Татьяна Сонная – Ты будешь моей (страница 5)
– Ой, смотри! Что это? – Вероника задирает голову вверх и смотрит на окна нашей квартиры.
Я открываю рот от удивления. Третий этаж! Старые, деревянные створки распахнуты настежь почти по всей квартире. Пару стёкол выбито, на асфальте валяются мелкие осколки. Как ещё соседи не подняли кипиш? Не понимаю. Обычно мама всё сразу же прибирает за собой. А тут такое. Музыка гремит так, что слышно на всю округу. Закрываю глаза и издаю полустон. Этого я и опасалась. Попала в самый разгар гулянки. Прижимаю ладошку к животу. Хотелось просто полежать в тишине, чтобы никто не беспокоил. От простой прогулки разболелся шов, да и на душе у меня ничуть не лучше состояние. Так паршиво, хоть вой. И куда мне податься?
– Пойдёшь? – Ника озадаченно чешет подбородок.
– А что делать? Посмотрю, может, спит пьяная. Приберусь и после отдохну.
– Давай я с тобой, проверим, что там, вместе. Вдруг тебе помощь понадобится!
– И что, ты будешь за меня драться? Моя отважная лисичка! – усмехаюсь я по-доброму.
– Конечно. Тебе лежать надо, отдыхать. А не это всё.
– Вот, Ника. Смотри, как это бывает, и цени свою маму, – выдаю я, не задумываясь, и тут же жалею о сказанном.
Подруга и без меня любит и уважает свою мать, ей мои советы без надобности.
– Я понимаю, – кивает она и шагает в подъезд вперёди меня. – Но всё равно. Я тебя не оставлю.
Вместе мы поднимаемся наверх. С каждым шагом понимаю, что мои силы и выдержка на исходе. Устала. От всего того, что происходит со мной. От несправедливости, из-за которой хочется плакать. Внутри закипает обида. А я ведь даже ни разу не расплакалась. И вправду. Где же слёзы? Может, легче бы стало. Но не выходит. Они словно комом застряли глубоко внутри и мучают меня.
Дверь в квартиру не заперта. Музыка орёт так, что не слышно собственных мыслей. Изнутри доносятся пьяные голоса. Ника опасливо заглядывает внутрь и переступает порог. Как я и предполагала, честная компания заседает на кухне. Мужские голоса. Женский смех. Звон тары и ужасный запах табака. Ненавижу. Как же я всё это ненавижу! Стиснув зубы, обхожу Нику и толкаю хлипкую кухонную дверь носком кроссовки.
– Васька! – удивлённый возглас маман при виде меня заставляет скривиться. – Дочка, а ты здесь какими судьбами?
– В смысле? – цежу сквозь зубы, одаривая гостей недобрым взглядом.
Трое мужиков помятой наружности, и, словно каждому по паре, в придачу две дамочки, с мамашей – три!
– Галина Валентиновна, а что это за прекрасная леди?
В разговор вступает поддатый дядька, с засаленными волосами, зачёсанными вперёд, чтобы прикрыть внушительную плешь на темечке. Он расплывается в беззубой улыбке и, поднявшись мне навстречу, протягивает ладонь для пожатия. Покосившись на немытую конечность, испачканную то ли в мазуте, то ли просто в грязи, демонстративно складываю руки на груди и задираю нос.
– Веничка, не обращай внимания на дочь. Вася у нас кровей-то голубых. Вся в папашу своего. Он же у нас археологом был, так и сгинул где-то в очередной своей экспедиции на севере. А мне вот. Подарок оставил. А я с её характером мучаюсь все восемнадцать лет. Строптивая больно.
– Так мы быстро девочку уважению научим, – подхватывает разговор рядом сидящий мужик и, усмехнувшись, косится в мою сторону. – Могу ремень снять. Для лучшей усвояемости материала, так сказать.
Мама заливается хохотом, присутствующие дамочки поддерживают её веселье. Поднимается раздражающий мои слуховые рецепторы шум, похожий на карканье ворон. Морщусь.
– Да вы что! Совсем?! – вылетает из-за моей спины Ника. – Вы кто вообще такие?! Кто вам право дал тут ремнём грозить. Василиса уже совершеннолетняя, чтобы её воспитывать! И вообще она после операции! Только попробуйте её пальцем тронуть!
– Какой операции? – мама моргает пьяными глазами и растерянно оборачивается на собутыльников. – Сергей же тут на днях забегал. Сказал, ты с ним. Теперь у них живёшь. Я, конечно, расстроилась сначала, что ты мне сама не сказала, но потом даже обрадовалась. Счастье дочки важнее. Ну подумаешь, не сразу сообщила. Ещё успеется. А про больницу ни слова. Мы вот и отмечаем тут…
– Мам. Ты что забыла, как за мной скорая приезжала? – уронив руки, спрашиваю её, а у самой начинает дрожать нижняя челюсть.
– На скорой? – она озадаченно пожимает плечами. – Так это… я…
– Сергей меня избил, я… я… из-за него попала на операционный стол и теперь… теперь… – задыхаюсь от возмущения и обиды, но не позволяю эмоциям взять верх, и оставляю самое важное при себе.
Не станет она меня жалеть! Нет смысла говорить!
– Дочка! Что же ты натворила-то?
Фраза мамы меня буквально прибивает к полу! Я? Натворила я?!
– Ничего! Мама, он просто скотом оказался! Он обманул меня! Изменил!
– Дак, это с кем не бывает, – она разводит руки в стороны и глупо улыбается.
Криво накрашенные яркой помадой губы некрасиво кривятся.
– Все мужики изменяют. Что ж теперь? Сходи к нему, повинись. Может, и наладится.
– Что?! Ты с ума сошла? Совсем мозги пропила?!
Не успеваю среагировать, как мне прилетает звонкая пощёчина. Прижав к лицу ладонь, бешеными глазами смотрю на родительницу и понимаю, что это финал! Моё терпение лопается, как мыльный пузырь! Всё! С меня хватит!
Сбоку раздаётся громкий возмущённый возглас Ники, и неожиданно музыка отключается. Пьяные гости недовольно бухтят. Мама отпихивает меня в сторону и застывает в дверном проёме.
– Добрый день, уважаемые хозяева, – этот мужской баритон я узнаю сразу же. Козырев. – Какая неожиданная встреча, – он смотрит на меня сверху вниз и ухмыляется. – Василиса Михайловна.
Соседи всё-таки подсуетились. Зря сомневалась. Блюститель порядка прибыл!
Глава 6
Поправив форменную рубашку, мужчина осматривает всех присутствующих и ухмыляется. Притихнув, гости будто бы даже трезвеют, маман же приветливо расплывается в улыбке.
– Игнатушка, какими судьбами? Неужто по старой дружбе решил в гости забежать?
– Нет, Галина, друзей таких, как ты, и даром не нужно, – высокомерно бросает он в ответ, и мама растерянно отступает.
Козырев поворачивает голову в мою сторону и, внимательно присмотревшись, удивлённо вскидывает брови.
– Твоя что ль?
– Да, да! Дочка, единственная, – лебезит моя родительница перед новоприбывшим, и я закатываю глаза.
Зло поджимаю губы и отворачиваюсь от них. Лучше смотреть в стену. Как же меня раздражает вот такое маменькино поведение. Прямо, как дворняжка бездомная в глаза этому мужлану заглядывает. Всё никак не поймёт, что с таким образом жизни, ей мужчину приличного не заинтересовать. Выпивохи одни только и шастают по квартире. Этот хоть и не похож на злоупотребляющего алкоголем, но вариант явно проигрышный. На пальце кольцо, характерец не айс, внешность отталкивающая, лысоватый и лишний вес.
– Воспитываешь? – мужчина в форме издаёт противный смешок.
– Угу, больно характерная. Морока с ней. Что ни скажу, в штыки принимает! Спорит. Никакого сладу с ней.
– Да я успел заметить. Довелось пообщаться, – Козырев скребёт толстыми пальцами короткую щетину на подбородке.
Морщусь от неприятного звука. Кажется, меня сейчас всё раздражает. Даже тяжёлое дыхание этого незнакомца. У него что, хронический насморк? Или астма? Пыхтит как бегемот!
– Так ты по её душу? Натворила что-то? – всплеснув руками, мама округляет глаза, и я поднимаю на неё возмущённый взгляд.
Когда это я вообще доставляла ей неприятности? Училась хорошо, танцы посещала исправно. Дома порядок, друзей не водила, всё больше сама по гостям бегала. То накормят люди добрые, то что-то из одежды сунут из жалости. Я старалась ничего не брать. Стыдно побираться. Но от еды никогда не отказывалась. У мамы вечно на меня времени не хватало. То работа, то пьянки. Болею ли я, голодная ли, ей было всё равно! И даже не смотря на такое отвратительное отношение родительницы ко мне, я всегда старалась быть примерной дочерью! И что в итоге? Не заслужила даже капельку любви? Почему? За что? Сжав кулаки, молча взираю на Галину Валентиновну. Если сейчас она не встанет на мою сторону, я уйду и больше никогда не переступлю порог этого дома!
– Ну как сказать, – мент продолжает чесаться, перебравшись на затылок. – Инцидент с ней произошёл нехороший. Дело подсудное. Не понимаю, зачем ей подобные неприятности, когда можно же всё тихо-мирно решить.
Мама непонимающе хлопает глазами.
– Парень тут один по молодости-глупости дел натворил. Девочку вашу слегка потрепал. Он раскаялся. Сам не свой от переживаний! Жалко парня. Молодой ещё. Испортит она ему жизнь своим упрямством. Понимаешь, Галина?
Икнув, родительница отрицательно качает головой.
– И дело такое, семья там не из бедных. Деньги предлагают, на реабилитацию. Что б подлечилась кровинушка твоя, привела себя в порядок. Она потом остынет, а сделанного уже не вернуть. Ну зачем парнишке судимость и проблемы с правоохранительными органами?
– Сколько? – облизнув губы, мама стреляет глазами в мою сторону.
– Ну не мало. Точно не обидят, слово даю. Я могу посодействовать, ну что б не обманули и всё прошло гладко. Только вот девочка твоя упрямится, отказывается идти навстречу.
– Ты что меня продать собралась? – шагнув к матери, я больно хватаю её за руку.
– Ну почему же сразу продать? С тобой вроде как всё в порядке, а деньги нам не помешают, – отдёрнув руку, шипит мать, потирая ушибленное место.