Татьяна Сорокина – ОСОБНЯКОМ Книга вторая (страница 17)
Почему она решила набить на тело именно девять цветков, ни больше ни меньше, а ровно девять? Откуда взялась эта цифра? Девять искорёженных жизней должны снять её тоску и боль по утрате матери? Девять. Почему девять, ведь в её списке десять человек? Девять дней. Девять кругов ада. А может, веря в любовь, она оставила хоть одному человеку из списка шанс на спасение своей души? Нет. Мама любила цифру девять. Она считала, что девятка похожа на эмбрион – на головастого эмбриона, живого и думающего. Ей нравилась следующая закономерность: при умножении любого числа на девять сумма чисел в получившемся числе, приведённая к однозначному числу, всегда была девятка. Универсальный признак делимости ей казался мистическим и не поддающимся логике.
Ритка замёрзла. На часах два ночи. Она встала, вырвала из маминого блокнота страницу и, меняя наклон почерка, написала: «Отец дозвонился, орал, ищет меня с полицией. Уехала домой. Марина». Вернув подушку на кровать, она смяла простыню со своей стороны и положила листок на подушку. После, одевшись, девушка выключила телевизор, бросила халат на пол со своей стороны кровати и тихо вышла из номера. Добравшись домой, Ритка написала сообщение Максиму Григорьевичу: «Отец отлупил, сижу под домашним арестом. Позвоню сама». Тут же отправила послание незадачливому любовнику и выключила телефон. После разделась и рухнула в постель – дело было сделано. Мужчина попался на крючок, но её главной целью был не он.
Разбудил Ритку запах блинчиков. Девушка улыбнулась и тихо проговорила: «Бабушка». Встав, она надела халат и отправилась на шум, доносившийся из кухни. Мотя с блином в зубах выскочил в коридор и, проскользнув мимо ног девушки, заскочил в спальню мамы. Он точно знал, что вытащить его из-под двуспальной кровати никто не сможет.
– Вот проныра, стащил-таки блин, – кричала женщина, снимая лопаткой готовый блинчик со сковородки. – На секунду отвернулась ведь.
– Привет, ба, как я рада тебя видеть! Мотя, как и я, фанатеет от твоих блинчиков. Тут я его понимаю.
– Доброе утро, моё золотце, садись, будем завтракать, – женщина чмокнула девушку в макушку.
Выключив сковороду, бабушка с внучкой уселись пить утренний кофе с блинами со сметаной, а Мотя, выглядывая из коридора, сидел и ждал, когда его позовут.
Вечером Рита вложила в два больших конверта по письму, напечатанных ранее, и стопку фотографий, указывающих на измену Максима Григорьевича Чернова. Купив пиццу и небольшую пустую коробку навынос, Рита подъехала к дому Чернова. Дождавшись, когда он выйдет гулять с собакой в сквер через дорогу, девушка поднялась на шестой этаж и, натянув бейсболку на самые глаза, надавила на белую квадратную кнопку дверного звонка. Послышался дребезжащий звук, дверь открылась, и в проёме появилась женщина в белом шёлковом халате.
– Доставка пиццы, заказ оплачен, мужчина внизу расписался в получении. В конверте письмо для вас, – быстро проговорила Рита, сунула коробку в руки женщины и, развернувшись, направилась к лифту.
Молодая женщина вошла с коробкой пиццы на кухню, открыла конверт, достала сложенный пополам лист бумаги и фотографии. Просмотрев снимки, она безвольно уселась на стул, роняя их на пол. Руки её опустились, повисли плетьми. Да разве она заслужила такого отношения к себе? Взяв белеющий на столе листок, развернула. Сверху страницы был набит небольшой текст с яркой, бросающейся подписью в самом низу – «Твоя совесть». Женщина бегло пробежалась глазами по написанному.
«Твоё время прошло, пришло время молодых и дерзких. Теперь тебе придётся всю жизнь оглядываться по сторонам, боясь, что кто-то отхватит кусок от твоего пирога. Знаешь, а охотниц типа меня немало. Правда, мне твой пирог пришёлся не по вкусу, хочу ещё жирнее. Согласись, я заслуживаю большего. Так что чаще смотри по сторонам, кругом так много молодых и голодных акул, но мне ли тебя учить – ты сама всё прекрасно знаешь. Можешь устраивать разборки, можешь просто проглотить обиду, но свой кусок пирога я уже съела.
Твоя совесть».
Женщина ещё раз перечитала письмо. Вернулся её личный бумеранг возмездия – сначала отняла она, теперь отнимали у неё, а ведь столько сил было потрачено, чтобы попасть в эту красивую и богатую жизнь. Женщина открыла коробку. В круге пиццы, вкусно пахнущей сыром, не хватало одного куска. Вскочив на ноги, женщина резким движением смахнула коробку на пол, чувствуя себя преданной и брошенной. Сетуя на несправедливость судьбы, она достала из шкафа бутылку вина и, открыв её, наполнила бокал пурпурной жидкостью. Усевшись на пол рядом с лежащей около стола коробкой, женщина открыла её, взяла кусок пиццы и откусила от него. Глаза заволокло слезами. Прожевав и проглотив измену, женщина решила жить с этим дальше – терять то, чего она так долго добивалась, ей совсем не хотелось. Запивая пиццу вином, она рвала фотографии на мелкие кусочки, оплакивая свою молодость, которая, по сути, никому была и не нужна.
А Ритка в это время с небольшой коробкой в руках звонила в другую дверь.
– Снова вы! Проходите. Ну как, удалось отбить детскую площадку? – спросила немолодая женщина с уставшим серым лицом.
– Да, всё получилось. Я ненадолго, проходить не буду. Я к вам только, чтобы сказать… Что вы, Юлия Андреевна, вы красивая, умная женщина, и, избавившись от мужа, вы открыли себя миру. Вы словно заново родились – так живите этим. А это мой небольшой презент для вас.
Ритка сунула коробку в руки опешившей женщины и вышла за дверь, плотно закрывая её за собой. Повернув ключ в замке, женщина прошла в комнату, села на стул, положила на стол коробку и только после этого взяла в руки конверт, лежавший сверху, и открыла его. Внутри находились фотографии, доказывающие измену бывшего мужа, и письмо, адресованное его новой молодой жене. Женщина улыбнулась, просматривая фото, она видела явное сходство фигуры на снимках с хрупким строением приходившей к ней недавно девушки. Это было своего рода отмщение. Теперь и её разлучница, ровно как и она, стала жертвой молодой соперницы. И дело было совсем не в ней и не в её возрасте, как она ошибочно считала до этого, просто Максим оказался обыкновенным гулякой, бабником. Элементарную похоть он маскировал под любовь, которой никогда и не было. Она открыла коробку, на дне которой лежал большой кусок сырной пиццы. Женщина зачем-то оглянулась, посмотрела на дверь, где давно уже никого не было, и снова, улыбнувшись, взяла кусок и с удовольствием откусила от него. Освободившись от статуса брошенки, она переложила этот груз на другие, более молодые плечи. С удовольствием откусила ещё от куска пиццы, встала, распрямила плечи и пошла ставить чайник. Ей ужасно захотелось выпить чаю.
9. Мимоза
Ритка, с чувством выполненного долга, набрала номер Макара Константиновича и уже следующим вечером записалась на тату первого круглого цветка мимозы. А наутро немая девушка переступила порог тренажёрного зала, желая приобрести годовой абонемент. Настроение её было подавленным. Маргарита провела бессонную ночь в плену кошмарных видений. Сны были тяжёлые, путаные. Словно она кружилась на детской карусели, а вокруг мелькали размытые мужские и женские лица, норовящие плюнуть в неё. Она уклонялась, пригибала голову, но если плевок прилетал в лицо, Ритка просыпалась, подскакивала на кровати, тёрла его руками и, понимая, что это не наяву, снова забывалась тяжёлым сном, в котором опять возвращалась на бешено крутящуюся карусель. Утром, еле разлепив глаза, девушка, передвигаясь словно сомнамбула, решила, что ей просто необходимо изматывать себя физически, чтобы спокойно спать ночью. Вот тогда-то в её голове и возникла идея о тренажёрном зале.
Получив желанный абонемент, Ритка направилась прямиком в тату-салон. Макар Константинович к тому времени был уже на месте и сразу приступил к работе.
– Хотите посмотреть, что получилось? – смущаясь, спросил Магик, после того как набил пушистую горошину на тело.
– Я видела ветку нарисованной – она прекрасна, – равнодушно ответила девушка.
– Разве вам всё равно, как будет выглядеть цветок на теле? Вы же видели его только на бумаге.
– Вы хороший мастер, я вам доверяю.
– Если вам не важно исполнение, значит, важен смысл, заложенный в рисунок, так? – спросил он, заклеивая рану пластырем.
Ритка кивнула, она хандрила с утра и не была настроена на разговор, но добавила:
– Извините, сегодня плохо спала, голова болит, пойду я. Спасибо вам, но мне правда нравится всё, что вы делаете. Очень нравится.
– Хорошо, Рита, не буду задерживать вас, набирайте, когда будете готовы в следующий раз, – мягко сказал мужчина, глядя прямо в глаза девушки.
– Да-да, конечно.
Ритка выдержала его взгляд, улыбнулась одними губами, встала с кресла, положила деньги на столик и, забросив рюкзачок на плечо, вышла из кабинета.
Когда девушка вернулась домой, бедро сильно болело, но Ритка, переодевшись, отправилась в тренажёрный зал. Она хотела нагрузить тело так, чтобы оно без сил упало на кровать и этой ночью лежало неподвижным, бесчувственным бревном без каких-либо мрачных снов и потрясений.
На входе в тренажёрный зал её встретил новый администратор. Ритка протянула ему абонемент и записку, в которой говорилось, что она немая. Парень, улыбнувшись, кивнул и вернул абонемент обратно, отмечая что-то в компьютере. Ритка улыбнулась в ответ. Ей нравился придуманный ею образ – никому ничего не нужно было объяснять, всё решалось быстро, без слов, и люди, узнавая об отклонениях в её здоровье, становились мягче, человечнее, что ли. В раздевалке Ритка сняла лишь джинсовую куртку, переоделась в кроссовки, взяла в руки полотенце и записку, сложенную вдвое. Серый обтягивающий костюм сидел на ней как влитой, подчёркивая все достоинства её точёной фигурки. Встав на беговую дорожку, Ритка сунула наушники в уши и включила Баха. Добавив на панели скорости, пошла быстрым шагом, чтобы ещё раз прокрутить в голове события последней недели.