделал… – шепотом сказал он, но Валет прыснул от смеха.
– Я показал ему лучшее представление. Не только он умеет метать ножи.
Он развернул Пажика в противоположную сторону, где виднелась сидящая на стуле фигура Дядюшки. Пажик не видел его лица, но готов был поклясться, что такого ужаса тот никогда не испытывал.
– Д-дядюшка…
Глотая слезы, он приблизился к нему, замечая, что руки мужчины привязаны к ручкам стула.
– Д-дядюшка, почему вы молчите?…
Он протянул руку, но не успел коснуться его.
Глицера, распахнувшая занавес, тяжело дышала, освещая все перед собой большой лампой. Вбежавшая за ней Треф, увидев Пажика, заверещала и потеряла сознание.
– Ты что натворил?! – закричала Глицера.
Пажик поднял голову.
Голова Дядюшки была неестественно низко. Все его тело было залито кровью. Шея, которую не успели дорезать, едва держала голову мужчины. Глаза его были открыты, а губы искривлены в жуткой гримасе.
– Это… Это не я… – отшатнулся Пажик, падая на пол и отползая. – Это Валет… Это все он…
– Какой еще Валет?! – Глицера схватила его за воротник и встряхнула. – Приди в себя! Сколько можно верить в эти игры?!
– Это Валет! – закричал Пажик.
– Ты держал нож! Ты! Спектакль окончен!
Пажик перевел взгляд назад, на то место, где стоял Валет. Но там никого не оказалось.
Он пустыми глазами уставился на Глицеру. Она что-то кричала ему, плакала, трясла. Но Пажик ничего не мог ей ответить. Он нелепо хихикал, растирая испачканными руками запекшуюся на щеках кровь.
Ему впервые стало настолько легко дышать, несмотря на красную бабочку, впившуюся в шею.
Алексей Бурштейн. МИРНЫЙ АТОМ
Молодой офицер пригладил волосы и постучал:
– Вызывали?
– Проходи, Родион, – майор отложил бумаги и поднял взгляд на вошедшего. – Разговор нам предстоит непростой.
– Семен Васильевич, опять?!..
Майор негромко хлопнул ладонью по документам, обрывая старлея:
– Послушай, Род. Ты, фээсбэшник, закрутил шашни с дочкой армейского генерала. А ведь для тебя не секрет, как военные к нам относятся! В общем, папочка твоей Алины напряг старые связи, и сейчас на моем столе лежит приказ о твоем переводе, – Семен скользнул взглядом по документам, – в гарнизон, обеспечивающий безопасность плавучей АЭС в Певеке. Если я удовлетворю его, ты оттуда никогда не выберешься и дальше капитана не вырастешь. Расклад ясен?
– Ясен, – кивнул Род. – Вот только у нас с Алиной все серьезно. Она поедет за мной.
– Золотая молодежь – в военный гарнизон?! Поедет, конечно. Но вы разбежитесь через год, когда она соскучится по культурной жизни и устанет от твоего пьянства, в котором ты попробуешь топить безысходность. А если вы заведете ребенка?! Чему он научится в школе закрытого военного городка? Алина повезет его обратно в цивилизацию, теряя тапки!
Семен глубоко вздохнул, успокаиваясь, а затем добавил:
– Род, а ты сам выбрал бы для Алины судьбу жены офицеришки в заштатном гарнизоне?
На это Роду было нечего ответить. Он и сам подозревал, что его попробуют запихнуть в какую-нибудь дыру.
Майор помолчал. Затем поднял со стола еще один документ:
– Значит, так. К моему огромному сожалению, этот приказ я получил, когда ты уже убыл на задание. Командировку тебе оформим задним числом.
– Семен Васильевич…
– Благодарить потом будешь, когда вернешься. Что ты знаешь о программе «Ядерные взрывы для народного хозяйства»?
– Проект использования энергии взрывов для гражданских нужд, – мгновенно ответил Род. – Начат по инициативе замминистра среднего машиностроения СССР Трубникова в 1965 году, официально свернут в 1989-м. Было проведено сто двадцать четыре взрыва, цели – от прокладки каналов до добычи полезных ископаемых.
– Отлично, вундеркинд, – кивнул майор. – Вопрос со звездочкой: сколько в рамках программы было заложено ядерных зарядов?
– Сто шестьдесят два.
– Сто восемьдесят семь. Те, что не взорвали, потом вернули на склады. Однако наши архивариусы, чтоб они жили долго и ходили строго под себя, разгребали документы в подвале и нашли вот эту папку, – майор швырнул старлею потертый бумажный скоросшиватель. – В детали вникнешь сам, а пока даю вводную: в 1976 году в дебрях Бурятии кому-то понадобился очень большой котлован. Ребята из 12-го управления минобороны со своей петардой и с геологом отправились на точку, определенную предыдущей экспедицией, но дело было весной, погода исключала использование авиации, половодье, непроходимая глушь, – в общем, у них даже на связь выходить не всегда получалось. В апреле умер министр обороны Гречко, назначенный вместо него Устинов привел свою команду, и всем стало не до ребят с бомбой, тут бы свою должность сохранить. Все ясно?
– Они не вернулись?! – похолодел Род.
– Неизвестно, – скривился Семен. – Взрыва точно не было, Штаты бы нам сообщили. Вернулись и сдали заряд на склад. Вернулись, а заряд утопили в болоте. Сожраны пещерным медведем во время охоты. Поэтому слушай боевую задачу: отправиться в дебри, пройти по следам отряда до точки подрыва и вернуться, в случае обнаружения ядерного заряда отметить его местоположение на карте крестиком. Вернешься, составишь отчет, и уж я распишу в красках, какой ты молодец. Представим тебя к награде, а перспективный офицер с боевой наградой – это тебе не вертухай-безопасник; глядишь, твой потенциальный тесть подобреет и даст отцовское благословение.
– Спасибо, Семен Василич, – от души поблагодарил Род и козырнул. – Разрешите выполнять?
– Бегом! Слушай, Род, – майор снова перешел на отеческий тон, – не геройствуй. Все, что от тебя требуется, – крестик на карте или сообщение, что бомбы нет. Собирай вещи, вылетаешь в Таксимо через два часа, с тамошней полицией я уже связался, они выделят тебе лучшее оборудование, которое им самим не нужно: счетчик Гейгера, компас и ГАЗ-69, почти новый, модернизирован в пятьдесят восьмом году. И я очень советую тебе взять навигатор, спутниковый телефон и репеллент.
Антикварный газик натужно скрипел всеми сочленениями, переваливаясь с боку на бок, как ленивый тюлень. Род цеплялся левой рукой за крышу и ощущал себя сплошным комком боли: ремней безопасности на ГАЗ-69 не было, и каждый ухаб знакомил старлея с новыми способами набить синяки. Движок подтравливал, в салоне воняло бензином и выхлопными газами. Вдобавок приходилось часто останавливаться и кормить мошкару, очищая колею, выламывая кусты, проверяя глубину луж и отпихивая в сторону крупные камни. Скорость езды не превышала десяти километров в час.
Хорошо хоть, что солдаты, побывавшие здесь полвека назад, ехали на вездеходах. Гусеницы глубоко продавили мягкую почву и повредили вездесущий мох. За десятилетия почва выровнялась, мох вырос снова, но на сжатой почве он слегка отличался по цвету. Вдобавок солдаты свалили мешавшие проехать деревья и расчистили путь от валунов. За пятьдесят лет колея не успела зарасти, на ней лишь кое-где выросли низкие кустики. Тайгу легко повредить, а восстанавливается она медленно.
Спутниковый телефон Рода, болтавшийся по соседнему сиденью, зашипел. Старлей бросил на него осуждающий взгляд. Газик, с убийственной точностью выбрав момент, взбрыкнул и резко накренился; мотор взревел, колеса вхолостую прокрутились в грязи, и механического скакуна понесло по склону, разворачивая левым боком вперед.
Род ругнулся, вывернул руль, выжал сцепление и начал играть тормозом, пытаясь поймать момент, когда колеса зацепятся за грунт, но скольжение только ускорялось. Миг спустя машина с хрустом проломилась сквозь кусты и застыла. Мотор заглох. Старлея швырнуло вперед, на стекле возникла карта московского метро с красным мазком в районе Боровицкой, и парень упал на сиденье как подкошенный.
Он отключился всего на несколько минут. Голова болела, на лбу вспухла шишка, кровь подсыхала и стягивала кожу. Налицо все симптомы сотрясения мозга, но за больничным обращаться было не к кому, поэтому Род взял себя в руки и дернул за ручку двери.
Дверь открываться отказалась. Род навалился на нее плечом, отбитым об нее же до синевы, затем от души пнул, хмыкнул и полез на сиденье пассажира, на что салон отреагировал целой какофонией скрипов и хрустов. Правая дверь с отчаянным скрежетом поддалась – похоже, удар перекосил кузов; Род полувышел-полувывалился из накренившейся машины и на подгибающихся ногах отправился выяснять, во что он так неудачно втрескался.