Татьяна Старикова – Контракт на молчание (страница 15)

Фарид кивнул.

Кей развернулся и тронулся по узкой тропе вдоль гребня. Фарид взвалил на плечо тяжёлый саквояж и зашагал следом, спотыкаясь.

Его лицо было искажено обидой и упрямством, но в шаге появилась тупая решимость. Он выбрал свою ношу. И своего учителя. Теперь ему предстояло доказать, что он сможет её нести.

Дом Аль-Заде

Заира ворвалась в кабинет Аль-Заде, её лицо было бледным от бессонницы, глаза горели, как угли.

— Хассан, ты ослеп! — её голос сорвался с самого порога, хриплый от сдавленных эмоций. — Ты впустил змею не просто в дом, ты впустил её в нашу семью!

Аль-Заде, сидевший за столом с отчётами, даже не вздрогнул. Он медленно отложил перо и поднял на неё усталый взгляд.

— Здравствуй, сестра. Ты говоришь о Кайсе.

— О ком же ещё?! — она подошла к столу, оперлась на него ладонями. — Мой мальчи сейчас сидит в каменном мешке и шепчет молитвы, а этот этот стратег гуляет по горам с твоим единственным сыном! Ты понимаешь, что он делает? Он отделяет тебя от твоей крови! Сначала племянника, теперь — сына! Он берёт под контроль будущее клана!

— Он делает то, что я ему приказал, — спокойно парировал Аль-Заде. — Это его работа.

— Его работа — уничтожить нас! — Заира ударила кулаком по столу. — Я говорила с Айлой. Он её не тронул. В нём нет ничего человеческого, Хассан! Ни похоти, ни гнева, ни жалости! Он — пустота! Холодное, расчётливое оружие! И оно направлено на нас!

Аль-Заде откинулся в кресле, сложив пальцы домиком. Его взгляд стал пристальным.

— Не тронул? — переспросил он и в его голосе прозвучала заинтересованность.

— Да! — выдохнула Заира, видя, что брат наконец слушает. — Девушка молода, красива, она готова была на всё. А он он говорил с ней о каком-то «пути» и «выжженном сердце». Это не человек, Хассан! Я уверена, что он из Альянса или ещё откуда!

Она ждала вспышки гнева, подозрения, приказа обыскать вещи Кайса, устроить допрос. Вместо этого Аль-Заде медленно кивнул, и в его глазах вспыхнул странный блеск.

— Хорошо, — тихо сказал он. — Очень хорошо.

Заира остолбенела.

— Что что хорошо?

— То, что он не тронул прислугу, — Аль-Заде встал, подошёл к окну. — Это значит, у него есть сила воли. Контроль. Это сложный механизм.

Он обернулся к сестре, и на его лице появилась хитрая ухмылка, которую Заира знала с детства.

— Мы женим его, — объявил Аль-Заде.

Заира лишилась дара речи. Она могла только смотреть на брата, пытаясь понять, не тронулся ли он умом.

— На на ком? — наконец выдавила она.

— На Сании, — ответил Аль-Заде.

Сания была дочерью Аль-Заде. Двадцать два года её хранили, как драгоценность, ожидающую брака, который принесёт клану максимальную выгоду. Она была умна. Начитана. Говорила на трёх языках, разбиралась в истории и тайно писала стихи, как и Фарид. Планировалось отдать её Рашиду — чтобы привязать грубую силу к роду Аль-Заде кровными узами.

— Ты с ума сошёл! — прошептала Заира.

— Нет, — перебил её Аль-Заде. — Рашиду она не нужна. Он сломает её за неделю. Или будет похабно хвастаться ею перед бойцами. Она умрёт в его руках — духом, если не телом. А Кайсу — он сделал паузу, — ей будет интересно. Он умный, а она она сможет эту загадку разгадать.

— Ты хочешь использовать дочь как приманку? — Ярость Зульфии сменилась ужасом.

— Я хочу сделать её ключом, — поправил Аль-Заде. — Если в Кайсе и есть что-то человеческое, что-то, что можно привязать к этому месту, к этой семье то найдёт это только женщина её ума и её тонкости. Если она «растопит» его у нас будет не просто стратег. У нас будет зять. Наследник по крови и по уму. Связанный с нами не только обетом, но и плотью. А если нет если он и правда пустота — глаза Аль-Заде сузились, — тогда Сания это почувствует и сообщит нам. Тогда мы будем знать, что имеем дело с чистым оружием от которого можно избавится, когда оно выполнит свою задачу.

Заира смотрела на брата, и её охватывало чувство, близкое к отчаянию. Он был безумен и играл в игру, ставками в которой были жизни его детей.

— А если он её ранит? — спросила она, уже почти без надежды.

— Тогда мы узнаем, способен ли он вообще ранить тех, кого считает «своими», — холодно ответил Аль-Заде. — И это тоже ценная информация. Готовь Санию. Скажи ей скажи, что её жених — человек особый. Воин с севера. Стратег. — Он повернулся к окну, глядя на горы, куда увёл Кайс его сына. — А я поговорю с Кайсом, когда он вернётся.

Заира стояла, чувствуя, как каменеет не только её сердце, но и всё внутри. Её попытка спасти клан обернулась для неё новым кошмаром. Брат не услышал предупреждения.

Невеста

Сания сидела у окна, и в её руках лежал тяжёлый фолиант в потёртой коже — «Хроники и Обряды Горной Крови».

— Отец решил, — выдохнула Заира, опускаясь на табурет. — Твой жених Кайс аль-Саиф.

Сания медленно подняла глаза от книги. В её тёмных, глубоких глазах был интерес.

— Стратег, — произнесла она тихо, как бы пробуя слово на вкус. — Загадка в обличье воина. Отец, как всегда, гениален в своём цинизме. Когда?

— Как только он вернётся с Фаридом.

И тут спокойствие Сании растаяло, как утренний иней на солнце. Она встала.

— Нет, — сказала Сания, и в этом одном слове прозвучал приговор. — Я — дочь Аль-Заде. Последняя чистая ветвь Горной Крови в этом доме. Если я — награда, которую вручают лучшему клинку, то и вручать её будут по всем канонам, чтобы каждый, от последнего бойца до самого Предка в небесах, понял: этот союз — не сделка, а судьба. И его сердце должно быть завоёвано не угрозой, а ритуалом. А Рашид знает о решении отца?

Заира почувствовала, как сжимается горло.

— Думаю, что нет...

Сания закрыла книгу, и её лицо озарилось нежным светом. — Боюсь, что он не учёл того факта, что Рашид не сможет смирится с таким поворотом. Он никогда не отдаст свой шанс вступить в клан какому-то метису...

Заира поднялась.

— Я скажу ему, — прошептала Заира. — Но будь готова, дитя. Твой отец он хочет использовать тебя, как приманку.

— Я и есть приманка, тётя, — тихо ответила Сания, снова глядя в книгу. — Но я также и охотник. И капкан. Всё сразу. Так уж вышло. Такова моя судьба.

Когда Заира вышла, Сания осталась одна. Она подошла к узкому зеркалу. Рассматривала своё лицо — умные глаза, прямоту носа, упрямый изгиб губ.

Девушка положила ладонь на холодное стекло.— Ну что ж, Кайс аль-Саиф, — прошептала она в пустоту комнаты. — Приходи.

Глава 3. Чужой

Тропа на перевале была не для поэтов. Она впивалась в склон, как шрам, обходя пропасти, цепляясь за карнизы, на которых ветер оставил лишь упрямые колючки горной полыни. Фарид шёл за Кеем, повторяя его движения с точностью, которая удивляла даже его самого, но дело было не в умении, а в страхе сорваться, отстать, остаться наедине с этой каменной пустотой. Страх был хорошим учителем: он заставлял тело забыть об усталости, а ум — о стихах.

Кей не оглядывался. Он шёл ровно, без усилия, его шаги были короткими и точными. Лишь иногда он останавливался, давая Фариду перевести дух.

— Смотри, — сказал он на одной из таких остановок, указывая рукой на долину внизу, где река серебряной нитью змеилась между скал. — Видишь дорогу вдоль берега?

Фарид, с трудом глотая воздух, кивнул.

— Это караванный путь. Идеальное место для засады. Скалы справа, обрыв слева. Впереди — узкий проход. Любой, кто идёт там, видит только то, что прямо перед носом и слеп для того, что на высоте.

— И... и что с того? — выдавил Фарид.

— С того, что твой отец платит за высоту. Тот, кто наверху, видит всё. Тот, кто внизу — ничего. И тот, кто это понял, платит. Даже если высота кажется пустой.

Фарид молчал, впитывая слова. Это была математика власти, выраженная в камне и перспективе.

Они шли дальше. Ветер усилился и Фарид дрожал, но уже не только от холода, а от осознания, что мир который он знал по книгам — мир поэтических метафор и гармонии, — на самом деле был механизмом, собранным из страха, силы и обмана. И его отец был одним из тех, кто крутил шестерёнки.

Ночью они устроились под нависающей скалой. Кей развёл крошечный, почти бездымный костёр из сухой полыни и кореньев. Дым рассеивался в ветре и отпугивал диких животных.

Фарид сидел, сжавшись в комок, и смотрел на пламя. Его пальцы машинально чертили что-то на земле — не слова, а странные, угловатые символы.

— Что это? — спросил Кей, не глядя на него.

— Архитектура, — тихо ответил Фарид. — Я... я тоже изучал её в столице. Проектировал здания. Мечтал строить что-то... светлое. Высокое. Чтобы люди смотрели вверх, а не под ноги.

Кей бросил в огонь ещё одну ветку.

— Здание — это та же крепость. Только стены у него из стекла и стали. И враги — не с оружием, а с контрактами и подкупленными чиновниками. Суть та же: контроль над пространством. Безопасность через силу.