Татьяна Старикова – Попрощайся за нас: протоколы молчания (страница 9)
— Хорошо, я могу это сделать, — быстро согласился Матео. — Сейчас же.
— И... — Айрин замолчала, её взгляд стал отстранённым, почти испуганным. Она смотрела куда-то в пространство за его плечом. — Когда я буду искать ответы... мне нужно, чтобы вы были рядом.
Это прозвучало так неожиданно и так по-детски уязвимо, что Матео замер.
— Рядом? — переспросил он мягко.
Она кивнула, не встречая его глаз.
— Процесс... он не простой. Информация приходит не как готовое знание. Это похоже на... погружение. В хаос. В поток данных, образов, связей. Иногда... — она сглотнула, — ...иногда там есть чужие мысли. Обрывки. «Голоса», если хотите. Это не метафора. Это очень реально. И очень... страшно. Я теряю связь с реальностью. Мне нужен якорь. Кто-то, кто будет здесь. В этом кабинете. Кто будет... возвращать меня.
Она посмотрела на него, и в её глазах был чистый, неприкрытый страх.
— Будьте моим якорем, господин Хоук. Пожалуйста.
В этот момент последние остатки недоверия и сомнений в сердце Матео растаяли. Перед ним была не всемогущая провидица, а хрупкая женщина, которая шла на огромный личный риск, доверяя ему свою боль и свой страх. Она просила у него защиты. Маркус тихо встал, давая понять, что его присутствие здесь больше не нужно. Он вышел, оставив их одних.
— Я буду здесь, — тихо, но твёрдо пообещал Матео. — Я не оставлю вас одну.
И в этой тишине, наполненной невысказанными страхами и тяжёлыми тайнами, между ними протянулась первая, тонкая и прочная нить — нить доверия, которая была куда сильнее простого профессионального интереса.
Глава 4 Старые раны
Матео буквально вылетел из своего кабинета, его пальцы сжимали блокнот с первым, сырым списком вопросов для Айрин. В голове стучала одна мысль: «В «Дельту». Сейчас же. Сверить данные по сплаву». Энергия, которую он не чувствовал неделями, гнала его вперёд. Впервые у него был не призрачный след, а конкретный ключ, который держала та самая женщина, оставшаяся ждать в его кабинете.
Но в длинном коридоре его путь преградила знакомая, подтянутая фигура. Директор Штерн. Он стоял, словно каменный идол, вписанный в архитектуру здания, и его взгляд, тяжёлый и оценивающий, скользнул по возбуждённому лицу следователя.
— Хоук. Идёте в лабораторию? — голос Штерна был ровным, без приветствия. — По лицу вижу — есть подвижки.
Матео заставил себя замедлить шаг, сглотнув ком внезапно подступившего раздражения.
— Есть над чем работать, — уклончиво ответил он, стараясь, чтобы голос не дрожал от адреналина. — Намечаются кое-какие проверки. Думаю, скоро смогу предоставить полный отчёт.
— «Скоро» — понятие растяжимое, — Штерн мягко, но неумолимо взял его под локоть и развернул в сторону своего кабинета. — А у меня через полчаса звонок из министерства. Пройдём, Матео. Обсудим текущий прогресс. Мне важно понимать, в каком ключе вы работаете.
Матео почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он был в ловушке. Он не мог отказаться, не мог вырваться. Следователь бросил бессильный взгляд в сторону выхода, ведущего в «Дельту», и позволил Штерну довести себя до тяжёлой дубовой двери.
Кабинет Штерна был таким же безупречным, как и всегда. Директор обошёл стол, но не сел. Он упёрся руками в столешницу и посмотрел на Матео прямо.
— Давайте без протокола, Хоук. Как человек с человеком. Вы копаете в сторону ракеты. Я почти в этом уверен.
Матео молчал, сжимая блокнот так, что корешок затрещал.
— И я вынужден спросить вас, как ваш начальник и как человек, отвечающий за безопасность полетов в этой стране... — Штерн понизил голос до опасного шёпота, — ...зачем? Зачем вам эта правда, Матео? Чтобы развязать войну, в которой погибнут не 298, а десятки тысяч? Чтобы обрушить экономику? Чтобы увидеть своё имя в газетах героем-разоблачителем?
— Я хочу знать, почему они погибли! — сорвался Матео, не в силах сдержаться. — Моя работа — установить причину!
— Ваша работа — служить интересам государства! — Штерн ударил кулаком по столу, и хрустальная пресс-папье подпрыгнула. — А интерес государства сейчас — стабильность! Иногда трагедия — это просто трагедия. Авиакатастрофа. Точка. Её нужно принять, оплакать и жить дальше. А не раскачивать лодку, в которой мы все находимся.
Матео смотрел на него, и впервые за всю карьеру он видел не начальника, а испуганного чиновника, готового похоронить правду ради призрачного спокойствия.
— Я говорил вам ранее, что мне нужен отчёт о технической неисправности, — окончательно прошипел Штерн. — Окончательный и бесповоротный. Вы поняли меня, Хоук? Сделайте так, чтобы это была
В этих словах не было приказа. Была угроза. Тихая, беспощадная и совершенно откровенная. Матео медленно кивнул. Он всё понял. Правда была не просто нежеланна. Она была объявлена врагом.
— Я понял, — глухо сказал он и, не дожидаясь разрешения, развернулся и вышел.
Он шёл по коридору, не видя ничего перед собой. В ушах стоял оглушительный звон. Всё было бессмысленно. Любая зацепка, любая улика, которую он найдёт, будет похоронена.
А в его кабинете Айрин сидела одна. Тиканье настенных часов звучало как удары молота. Она пыталась отвлечься, рассматривая модели самолётов. Её взгляд скользил по современным лайнерам, истребителям, винтовым реликвиям... и зацепился за один, стоявший в самом углу полки. Небольшая, изящная модель с тремя хвостовыми килями и характерной формой фюзеляжа. «Fokker F-28 Fellowship».
Такая же, что была у отца одного из пассажиров, инженера-авиаконструктора на пенсии. Он летел к внуку, чтобы подарить ему эту модель, и всё время в полёте мысленно повторял её устройство, чтобы отогнать страх полёта, который настиг его на пенсии и был самым странным в его жизни, связанной с авиацией.
Айрин замерла. Она никогда не видела этого самолета. Но она... она знала его. Она чувствовала холодный пластик под пальцами старика, его любовь к этой машине, его тихую гордость.
И тогда стена между мирами снова рухнула. Не громоподобно, как тогда на кухне, а тихо, как просачивающаяся вода. Шёпоток превратился в отчётливые голоса.
У Айрин перехватило дыхание. Она была не в кабинете следователя Хоука.
В салоне, наполненном гулом падающего самолёта и всепоглощающим страхом. Она снова чувствовала то самое падение, которое не мог описать никто из выживших, потому что выживших не было. И она поняла, что Матео ищет ответ на вопрос, что произошло. А она, сидя здесь, в кабинете, слышала его всё громче и громче и становилась его частью.
Дверь открылась. На пороге стоял Хоук. Его лицо было серым, глаза — пустыми. Он только что получил свой приговор. И увидел её — бледная, с расширенными от ужаса зрачками, она смотрела на него, не как учёный на коллегу, а как единственный свидетель на единственного спасителя. В её взгляде он прочёл всё и она в его — тоже.
— Доктор Орс... Айрин... — его голос, обычно такой твёрдый, дрогнул. Он видел, что она на грани. Её руки сжались, в глазах плавал ужас, тот самый, что он видел на месте падения у свидетелей катастроф в первые минуты.
Но здесь не было ни дыма, ни обломков. Этот ужас приходил изнутри. Он резко оглядел свой кабинет — эту стерильную, заваленную работой клетку, пропитанную запахом старой бумаги и отчаяния. Он сделал шаг вперёд, осторожно, как к испуганному зверьку.
— Со мной всё в порядке, — тут же выдохнула она, почувствовав его руку на своём плече, пытаясь взять себя в руки и выпрямиться. Но её тело не слушалось, мелкая дрожь не унималась. — Просто... немного душно.
— Не надо, — мягко, но твёрдо остановил он её. — Не надо ничего объяснять. Я.… понимаю.
Он подошёл к своему столу, отодвинул в сторону стопку бумаг и сел на край, стараясь уменьшить дистанцию между ними.
— Этот кабинет... — он обвёл взглядом комнату, — ...он для отчётов и протоколов. Не для таких разговоров.
Айрин смотрела на него, всё ещё не в силах совладать с дыханием.
— Давайте встретимся послезавтра, — предложил он, и его голос приобрёл новые, непривычные для него тёплые нотки. — Вне этих стен. В месте, где нет... всего этого. — Он жестом указал на модели самолётов и чертежи. — Где мы сможем просто поговорить. Как... как люди. Обо всём.
В его словах не было ни капли служебного подтекста. Это было личное предложение. Приглашение в зону, свободную от их профессиональных масок и давящего груза расследования. Айрин медленно, будто сквозь силу, кивнула. Дрожь в руках понемногу начала отступать. Предложение Матео стало тем самым якорем, о котором она просила. Обещанием нормальности в её сошедшем с ума мире.
— Я.… я была бы не против, — тихо сказала она.
— Я знаю одно тихое место, — сказал Матео, и в его глазах на мгновение мелькнуло что-то, отдалённо напоминающее улыбку. — Никаких самолётов, только кофе. Или что-то покрепче, если нужно. Я дам вам адрес.
Он записал его на клочке бумаги от какого-то старого счета и протянул ей. Их пальцы едва коснулись, но в этом мимолётном прикосновении было больше доверия и понимания, чем во всех предыдущих словах.
— До свидания, доктор Орс, — сказал он, провожая её к двери.