Татьяна Солодкова – Ловя момент (страница 23)

Хмыкаю.

– Вообще-то, есть не одна порода лысых кошек.

– И собак. – Ди закатывает глаза. – А еще на Новом Риме пару лет назад вывели новую породу лысых хомячков. Я слежу за новостями. Кошка должна быть пушистой, и точка.

– Мисс, да вы консервативны.

– Мне все так говорят. А я отвечаю: не нравится – не ешь.

Усмехаюсь и не развиваю тему. Ссориться с Ди с самого утра в мои планы не входит. Также не спрашиваю и о матери девушки, хотя любопытство присутствует, но не хочется портить собеседнице настроение. Меня бы точно не обрадовало, начни она интересоваться судьбой моей биологической матери. Кажется, Дилайла решила, что она умерла, как и отец. Оно и к лучшему. Хотя, может, и умерла, откуда мне знать.

Около получаса возимся с оладьями. У меня прекрасно получается управляться левой рукой. Ди ворчит, но выполняет все мои указания. Зарабатывает два ожога на ладони от раскаленной сковороды, после чего я берусь доделать сам и отправляю ее держать поврежденную руку под струей холодной воды.

– Нет, это анахронизм – считать, что место женщины у плиты, – возмущается девушка, стоя у раковины. – Живодерство, а не занятие. А твоя приемная мать правда любит готовить? Она домохозяйка?

Выкладываю на тарелку очередную порцию оладий и оборачиваюсь.

– Почему – домохозяйка? – Улыбаюсь, представив Морган в переднике, проводящую сутки на кухне. – Она очень занятая женщина. Готовка – это по желанию и для души.

– Как это может быть по желанию? – ужасается Ди.

Пожимаю здоровым плечом.

– Ради меня. – По-моему, это очевидно.

Дилайла смущается и отворачивается.

По мне, так готовить несложно и даже интересно. Возможно, если бы мне приходилось делать это изо дня в день и в качестве постоянной повинности, я имел бы по этому поводу другое мнение. Но время от времени – это неплохая тренировка фантазии.

– Ты поэтому решила стать пилотом, чтобы, не дай бог, не стать домохозяйкой? – Заканчиваю и вручаю Ди сковороду, чтобы она ее помыла. Вот с этим одной рукой не справлюсь.

Девушка молча и аккуратно перехватывает утварь, чтобы снова не обжечься. Бросает на меня взгляд, ясно говорящий: «А тебе что за дело?»

Мне дело есть. Мне любопытно.

– Мне нравится летать, – отвечает. – Что здесь такого? Тим и папа говорят, у меня неплохо получается.

– Будешь пробовать в следующем году?

– Смеешься? – Ее губы трогает улыбка с налетом горечи. – Да и на Лондор нам теперь путь заказан в любом случае.

– Кстати, да. Почему Лондор? – интересуюсь между делом, убирая со стола уже ненужные предметы

– Миранда Морган, – просто отвечает Ди. – Она потрясающая.

Что есть, то есть. Я первый трижды за в поддержку этого утверждения.

– Морган сказала, что ты отлично сдала тесты, тебе отказали только из-за устного ответа. Если бы ты попробовала на следующий год, у тебя были бы неплохие шансы.

– Что-что? – ахает Ди. Она стоит у раковины, держит сковороду за длинную ручку, а вид у нее такой, будто еще минута – и сковородка окажется на моей голове.

– Что? – переспрашиваю невинно.

– Ты настолько на короткой ноге с Мирандой Морган, что можешь спрашивать ее, почему не взяли того или иного абитуриента?!

А, она об этом.

– Ну да, – признаюсь.

– Ты такой хороший студент, или твои родители настолько значимые люди? – спрашивает в ответ прямо.

– А то и другое выбрать нельзя?

Губы Ди тут же превращаются в прямую линию.

– Понятно, – коротко бросает в мою сторону и убирает сковороду на полку. В мою голову она так и не прилетела.

Мне тоже понятно, какие выводы сделала Дилайла: мои родственники настолько богаты и влиятельны, что Морган не смеет сказать и слова против их обнаглевшего чада. Ладно. Все равно, если я сейчас заявлю, что ее кумир и есть моя приемная мать, она только решит, что я выдумываю, чтобы произвести на нее впечатление.

Раздаются шаги, первым появляется Тим, за ним Норман, потихоньку подтягиваются остальные.

– Чем это так пахнет? – щурится и принюхивается Томас.

К тому времени я уже вышел из-за стойки и позволяю Ди принимать похвалу единолично. Да и нет у меня гарантий, что половина экипажа не откажется от завтрака, узнав, что я приложил к нему руку.

– Сестренка, ты сегодня в ударе! – откровенно ржет Дилан. – Вот уж не подозревал в тебе такие таланты.

– Отвали, – привычно и не зло огрызается Дилайла. – Я проиграла вчера в карты. Даже не мечтай, что это повторится.

Дилан продолжает подкалывать сестру, она адресует ему неприличный жест.

Все уже успевают рассесться и приступить к трапезе, как последним на пороге появляется капитан. И его выражение лица не предвещает ничего хорошего, потому что в руке Роу держит того самого робота-уборщика, который прошлой ночью успел сбежать с камбуза.

Повисает гробовое молчание.

– А я предупреждал, – негромко произносит Норман, но в наступившей тишине его прекрасно слышат все.

Капитан окидывает взглядом команду, а потом останавливает его на мне.

– Тайлер, на выход, – кивает в направлении коридора, из которого появился. – Остальным – приятного аппетита.

– Папа, может быть, позавтракаешь? – Ди делает попытку его остановить.

Заступается за меня или просто хочет избежать скандала? В любом случае, успеха она не добивается. Роу передергивает плечами и повторяет:

– На выход. Живо.

Спорить бессмысленно. То, что капитан хочет устроить мне взбучку, очевидно. Но тот факт, что он намерен сделать это без свидетелей, заслуживает уважения.

В молчании идем по коридору. Капитан – впереди, я – сзади. Он даже не оборачивается, чтобы удостовериться, что следую за ним, уверен, что не сбегу. Тут он прав, бежать мне разве что в открытый космос.

Скоро понимаю, что направляемся мы не куда-нибудь, а в мою каюту. А то, что она довольно далеко от камбуза, дает капитану возможность не сдерживаться – как бы он ни орал, остальные ничего не услышат.

Джонатан и не сдерживается. Едва дверь моей каюты закрывается за нашими спинами, он размахивается и швыряет несчастного робота об стену. Звон металла, по полу катятся мелкие детали. Жаль, прекрасный аппарат, может быть, удастся починить…

– Кто дал тебе право хозяйничать на моем корабле?!

Моральный долг? Нет, ответ так себе.

– Никто не давал, – отвечаю правду.

– Верно! Никто не давал! – бушует капитан. – Никто не прикоснется к роботам на этом корабле! Ясно тебе? Никто!

Лицо красное, разъяренное, глаза неестественно выпучены. Это не напускной гнев, Роу действительно взбешен.

– Почему? – спрашиваю прямо. – Потому что эти вещи ассоциируются у вас с вашей покойной женой?

Я и раньше об этом подозревал, но излишне эмоциональная реакция капитана говорит сама за себя.

После этого, по сути, риторического вопроса на меня обрушивается пощечина. Не удар в челюсть, а именно пощечина. Как ребенку или как женщине. Вижу, как поднимается его рука, могу увернуться, могу перехватить своей левой, но стою и не дергаюсь.

Щеку обжигает, голова по инерции отклоняется в сторону, но я снова упрямо поворачиваюсь к капитану. Второго удара не последует, почему-то не сомневаюсь.

– Не говори о том, чего не знаешь, – шипит Роу, но уже не кричит.

– Не знаю, – признаю, – но догадываюсь.

Что бы ни случилось с матерью Ди, очевидно, что она была механиком и отвечала не только за технику на этом судне, но и за порядок. Именно поэтому капитан так и не нанял постоянного механика – хотел сохранить это место за призраком.