Татьяна Сонная – Ты будешь моей (страница 6)

– Да вы что, теть Галя! Она же в больницу из-за него попала. Я сама лично, пока вы тут… заняты были, за Васей ухаживала, моя мама помогала! Не слушайте его! Он вам подачку кинет, а Серёга будет и дальше безнаказанно разгуливать и девушек обижать! Так нельзя! Должно же быть всё по справедливости! – тут уже, не сдержавшись, в разговор вступает Ника.

У неё даже голос от возмущения дрожит.

– Ты и твоя мамаша меня вообще мало интересуете. Вечно суёте свой нос куда не нужно, – фыркает родительница, потирая ладошки. – Вася, не слушай их. Нам деньги нужнее, чем какая-то там справедливость. Наряд тебе новый купим. Платье, туфельки. Ты же хотела новые шмотки?

– Нет, я замуж хотела, за любимого мужчину. А он об меня кулаки почесал. А ты теперь пытаешься на этом денег срубить, – чеканю я каждое слово и мать глядя на меня медленно бледнеет. – А вы думаете, что получится вот запросто откупиться? – это я уже обращаюсь к дяденьке в форме. – Как вы, интересно, с Добрыниными договариваться будете? Они-то точно деньги не возьмут, в отличие от моей… матери.

– А ты, девонька, не переживай, найду и к ним подход, – Козырев бычится, глядя на меня. – Ты лучше подумай, вроде девка не глупая. Если надо, Серёга извинится.

– Не нужны мне его извинения, – шиплю я дикой кошкой.

– Мы возьмём деньги, – тянет мать, дёргая меня за руку.

Прожигаю её взглядом. Вот и всё! Она сделала свой выбор. На глазах у свидетелей обменяла дочь на бумажки! Я старалась быть для неё хорошей. Я делала всё, что могла. Больше мне оставаться тут не за чем. Или сейчас, или никогда. Разворачиваюсь и иду в свою комнату. Каждый новый шаг отзывается резью внизу живота. Шов тянет так, что от боли темнеет в глазах, но злость и обида подгоняют меня, придавая сил.

Вынимаю из-под кровати старенький, обшарпанный чемодан на маленьких колёсиках. Даже не знаю, откуда он взялся, от кого достался по наследству, да и неважно. Расстегнув молнию, откидываю крышку и лечу к шкафу. Распахнув дверцы, начинаю сгребать с полок свои вещи и прямо так, ничего не складывая, кучей скидываю в чемодан. Добра у меня не особо много, поэтому справляюсь я за считанные минуты. Влетев в комнату следом за мной, Ника растерянно наблюдает за происходящим. Прижав рук к груди, она испуганно хлопает ресницами.

– Давай я тебе помогу, – наконец спохватившись, она опускается на пол и начинает собирать всё, что упало мимо. – Вась, да и правильно! Поживёшь пока у нас. Мама не будет против. Я уверена.

– Ника, спасибо тебе, – подхожу к подруге и, опустившись рядом на колени, крепко обнимаю её. – И прости за всё это. Давай поскорее уйдём отсюда. Не хочу больше оставаться ни секунду в этом доме!

– Вася! – мама преграждает мне дорогу в прихожей, но я отталкиваю её и прохожу мимо, усердно волоча за собой потяжелевший чемодан. – Ты куда собралась? Я тебе не разрешала!

– Я совершеннолетняя, и мне твоё разрешение не нужно! – бросаю ей, даже не обернувшись.

Ника спешит следом.

– Дай мне! Василиса, – выхватив из моих рук чемодан, она ловко перетаскивает его через высокий деревянный порог.

– Галина Валентиновна, я вижу вы в глазах дочери совсем не авторитет, – с досадой подначивает Козырев, и красное лицо мамы багровеет ещё больше.

Мужчине явно не нравится исход беседы. Ведь он почти праздновал победу. А тут ситуация неожиданно вышла из-под его контроля. Такого поворота событий он совсем не ожидал.

– Что ж, раз от денег ваша дочь отказалась, тогда обсудим причину, по которой я, собственно, и оказался здесь. Соседи накатали на вас жалобу. Нарушение…

О чём там пошёл разговор дальше, я уже не слышала, но это и без того понятно.

Выбравшись из подъезда, ищу глазами лавочку в укромном месте. Хочется поскорее уйти подальше от дома, но сил совсем нет. Мне просто необходимо присесть и отдохнуть. Хотя бы на несколько минут.

Спрятавшись с Никой в тени разросшегося куста сирени, со стоном опускаюсь на скамью. Прикрыв глаза, ненадолго расслабляюсь. Слава богу, сразу легчает. Значит, на дорогу до дома Ники сил у меня точно хватит. А там спокойно отдохну и обдумаю, как буду жить дальше.

Глава 7

К дому Вероники добираемся непривычно долго. На подходе к подъезду мой запас сил практически обнулен, еле волочу ноги, но я упрямо шагаю вперёд, держа спину прямой.

Всю дорогу угрюмо молчу, подруга тоже понимающе помалкивает. Если бы она и начала беседу, я бы просто не смогла ответить. Горло жгут злые слёзы, которые так и не выходят наружу. Сглатываю горький ком и вздыхаю.

Слава богу, всего-то второй этаж, иначе мне пришлось бы совсем туго. Ника вставляет ключ в замок, и я позволяю себе издать стон облегчения. Подруга закатывает чемодан в прихожую и пропускает меня вперёд себя.

Жанна Юрьевна выходит к нам навстречу в кухонном фартуке, её руки испачканы в муке. Взглянув на мои вещи, она сразу же смекает, в чём дело, и сокрушённо качает головой.

– Ну что ж, в тесноте да не в обиде. Мы своих не бросаем, – произносит женщина, грустно улыбнувшись, я выдаю вялую улыбку в ответ. – Давай-ка, милая, пока приляг, не нравится мне твоя бледность, – она отступает в сторону, пропуская нас с Никой в комнату. – Вещи позже разберём. Отдохни, а потом поужинаем. Что и как у нас устроено, ты знаешь, – смотрит на Нику. – Доченька, давай диван свой подготовь. Плед кинь. Позже постель чистую постелем. А пока Василиса отдыхает, мы с тобой варенички долепим. Поможешь мне. Там немного осталось.

Присев на мягкий диванчик, осторожно откидываюсь на подушку и прикрываю глаза. Хорошо, тихо. Под спокойную болтовню, доносящуюся с кухни, не замечаю, как отключаюсь.

Короткий беспокойный сон обрывается внезапно.

– Вась. Василиса, – меня легонько треплют за плечо.

Вздрогнув, испуганно открываю глаза.

– Тише, тише, это я, – Ника сидит рядом со мной на корточках и нежно улыбается. – Пойдём кушать вареники. Мы уже и налепили, и сварили. Сметанку открыли. Идём.

Пыхтя, поднимаюсь на локтях. Улыбнувшись, сладко зеваю. Поспала от силы часок, а взбодрилась, словно ночь провалялась. И отлично. Моргаю, прогоняя дрёму. Надо же, даже сон успел присниться. Парень какой-то незнакомый. Странный. Волосы светлые, почти белые, взгляд такой холодный, колючий, даже зябко стало, не по себе. Но вот внешность его меня зацепила, прямо ангельская. Зависаю, пытаясь воспроизвести по памяти черты лица незнакомца, ничего не получается. Стерлись все воспоминая, словно и не было ничего. Остался только расплывчатый образ. Жаль. Что-то в нём было такое, необъяснимо притягательное. Усмехаюсь. Не в реальности, так во сне! Вздыхаю, и поднимаюсь на ноги. Ника топает впереди и постоянно оборачивается. Неугомонная. Переживает за меня.

– Ты как?

– Спасибо, отдохнула и снова хочется жить, – старательно изображаю веселье и широко улыбаюсь, чтобы успокоить её.

– Сейчас поедим, и жизнь ещё более яркими красками заиграет, – подмигивает мне девчонка, и я согласно киваю.

За ужином обсуждаем планы на ближайшее будущее. Я всё больше понуро молчу и слушаю.

Ника поступила в НГУ* на журфак. Она в восторге от своей будущей профессии и в предвкушении студенческой жизни. Новосибирск. Большой город, радужные планы. Прекрасно. Я же, в отличие от неё, впустую потеряла драгоценное время. Точнее, потратила его на Сергея, и соответственно не позаботилась о своём будущем. О том, чтобы я попробовала поступить в вуз, да ещё и уехала учиться в Новосибирск, у нас даже речи не было. Сергей был против, а я просто повелась на его манипуляции и решила остаться в нашем захудалом городке. Думала, он из-за любви не желает меня отпускать. Теперь-то я понимаю, насколько была глупа и слепа. Не было ему до меня никакого дела. Чисто мужской эгоизм.

Жаль, что и маме, моё образование совершенно не важно. Она больше переживала о том, скоро ли я начну полноценно работать и приносить домой деньги. Мои копеечные заработки в танцевальной школе её не устраивали. Она очень часто попрекала меня тем, что я бесполезна в свои годы.

Ничего. Я не стану раскисать. Мне всего восемнадцать, и я всё успею. И учиться поступлю и профессию хорошую получу. Главное, у меня есть цель. Открыть собственную школу танцев. И я её осуществлю во что бы то ни стало. Больше ни один мужчина не встанет у меня на пути!

Ника тихо посапывает рядышком, а я всё никак не могу уснуть, смирно лежу, таращусь в потолок. На часах давно перевалило за полночь. Перебирая в голове варианты дальнейшего развития событий, всё не могу придумать, как мне жить дальше. Танцевать нельзя как минимум два месяца, значит, моя подработка, приносящая хоть какие-то деньги, отпадает. Другой подходящей работы у меня нет. Да и что я сейчас могу? Мне даже ходить и стоять длительное время сложно. А сидеть на шее у Ники и её мамы, стыдно. Козырев говорил о деньгах, которые отец Сергея готов выложить за спасение своего сыночка. Малодушно допускаю мысль поиметь с их семейки немного средств, но тут же гоню её прочь. Нельзя. Если возьму деньги, то чем я лучше матери? Вздыхаю и тихонько поворачиваюсь на бок. Сон приходит только на рассвете. С утра меня ждёт тяжёлая голова и так и не решённая проблема.

Глава 8

Как бы я ни храбрилась, пытаясь на второй день пребывания в доме Ники сбежать на поиски работы, Жанна Юрьевна наотрез отказалась выпускать из дома. Меня кормили, холили и лелеяли целую неделю. Я окрепла, отдохнула и отоспалась на полгода вперёд. На седьмой день, сославшись на срочные дела, сбегаю из квартиры.