Татьяна Терновская – Бойся теней. 27 историй авторов мастер-курса Антона Мамона (страница 7)
– Так задавай, чего мнешься?
– Моя жизнь… Когда-нибудь изменится?
«Смогу ли я стать фокусником? Смогу ли однажды носить красную рубашку и бабочку, громко объявлять каждый номер и быть в центре внимания?» – пронеслось в его голове.
Глицера нехотя вытянула несколько карт, раскладывая перед Пажиком. Свеча снова затрещала.
– Рыцарь мечей. Он явно изменит твою жизнь. Вы одной масти, должны быть на одной волне. Дьявол и Солнце. Бойся своих желаний. Изменения будут, но вряд ли ты будешь к ним готов. Все? За работу.
Вероятно, в любой другой ситуации Пажик мог бы порадоваться. Однако сегодня все казалось ему жалкой насмешкой. Даже изменения, которых он жаждет, не принесут ему счастья.
Глицера хмуро смотрела на пламя. Вода в чаше со свечой зашлась рябью.
Ранним утром Пажик стоял за кулисами, пока Дядюшка на манеже спорил с Орраком о выручке. Дрессировщик вечно был недоволен своей долей, и Пажик не понимал отчего же – ему как помощнику никогда не платили, в то время как Оррак вгрызался в каждую копейку.
Юноша влажными ладонями сжимал красный занавес, пытаясь найти в себе силы подойти к Дядюшке и извиниться за свой провал. Пажик закрыл глаза, сделал несколько глубоких вдохов, но что-то остановило его от выхода на манеж. Он вновь отодвинул занавес и замер.
Позади Дядюшки стоял молодой человек, до ужаса похожий на Пажика: такие же светлые волосы, курносый нос и светлые глаза. Вот только улыбка была не дорисованной к уголкам губ, а настоящей, широкой. На шее у него красовалась красная бабочка, и Пажик не мог не скрипнуть зубами от зависти.
– День добрый, господа! – он излишне манерно поклонился, снимая шляпу. – Сегодняшнее выступление было фееричным! И я окончательно принял решение идти к вам в помощники!
Дядюшка обернулся, скрестив руки на груди, и усмехнулся. Он окинул молодого человека взглядом, не скрывая насмешки.
– Ну, допустим. И что же ты умеешь?
– Все то, что не умеют ваши нынешние помощники!
– И как же обращаться к тебе? – Дядюшка засмеялся, поправляя шляпу.
– Валет.
– Выдержишь работы в два раза больше, Валет?
– Да хоть в пять!
Пажик вздрогнул, когда их взгляды пересеклись. Валет смотрел на него с той же широкой улыбкой. Но Пажик чувствовал, как внутри все похолодело.
Валет действительно справлялся с любой работой. И делал он все это настолько шустро и элегантно, что постепенно все циркачи начали проникаться к нему явной симпатией. Пажик не сводил с него глаз. Он не мог есть и спать, целыми днями лишь наблюдал за ним, словно призрак. И каждый раз, когда они сталкивались взглядами, Валет лишь улыбался ему, и в этой улыбке Пажик видел что-то опасное, пугающее.
Юноша подождал, пока все разойдутся по комнатам, и расположился недалеко от манежа, зажег лампу и достал чистую колоду карт, намереваясь погадать. Он перетасовал карты и достал первую.
– Пиковый валет… – прошептал Пажик, с отвращением убирая руку от карты. – Валет мечей… Предатель…
– Рыцарь.
Пажик вздрогнул от шепота на ухо, едва не роняя лампу. Он неловко подхватил ее, освещая человека перед собой.
Валет улыбался. На щеках у него были нарисованы пики.
– Рыцарь мечей. Тот самый.
Он приблизился к Пажику, усаживаясь перед ним на корточки.
– Давай, доставай еще карты.
Пажик смотрел на Валета и понимал, почему его пугал этот человек – глаза его не улыбались. Они кричали о затаенном безумии.
– Кто ты такой… – выдавил он из себя.
– Что-что? – Валет наклонился к нему ближе, подставляя ладонь к уху. – Ничего не слышу.
Пажик почувствовал, что внутри него начинает расти дрожь. От страха ли, от злости – сейчас это не имело значения. Они никак не могут быть одной масти.
– Такой неудачник, – продолжал Валет, качая головой. – Мать померла в родах, отца никто не знает. Тебя даже на бумаге не существует. Невидимка! Но вместо этого ты спрашиваешь, кто я?
Смех Валета, казалось, прокатился по всему манежу.
– Сумасшедший… – Пажик попытался отползти, но Валет схватил его ледяной рукой за ногу.
– Я? – он приблизился еще сильнее, и юноша едва не чувствовал на себе его дыхание. – Разве это я подставлял новеньких? Разве это я портил их реквизит? Разве я жаловался на них понапрасну? Я похож на эгоистичного неудачника?
Пажик смотрел на Валета широко раскрытыми глазами. Никто не мог этого знать. Пажик так тщательно скрывал это, даже Глицера не могла догадаться.
– Боишься? Тебе страшно? – не успокаивался Валет, и на лице его уже не было и следа улыбки. – Страх придает сил. Но только не такому ничтожеству, как ты. Поэтому пришло мое время. Не пытайся мешать мне.
Вторая холодная рука коснулась его глаз, и Пажик попытался убрать их с лица, но что-то будто начало душить его, словно красная бабочка Валета перебралась на его шею и обвила, как змея.
– Нет!
Он вскинул руки и принял сидячее положение, судорожно втягивая ртом воздух. Юноша все так же находился недалеко от манежа. Лампа потухла, из-под занавеса пробивались первые лучи солнца. Карты вокруг были разбросаны, и лишь одна лежала на самом Пажике…
«Чертовы мерзкие карты…»
– Ты чего? – щелчки Глицеры перед глазами заставили юношу прийти в себя. – Я с кем вообще разговариваю сейчас?
Пажик опустил взгляд на руки, плетущие амулет на удачу.
Все чаще он начинал замечать, как рутинные дела заставляют его просто отключаться. Тело уже настолько привыкает, что само знает, что нужно делать: уворачиваться от кинжалов, собирать реквизит, убираться, кормить тигров. Раньше это его совсем не пугало, но теперь он чувствовал, как жизнь утекает из-под пальцев. Он будто превращается в механическую куклу.
И этот раз не стал исключением. Пажик рассеянно моргнул, понимая, что ноги принесли его к вольеру. Возле клетки стоял Валет и как завороженный смотрел на лакомящихся тигров. Заметив Пажика, молодой человек приветливо помахал ему, засмеялся и юрко ускакал в другую от него сторону, дабы не сталкиваться.
Юноша обвел взглядом помещение в поисках Оррака. Но скупого дрессировщика, сидящего, как обычно, на своем сундуке с сокровищами, не было.
Только тигры смачно хрустели, уплетая долгожданное щедрое кушанье.
Дядюшка кричал и обвинял всех в побеге Оррака. Однако искать его было уже поздно. Выступление с тиграми пришлось отложить.
Лишь Пажик знал, что последним Оррака, должно быть, видел Валет. Ему хотелось поговорить об этом с кем-нибудь. Но кому он мог верить?
«Никому…» – шептал в голове мерзкий голос, и Пажик начинал его бояться.
– Харизматичный все-таки ублюдок, – услышал он Ворона из комнаты инспектора манежа. – Не зря оставили его. Но эта его красная бабочка…
– Всегда нужна верная псина рядом, – засмеялся Дядюшка, зажигая лампу.
– Лишь бы не кусалась.
– С наглыми мальчишками у меня разговор короткий, – Дядюшка захрустел пальцами, и Пажик почувствовал, как его начинает тошнить.
Из клетки с тиграми тоже раздавался хруст. Но их ведь никогда не кормили мясом с костями…
– Разве это похоже на семью? – раздался шепот Валета над ухом, и Пажик почувствовал, как чужая ладонь вновь закрывает его глаза. – Мерзкий Оррак, отбирающий у тебя каждую копейку, мерзкий Ворон, метающий в тебя ножи так, словно действительно мечтающий попасть, мерзкий Дядюшка, который не видит в тебе человека.
– Н-но… Треф и Глицера…
– Мерзкие лицемерки. Они никогда не любили тебя. И ты хочешь довольствоваться их жалостью? Хочешь до конца своих дней жить как псина?
Пажик почувствовал странный запах и резко выдохнул, отстраняя его руку, моргнул пару раз, пугаясь темноты в глазах. Он чувствовал, как бешено бьется его сердце, как дрожат его руки.
Холодное дыхание коснулось его уха, и он испуганно отстранился.
Темно. Никого не видно. Ничего не слышно. Но что-то есть рядом. Что-то злое, пугающее.
Вспышка света ослепила Пажика, и он увидел Валета, держащего лампу. На его лице была все та же улыбка, однако вместо нарисованных пиков щеки его были испачканы чем-то темным. В другой руке показалось блестящее лезвие, также испачканное чем-то темным.