Татьяна Сорокина – ОСОБНЯКОМ Книга вторая (страница 1)
Татьяна Сорокина
ОСОБНЯКОМ Книга вторая
Мимоза
1. Рита
Металлическая дверь охнула, ударившись о косяк, и в подвал старого здания, в комнату, освещённую лишь узкой прорезью окна, похожей на ластик стирательной резинки, шагнула девушка. Её чуть детское миловидное лицо с огромными серыми, как зимнее небо, глазами обрамляли пепельные волосы. Во взгляде незнакомки – ни искры юности, лишь тихая бездонная печаль, понятная, казалось, лишь ей одной. Она скользнула взглядом по убогой обстановке: стойка ресепшена, щербатый стол со старенькой стереосистемой и таким же повидавшим виды компьютером, одинокий стул и небольшой шкафчик с ячейками для ключей, похожий на старый склеп. Спёртый воздух подвала, тяжёлый от сырости, даже затхлости, вызывал тошноту. Слева от входа, в глубине ниши, чернел узкий коридорчик, откуда доносился тяжёлый рок и лязг падающего железа. Рядом с окном, на стене, тускло поблескивала глянцевая рекламка, прилепленная наспех и кое-как. В общем, ничего примечательного, ничего такого, что зацепило бы взгляд человека, пришедшего сюда в первый раз. Правда, с приходом незнакомки воздух заблагоухал ароматом малины и ещё чего-то цветочно-сладкого, однако густая, пропитанная сыростью атмосфера быстро поглотила мимолётное дуновение свежести. В комнате вновь воцарился привычный запах затхлости.
У стены, за небольшим столом, уткнувшись в монитор, сидел парень в огромных наушниках на полголовы. Ничего не слыша, он играл в компьютерную игру, его пальцы в бешеном ритме порхали над клавиатурой, едва касаясь клавиш. Парень настолько погрузился в виртуальный мир, что не заметил вошедшую. Лишь, когда девушка облокотилась на стойку, юноша, уловив движение краем глаза, резко вскочил и в одно мгновение сдёрнул с головы наушники.
– Добрый день! – выдохнул он испуганно, но, увидев перед собой девушку, заметно расслабился. – Начальник не любит, когда я в стрелялки режусь, – пробормотал он, оправдываясь.
Повернув ручку на стереосистеме, чтобы приглушить музыку, гремевшую из тренажёрного зала, отчего лязг железа зазвучал ещё оглушительнее, парень выпрямился и с недоумением уставился на посетительницу, ожидая вопроса. Но девушка молчала, она смотрела на него своими огромными серыми глазищами, не говоря ни слова.
– Боюсь спросить, – неуверенно начал он, – вы в тренажёрный зал записываться?
Незнакомка едва заметно кивнула.
– Просто, знаете… у нас тут… Если помягче выразиться, не совсем… – парень замялся, подыскивая подходящее слово, – совсем не гламурно. Думаю, вам это вряд ли подойдёт.
Девушка вновь кивнула в ответ.
– Ладно, уговорили. Раз так, покажу вам зал, – выпалил парень, словно оправдываясь. – У нас, прямо скажем, бюджетно. А если годовой абонемент возьмёте – ещё скидку получите. Правда, вода в душевых едва тёпленькая идёт, – он смущенно усмехнулся и тут же осекся. – А в женской… там вообще душ сломан. Временно, конечно, сломан, – выдохнул он. – Но, если честно, то девушки к нам не часто заглядывают, и женской душевой как таковой у нас попросту нет. Раньше была, сейчас нет. Да и тренажёры старые, заезженные, по частям собранные. Вам лучше в другой клуб записаться. У нас тут за скромные деньги простые работяги железо тягают. К тому же вентиляция ни к чёрту… Воздух вроде и есть, но какой-то затхлый, болотный, не каждый сможет привыкнуть. Короче, вряд ли у нас вам понравится.
Девушка молча слушала его сумбурную речь, после чего, улыбнувшись одними губами, кивнула в знак согласия. Молодой человек заметно нервничал. С того момента, как незнакомка вошла, она не проронила ни слова.
– Ну, если настаиваете, покажу вам зал, – повторил он, беря со стола связку ключей.
Девушка утвердительно кивнула, потом открыла сумочку, висевшую на плече, достала сложенный вдвое листок и протянула парню.
На листке было написано: «Меня зовут Рита, я немая. Хочу приобрести годовой абонемент в ваш клуб».
Парень ещё раз пробежал глазами по написанному.
– Понятно… Ну и что с того? Зато вы вон какая красавица! – выпалил он и тут же покраснел, но продолжил: – Меня зовут Иван. Я в универе учусь, здесь временно подрабатываю. Зарплата – смех один, зато тренируюсь бесплатно. Ну что, пойдёмте, Рита, покажу вам все красоты нашего клуба. Он небольшой, – улыбнулся он, – вся экскурсия минут семь займёт, от силы восемь.
Девушка улыбнулась и, порывшись в сумочке, достала блокнот и ручку, быстро что-то написала, оторвала листок и протянула парню.
– Беговая дорожка у нас точно есть! Даже две! – гордо ответил парень. – Одна, правда, сломана, но её обещали вот-вот починить. А вторая точно работает, почти не заедает. Так что бегать есть где. Идите за мной, я вам всё покажу.
Парень шагнул в полумрак коридорчика, и девушка последовала за ним.
Когда Маргарита вошла в тренажёрный зал, жизнь в нём на мгновение замерла. Воцарилась тишина, даже музыка стихла, готовясь к началу нового трека. Шесть застывших в пространстве фигур с недоумением уставились на гостью.
– Знакомьтесь, ребята, это Рита. Теперь она тоже член нашего клуба.
Музыка громыхнула, прорвалась сквозь динамики, и люди, придя в себя, зашевелились.
– Рита, если вам не нравится рок, мы можем ставить что-нибудь другое.
Но девушка отрицательно покачала головой и написала в блокноте: «Нет, не надо. Рок – это круто в таком месте». Теперь Иван, улыбнувшись, утвердительно кивнул. Как он и говорил, смотреть действительно было почти не на что: зал маленький, раздевалка крохотная, оштукатуренные стены, пропитанные запахом сырости и пота, обшарпанные тренажёры – словно монстры из металлолома, и полуразвалившаяся беговая дорожка, гудящая, как паровоз. Но Рита не обращала внимания на недостатки. Она купила абонемент и с радостью вышла на улицу. Вдохнув свежий воздух полной грудью, девушка едва слышно прошептала: «Это как раз то, что мне сейчас нужно». Сунув карточку в карман джинсовой куртки, Рита зашагала к стоявшему неподалёку автомобилю.
2. Вера Павловна
Ритка Бабушкина боготворила свою мать. Сколько бы девушка ни напрягала память, она не могла вспомнить ни одного серьёзного скандала с ней, ни одного резкого разговора на повышенных тонах, ни одной грубости с её стороны, и это при её-то вспыльчивости и непомерном юношеском эгоизме. С отцом нередко случались стычки, а вот с матерью – нет, хотя, по фрейдовским соображениям, всё должно было происходить с точностью до наоборот. Вера Павловна, мать Маргариты Бабушкиной, работала врачом – детским хирургом-ревматологом. Работа специфическая, энергозатратная, не для слабонервных, не каждому под силу любить медицину и детей одновременно. Молодые мамаши иной раз бегут из декрета на работу, ища передышку от детских капризов, Вера Павловна же, напротив, добровольно усадила себя в детскую клинику, чтобы большую часть своей жизни решать проблемы чужих детей.
«Кому-то же надо формировать мир будущего с самого рождения – терпеливо, без суеты, день за днём, без выходных и праздников, опираясь на величайшие достижения человечества. И кому как не нам, учителям и врачам, вкладывать в молодые головы знания, доброту, любовь и здоровый образ жизни?» – так говаривала Вера Павловна. Она считалась человеком дела, умея выделять главное, женщина никогда не опускалась до мелких разборок. «Сколько человеку ни тверди «нельзя», любопытство рано или поздно возьмёт верх, жажда неизведанного окажется сильнее любого запрета – это я уж по себе знаю. А потому единственный разумный способ внушить какую-либо идею другому индивиду – это продемонстрировать её на собственном примере. На детей такой приём действует безотказно».
Риткин собственный опыт стал тому подтверждением, когда в пятилетнем возрасте, взбунтовавшись против поездки к бабушке, она закатила истерику и успокоилась лишь тогда, когда отправилась вместе с матерью на работу. В тот день Ритке Бабушкиной и открылся взрослый мир – мир её матери. За один день беззаботная Ритка повзрослела, и меж светлых, по-детски вздёрнутых бровей на гладком, упрямом лбу появилась тонкая вертикальная морщинка, сигнализирующая о серьёзности и упорстве её обладательницы. Едва переступив порог травматологического отделения, девочка, доселе подпрыгивавшая от восторга и крепко державшая мать за руку, замерла, поражённая увиденным. Вцепившись в руку женщины, она так и шла до кабинета «завотделением», не отпуская её, а навстречу ей по коридору шаркали, ковыляли, передвигались на костылях, укутанные в бинты и пластыри дети. В её глазах рябило от перебинтованных ног, рук, голов, носов – каждый оказавшийся здесь ребёнок имел свою печальную историю, свой диагноз, но всех их объединял не по годам взрослый взгляд, полный надежды и стремления поскорее выздороветь и вернуться домой. Желание стать здоровыми, как Ритка, – вот что читала девочка в глазах этих маленьких страдальцев.
– Ты уже большая, Рита, должна понимать: здесь плакать нельзя. Я говорила тебе, что у меня серьёзная работа, и что я спасаю детей, которые родились больными или пострадали из-за недосмотра взрослых. Но эти дети ни в чём не виноваты. И если не помочь им сейчас, завтра может быть поздно, – говорила мама, глядя дочери прямо в глаза. – Сейчас я иду на обход, осмотрю своих маленьких пациентов, потом у меня по плану две операции, а в два часа мы с тобой вместе пообедаем, – стараясь приободрить дочь, закончила она.