Татьяна Солодкова – Огненный Зверь (страница 5)

– Что за… – пробормотала я и поднесла руку ближе к лицу. Как такой ожог может получиться от прикосновения человеческой руки?

Прямо на моих глазах на коже появлялись все новые и новые волдыри, словно пузырьки воздуха на поверхности кипящего супа. Я в ужасе закричала и бросилась прочь из комнаты, в панике, естественно, споткнулась и растянулась посреди пола, кажется, разбила вторую коленку. Но коленка и падение меня сейчас мало волновали, боль в обожженной руке настолько усилилась, что я не могла подняться с пола.

Закричала, катаясь по полу, не в силах вынести эту боль. В моей душе затеплилась надежда: может, убийцы ушли недалеко и смогут услышать мой крик, вернутся и добьют меня? Никогда в жизни я не испытывала такой боли. Однажды я сломала ногу, но по сравнению с этим, то были цветочки. Я согласилась бы пройти полквартала на сломанной ноге, чем терпеть это.

Мой крик превратился в вой. Я стала терять рассудок, больше не понимала, кто я и где нахожусь. Не было ничего, кроме этой всепоглощающей боли в моей руке и разливающейся по всему дальше телу. Внезапно рука запылала огнем, но не метафорическим, а самым настоящим пламенем, оно охватывало мою кожу и поднималось выше к плечу…

Это было последним, что я видела. С потерей сознания пришло облегчение.

Глава 2. Второе «я»

Пищал будильник.

Я резко распахнула глаза и села на кровати. Сонливости как не бывало, я чувствовала себя бодрой, отдохнувшей и готовой на подвиги. Вздохнула полной грудью и… и вспомнила обо всем, что со мной произошло.

Вскинула руку. Рука как рука, ни ожогов, ни шрамов, на коже ни царапинки. Включила свет и еще раз все внимательно осмотрела, поворачивая руку и так и эдак. Ничего.

– Ух-х! – я шумно выдохнула. – Приснится же такое!

Мое подсознание сыграло со мной злую шутку. Реальные события вчерашнего дня наложились на больную фантазию, и моя память не сообразила, что реальность перешла в сон.

Ну конечно же! Поговорила с Ниной Ивановной, она вежливо, но настойчиво выпроводила меня вон, а я так устала за день и перетрусила из-за заставшей меня врасплох грозы, что просто на автопилоте добралась до машины, приехала домой и завалилась спать. Вот и приснилась такая дребедень.

Я снова поежилась, вспоминая свой сон. Жуть какая. Вроде бы и ужасов никаких по телевизору не смотрела. Наверное, это все гроза.

Спрыгнула с постели и тут же сама себе удивилась: я, прыгаю с утра?

И тут же продолжила свои «подвиги» и проскакала на одной ноге до ванной.

– Вау! – Расплылась в довольной улыбке.

Выходит, я была права, когда раздумывала о тарзанке: глоток адреналина – и я прямо ожила. Никакой обычной сонливости, ни ненависти, ни жалости к себе, от которых в последнее время хотелось выть. Я уже очень давно не вставала с утра в таком хорошем настроении.

Напевая себе под нос, приняла душ, на этот раз не ледяной, чтобы проснуться, а теплый и неторопливый.

Я не проспала, поэтому времени у меня было предостаточно. Отправилась на кухню, чтобы сделать привычный для себя утренний кофе, но передумала и заварила свежий чай.

Какое прекрасное утро!

Я распахнула окно и еще несколько минут наслаждалась свежим воздухом и наблюдала, как просыпается город. В спальном районе воздух был не слишком загрязнен выхлопными газами, и я с наслаждением проторчала в окне добрых десять минут.

– Какой прекрасный день! Какой прекрасный пень! Какой прекрасный я и пе-сен-ка-а-а мо-я-я-я! – пела я, одеваясь.

Испорченные вчера туфли, конечно, жаль, но…

– Неудачу эту мы переживем! – тут же нашлась песенка на тему, и я перестала расстраиваться.

В знак протеста обычным серым будням надела брюки, а не юбку, балетки, а не шпильки, а волосы собрала в «конский хвост» на затылке.

Внимательно вгляделась в свое отражение в зеркале. Выспалась я и правда замечательно: ни следа синяков под глазами. Хмыкнула, покрутив в руках баночку с тональным кремом, и поставила ее на место – сегодня он мне точно не пригодится. И я решила ограничиться только тушью для ресниц.

– Чудно! – прокомментировала своему отражению свой сегодняшний внешний вид, подхватила ключи от автомобиля и выскользнула за дверь.

***

Погода была под стать моему настроению: с самого утра светило солнце. Я ехала с опущенными стеклами и наслаждалась ветром в лицо. Даже по радио вчерашние заунывно-депрессивные песни для одиноких женщин сменились на бодряще-позитивные, и я подпевала каждой до самой работы.

Когда уже припарковалась под нашим офисом, зазвонил телефон. «Мамочка», – высветилось на экране. Я мгновенно напряглась. Мама никогда не звонит мне перед работой.

– Мам, что случилось?! – Я быстро нажала на клавишу принятия вызова, чувствуя, как учащается пульс.

– Ну почему сразу случилось? – недовольно проворчала мама. – Я что, не могу своей дочке позвонить с утра пораньше?

Ух, от сердца отлегло. И почему мы все такие пуганные, что на неожиданный звонок родственников отвечаем не радостным приветствием, а фразой: «Что случилось»?

– Конечно можешь! – Ко мне немедленно вернулось хорошее настроение. – Доброе утро, мамочка!

– Ты подозрительно позитивна, – заметила она.

– Выспалась! – Я выбралась из машины. – Мамуль, так ты что-то хотела? А то я на работу опоздаю.

– Ничего особенного. Доброго утра пожелать.

Но так просто меня не проведешь, я тут же почувствовала, что мама что-то не договаривает.

– Говори как есть, – попросила я.

Мама еще помолчала пару секунд.

– Сон дурной приснился, – призналась она наконец, – кошмары всю ночь. Я за тебя испугалась. – На этот раз ее молчание означало смущение.

– Про что сон? – беспечно поинтересовалась я.

– Ничего особенного, – все еще не сдавалась мама. – Просто предчувствие какое-то нехорошее. Будь осторожнее, хорошо?

– Конечно, мамочка! – по-прежнему позитивно отозвалась я. – Целую, мамуль, вечером позвоню!

Закинув телефон в сумку, я отправилась на работу. Как ни странно, мамино дурное настроение мне не передалось. Утро было таким чудесным, что не хотелось тратить ни минуты на сны и дурные предчувствия. Ну и что, что сон, вот мне сегодня тоже жуть что приснилось, но все это фантазии и не стоит об этом думать.

Край моего сознания отметил, что подобная беспечность мне никогда не была свойственна, но я немедленно отбросила и эту мысль. Вот проснусь завтра, как всегда, не с той ноги и подумаю тогда. А сегодняшний день я решила назвать Днем Позитива.

Мне снова повезло: Лосева с утра в офисе не оказалось, и я спокойно начала заниматься своими повседневными делами с документами без утренних упреков и оскорблений.

Где-то через час моей счастливой работы ко мне заглянула Светлана.

– Лось на пастбище? – подмигнула мне она.

– Ага, – довольно подтвердила я, – пасется где-то, травку щиплет.

Света смерила меня подозрительным взглядом.

– Ты чего такая довольная?

– А не знаю. – Я пожала плечами, вскочила со стула и протанцевала к полке с папками в другом конце помещения.

Светлана по-прежнему не сводила с меня глаз, видимо, оценивая мой внешний вид.

– Ни разу не видела тебя без юбки и шпилек, – прокомментировала она, подтвердив мое предположение.

– А еще без дурацкой шишки на голове, а-ля училка? – усмехнулась я.

Действительно, все, что я с собой делала в последние годы, сегодня казалось мне абсурдным и не требующим стольких усилий – потерянное время.

Светлана молча кивнула, у нее даже рот приоткрылся от удивления. Наверное, я правда вела себя странно, но я так хорошо себя чувствовала, что меня это не волновало.

– Изка, ты такая странная, – протянула она, вторя моим мыслям, а потом сделала вывод в своем духе: – Замуж тебе надо, пока башню совсем не снесло.

Я замерла с протянутой рукой к папке на верхней полке стеллажа. Меня накрыла волна жгучего раздражения. Я чувствовала, как это раздражение растет внутри меня, пока не поглотило всю целиком. Меня давно подмывало прямо сказать ей, чтобы она перестала комментировать отсутствие моей личной жизни и занялась своей. Мы не подруги, а всего лишь коллеги, приятельницы, единственные женщины в мужском коллективе, держащиеся вместе, но не…

Дальше я не думала, меня понесло, словно лавину прорвало. Как много времени в своей жизни я потратила, сдерживаясь, контролируя себя, пытаясь не выглядеть глупо или не обидеть, или не нарушить субординацию, но сегодня со мной точно было что-то не так, и, черт возьми, мне это нравилось.

Я резко повернулась и двинулась в ее сторону.

– Никогда. Больше. Не говори. О моей. Личной. Жизни, – прошипела, чеканя каждое слово. Светлана попятилась от меня, но я продолжила наступать. – Не надо перекладывать на меня свои комплексы. Я еще молода и успею выйти замуж. И ровно тогда, когда посчитаю нужным. И я не стану, как ты, выскакивать за первого встречного, только потому что «тридцатка» не за горами, а потом плакаться коллегам каждый день, что и тошнит от него, да на старости лет одной остаться страшно.

– Изка, – пискнула та, продолжая отступать к двери, – я…

– Я прошу прощения и больше никогда не буду говорить о том, что меня не касается, – подсказала я каменным голосом, подозревая, что выражение лица у меня было соответствующее.