Татьяна Сорокина – ОСОБНЯКОМ Книга вторая (страница 18)

«А если бы к разборкам по поводу измены подключился Чернов, и меня за мою наглость отлупили бы в тёмной подворотне? Наверное, правильно бы и сделали – любая боль очищает, оправдывает, что ли. В конце концов, не для себя же я стараюсь. Хотя… Как это не для себя? Я мщу за мать. Пока она была жива, то мучилась и переживала точно так же, как сейчас эти брошенные женщины. Вот если бы я только тогда знала об этом… Нет, моё возмездие справедливо и праведно. И моя совесть чиста».

Ритка прибавила шагу и побежала – сначала медленно, просто чтобы перестать думать. Потом припустила быстрее. А затем – так стремительно, что энергия, вспыхнув в ступнях, ринулась вверх по жилам и ударила в голову ослепительной вспышкой. Следующие десять секунд Ритка не бежала – она летела вне времени и пространства. С ней такое случилось впервые – случайный энергетический сдвиг, магия на грани физики. И сколько бы потом девушка ни ускорялась, подобного больше не происходило. Но те десять секунд полёта навсегда остались в памяти необъяснимым чудом. Ритка бегала целый час, изматывая организм, наращивая темп, позволяя мозгу контролировать лишь положение на дорожке и больше ни о чём не думать. Она выдохлась так, что, придя домой, приняла горячий душ и рухнула в кровать. Ночью спала без сновидений, а утром проснулась с тихой уверенностью: она поступила правильно.

Жёлтые цветки появлялись на её теле в конце каждой недели, и в причудливом узоре их уже насчитывалось шесть. Шесть пушистых солнечных шариков равнялись шести разбитым молодым сердцам – и стольким же исцелённым. Схема не менялась: зачем менять то, что работает безупречно? Да и разборок с Риткой из-за измен не случалось – видимо, женщины, боясь потерять обретённое, не выносили ситуацию на всеобщее обсуждение. И в список к банкиру добавились два ресторатора, депутат, гаишник и главврач. Ритка не особо утруждала себя изобретением чего-то нового: те же приёмы, те же наряды, отлаженный ритуал.

И вот впервые у неё случилась осечка – ей отказали. На следующей неделе отказ повторился. Две неудачи подряд с преподавателями из института, которые вроде и соглашались на инстаграм, но на большее не шли, мило отшучиваясь. Эти отказы выбивали Ритку из колеи, расшатывая доселе нерушимое понимание смысла её действий. Двое из восьми ушли к любимым женщинам и не желали больше ничего менять. Даже бег перестал спасать от гнетущих мыслей. Она понимала, что ситуация стала зыбкой, ей требовалось бесспорное подтверждение своей правоты, но Рита боялась новой неудачи – той, что могла окончательно всё разрушить.

Следующим кандидатом для возмездия оказался управляющий рынком Николай Иванович Круглов. Иначе – «начальник рынка», так все его называли. Он арендовал большой кусок земли на окраине города, разместил на нём ангар внушительных размеров и стал сдавать площади под торговые места. Оставшуюся возле ангара территорию он предлагал в субаренду под мини-павильончики, практически наживаясь на воздухе. Договор аренды был подписан на длительный срок, на двадцать пять лет, и теперь от этого клеща, вцепившегося в территорию, никто не мог избавиться, слишком уж большими по контракту получались отступные. Ритка, увидев его, сама хотела отказаться от своей затеи: он был грубоват, нагловат и вульгарен. Девушке стало казаться, что для бывшей жены его уход из семьи был настоящим спасением, а для новоиспечённой молодой – истинным наказанием.

Николай Иванович говорил пошлости и грязно подкатывал, так раздувался от гордости за самого себя, что Ритка решила остановиться на одном инстаграме. Ей был неприятен этот человек. По сути, ей были неприятны все мужчины в списке, но этот – особенно. Когда Ритка дошла до последнего вопроса о любимой книге, где Николай Иванович подзавис, пытаясь вспомнить школьную программу, тогда-то в кафе и ворвалась пышногрудая губастая блондинка с накрученными кудрями. Сдунув прядь волос с густо наклеенных ресниц, она, не разбираясь, подскочила к Ритке и, схватив за волосы, стала таскать её из стороны в сторону.

– Ах ты, молодая стерва, решила меня подвинуть?! – писклявым голосом кричала блондинка. – Ты уже не первый раз около моего мужа крутишься. Ещё раз увижу тебя рядом с ним, все волосёшки повыдергаю. До конца жизни лысиной будешь сверкать!

Мужчина с удовольствием смотрел на женские разборки. Две сексуальные бабы дрались из-за него, и ему это льстило. Ритка, вывернувшись из-под руки, толкнула пышногрудую в грудь, и та с шумом уселась на столешницу, проливая кофе на стол. Тёмная жидкость тут же впиталась в подол платья. Женщина вскочила, как ужаленная, и пронзительный визг разорвал воздух:

– Это же Шанель! Ты, мелкая гадина, заплатишь мне за всё!

С вытянутыми вперёд руками она бросилась на Риту. Официант, заметив её безумный взгляд, шагнул на пути белокурой фурии, заслонив собой девушку. Но это остановило нападавшую лишь на миг. Отшвырнув парня, она настигла Ритку, впилась пальцами в её плечи и с такой яростью швырнула на стол, что та, рухнув, смахнула на пол всю посуду. Лишь звон разбитого стекла внезапно отрезвил разъярённую женщину.

– Дорогая, ну зачем так сразу? – пролепетал мужчина. – Это всего лишь корреспондент. Она готовит обо мне мини-интервью – мини-интервью о макси-человеке. А ты устраиваешь разборки на ровном месте.

Пышногрудая ещё раз бросила взгляд на Ритку. Будь этому крашеному «доберману» сказано «фас» – она вцепилась бы зубами в Риткино горло и перекусила его без раздумий.

– Пошли, дорогая. Глянь, какой кавардак ты устроила, – улыбаясь, сказал мужчина, швырнул две оранжевые купюры на соседний столик и, шлёпнув женщину по заляпанной юбке, стал подталкивать к выходу.

Ритку поднял с пола официант.

– Настоящий быдляк. Прямо как в лихие девяностые. Я, конечно, сам не застал, но родители рассказывали. Сильно ушиблись?

– Прилично. Похоже, одним синяком не отделаюсь. Ладно, хоть под глазом фингала нет.

Парень улыбнулся.

– Может, капучино за счёт того урода?

– Нет, спасибо. Лучше дома сварю в турке – это в разы безопаснее, – ответила девушка, взяла сумочку, телефон и вышла из кафе.

После той стычки у Ритки ныли локоть, колено и бедро. Заехав в магазин, она купила бутылку вина, коробку конфет и направилась по старому адресу Круглова.

Дверь открыла худая женщина лет пятидесяти, в очках, с гладко зачёсанными в тугой пучок чёрными волосами.

– Добрый вечер, Нина Игоревна, меня зовут Рита, я хотела бы с вами поговорить.

– У меня нет времени, я сейчас ухожу, – ответила женщина.

– Я хотела бы поговорить о вашем муже.

– Проходите, – быстро сказала женщина и отступила назад, пропуская нежданную гостью. – О бывшем муже, мы развелись. Проходите на кухню, обувь можете не снимать, всё равно собиралась полы мыть.

Ритка быстро сбросила туфли и вошла в комнату, на которую указывала женщина. Поставив бутылку на стол и выложив конфеты из пакета, девушка уселась на стул, стоящий у стола.

– Он что, умер? – спросила женщина.

– Нет. Жив-здоров, даже не кашляет.

– Тогда что случилось?

– Могу открыть бутылку. Хотите выпить?

– Хочу.

– А штопор можно? По-гусарски, одной рукой ещё не научилась.

Женщина протянула штопор. Рита быстро открыла бутылку и налила вино в пустую кружку, стоящую на столе.

– А можно ещё одну? – спросила она.

Женщина, выйдя из оцепенения, достала из шкафа вторую точно такую же и поставила на стол. Ритка плеснула и в неё вина, но намного меньше.

– Я на машине, а нынче это дорогое удовольствие – пить за рулём.

– Может, тогда чаю?

– Не откажусь.

Хозяйка квартиры нажала на кнопку чайника, и он зашумел. По тому, как он быстро выключился, Ритка поняла, воды в нём на самом дне, а женщина, ни на что не реагируя, продолжала стоять и смотреть в окно. Значит, чаю не дождаться. Ритка взяла кружку со стола, а другую, наполненную вином наполовину, пододвинула в сторону женщины.

– Нина Игоревна, давайте выпьем за вашу свободу. Я сегодня пыталась взять интервью у вашего мужа и познакомилась с его новой молодой женой. Они просто созданы друг для друга: две гнилые половинки одного целого, два эгоиста, изматывающих друг друга ревностью. Там нет ни любви, ни теплоты, одна сплошная корысть. Вам повезло, что вы избавились от этого человека. Он слишком мелок для вас, разве вы сами не видите?

Ритка глотнула из кружки, женщина взяла свою, стоящую на столе, и тоже отпила.

– Я всю жизнь положила на него, любила его, как дура сумасшедшая, – тихо проговорила она, – мы с ним знакомы со школы, с восьмого класса. Тогда он приехал к нам в город. Стали дружить, ну как дружить – дружил он, а я любила. Помогала ему учиться, окончить школу, поступить в университет на экономический, потом его закончить. Мне нравились в нём свобода, уверенность в себе, бесстрашие в высказываниях, то, чего недоставало мне. Усердия – ноль, но превосходное умение преподнести себя, а у меня что – уверенности – ноль, пусть и ума палата. Со мной он быстро создал фирму, набрал работников, стал заниматься перепродажей металлопроката. После поженились. Я вела бухгалтерию, оформляла договоры, просчитывала сделки и риски, чтобы подстраховаться и не попасть на мошенников. Появились деньги и, как следствие, – женщины. Я понимала, что такой темперамент трудно удержать, поэтому прощала многое. Он всегда возвращался ко мне. Потом я предложила ему новую схему – вложиться в недвижимость, и работать особо не придётся, а безбедно существовать на аренду – пожалуйста. Так появился рынок, сначала за городом, потом, при расширении, в его черте, а это уже другие деньги, сами понимаете. А теперь меня выкинули из жизни, выкинули из бизнеса, из всех благ, при разводе мне досталась только двухкомнатная квартира. А мне пятьдесят два, детей нет, и куда я теперь?