Татьяна Тальская – Игра на двоих (страница 96)
Я натягиваю улыбку.
— После сегодняшнего дня? Даже не знаю.
Он целует меня в висок.
— Мне очень понравился подарок.
Я улыбаюсь.
— Ты уже раз сто это сказал.
Подарок — простая вещь. Я сделала фото Ильи у озера ранним утром: он стоит спиной, в костюме, смотрит на воду, вокруг ног крутятся утки, над холмами стелется туман. Красивый кадр — спокойный, настоящий. Я распечатала его и поставила в рамку.
Что дарят мужчине, у которого есть все? Оказывается, что-то личное. Он любит это именно потому, что это про нас.
Тимур открывает дверь.
— О-о, — улыбается он. — Заходите.
Он целует меня в щеку:
— Привет! Проходи.
Дома оживленно, шумно: дети бегают, кто-то смеется, пахнет едой, вокруг люди.
— Это Эмилия, — Тимур показывает на беременную девушку. — Жена Ярослава. А это их сын, Женя.
Мальчику года три, темные волосы, светлые глаза.
— Привет, — улыбается Эмилия и тоже целует меня в щеку. — Очень приятно. Наша дочка Ира где-то носится, ей почти два.
— У вас весело, — выдыхаю я.
— Особенно, если учитывать, что Ярослав тоже ребенок, — смеется Тимур.
Он поворачивается к другой девушке:
— А это Клара, моя жена.
Клара очень красивая, естественная, без пафоса. Не такая, как я ожидала.
Тимур берет на руки малышку в розовом:
— Это Полина. А еще у нас есть Соня, ей два, сейчас где-то разносит дом.
В этот момент мимо пробегает маленький ураган, визжит и смеется.
— Вот она, — кивает Тимур. — Самый громкий человек в мире.
Я смеюсь, напряжение начинает отпускать.
Тимур зовет мальчиков:
— Подойдите сюда.
К нам подходят два подростка и мальчик помладше.
— Это мои: Филипп, Глеб и Паша.
Они вежливо пожимают мне руку.
В глубине гостиной все болтают, смеются, и я впервые за день выдыхаю по-настоящему. Может, это будет не так страшно. Если бы «рай» был неделей, то, наверное, это он.
Мы с Ильей поздно возвращаемся в его квартиру. В лифте я прижимаюсь щекой к его груди, его рука обхватывает меня, и мне спокойно. Мы танцуем, смеемся, целуемся, живем.
Через несколько дней нам возвращаться в Москву. Не думала, что скажу это… но я не хочу. Здесь у нас есть воздух. Семья. Мы не прячемся так, как в Москве. Здесь проще.
Мы заходим домой, Илья идет на кухню, открывает холодильник и достает коробку конфет.
— Что это? — улыбаюсь я.
Он показывает: это «Рафаэлло», он протягивает мне всю коробку.
И меня вдруг накрывает нежность.
— Я подумал… надо «поднять тост» за Питер, — говорит он.
Я смотрю на него сквозь слезы.
— Ты невозможный.
Мы выходим на балкон, садимся. Он поднимает конфетку, как бокал:
— За Питер.
Я стукаю своей конфетой о его.
— За Питер.
Он целует меня мягко, потом съедает конфету и говорит абсолютно спокойно:
— Не переживай. Потом я тебя тоже… съем так же сладко.
Я фыркаю сквозь смех:
— Идиот!
Илья
Ночью я ворочаюсь. Катя спит рядом, теплая, маленькая.
Телефон коротко пищит. Сообщение от частного детектива, которого я нанял.
«Нашли».
Что? Я резко сажусь, тихо выхожу из спальни, спускаюсь в кабинет и закрываю дверь. Набираю его номер.
— Да?
— Мы нашли ее.
— Где?
— Хорошие новости.
Я улыбаюсь шире, чем должен.
— Картины у нее? Она все еще их хранит?
— Вы не поверите, — говорит детектив.
— Что?
— Ей не девяносто.
Я моргаю.
— В смысле?