Татьяна Солодкова – Ловя момент (страница 22)

– Смеешься?

Ах, да. Приглашаю девушку в каюту, где собираюсь переодеваться.

Вообще-то, я мог бы одеться и в ванной, но так уж повелось, что семейство Роу считает меня маньяком, с которым нужно держать ухо востро.

– Жду тебя на камбузе через десять минут, – заявляет Ди и разворачивается, чтобы уйти. – Завтрак через час, – напоминает уже через плечо.

– За час я испеку тебе пирог! – кричу вслед.

Не оборачивается. Ясное дело, мы же гордые.

***

Появляюсь на камбузе через четверть часа. Ди сидит прямо на барной стойке, нетерпеливо болтая ногой в воздухе. Больше в помещении никого нет. Как и моего вчерашнего робота-уборщика – выполнил работу и поехал дальше.

Осматриваюсь, оценивая результат. Стало значительно чище. До верхних полок уборщик этой модели, скорее всего, не добрался, но и так разница бросается в глаза.

– Идеи есть? – спрашивает Ди. Видимо, ей очень хочется доказать остальным, что умеет проигрывать.

Подмигиваю.

– У меня всегда полно идей.

– Хвастун, – фыркает девушка. И звучит это не шуточно, а обвинительно.

Ладно, я уже понял, она составила обо мне мнение, и ничто не способно его изменить. Досадно, но мы ничего друг другу не должны – это факт. Пора начинать думать, куда податься с Альберы, пока меня не настигла лондорская служба безопасности. Как только до меня доберутся люди дяди Рикардо, мне еще долго предстоит топтать поверхность родной планеты – путь за ее пределы мне заказан на долгие годы.

Пожимаю плечом в ответ на последнее замечание и иду за стойку. Дилайла спрыгивает на пол и поворачивается ко мне, однако присоединиться не спешит.

– И чего ты ждешь? – любопытствую.

– В смысле? – Мгновенно напрягается.

Да что ж такое? Люди, вас тут всех били, что ли?

– В прямом, – усмехаюсь. – Я, что ли, буду готовить? Я обещал помочь, а не сделать за тебя.

Лицо девушки расслабляется. Мне кажется, она даже смущается своей реакции.

– Нет в мире джентльменов, – вздыхает с наигранной грустью – пытается замаскировать неловкость шуткой.

– Вымерли, ага, – подтверждаю и думаю о том, что семейка Роу способна загубить в зародыше все джентльменские порывы. Откроешь перед девушкой дверь – тебя тут же обвинят в домогательствах.

– Так что будем делать? – торопит Ди. Смотрит на часы, морщит лоб. – Сорок минут осталось.

– А что бы ты хотела? – интересуюсь ее вкусами с вежливой улыбкой, но тут же получаю взгляд, полный негодования. – Ладно-ладно, – сдаюсь. – Будем готовить оладьи.

– Почему их? – спрашивает Дилайла и прикусывает губу в ожидании ответа, а я смотрю на ее губы и понимаю, что мне все-таки чертовски хочется изменить ее мнение обо мне.

– Почему бы и нет? – отвечаю вопросом на вопрос, пока пауза не слишком затянулась.

Мнение изменить хочется. Но тут два пути: или пытаться остаться на «Ласточке» после Альберы, или сдаться. Потому что за оставшиеся дни максимум, чего я сумею добиться, это уговорить Ди сыграть со мной еще раз в карты. Если очень повезет – в шахматы.

– Ладно, – пожимает плечами. – Ты – шеф.

Было бы лестно, если бы это касалось не только кулинарии.

Роюсь в ящиках, нахожу подходящие сухпайки, засохшее камнеподобное масло из холодильника и пачку муки – в заводской закрытой упаковке, задвинутую в самый угол дальнего шкафчика за ненадобностью.

– Держи, – вручаю Ди масло. – Растопи его пока на сковороде.

– Есть, шеф! – Корчит мне гримасу. Кажется, ее расстраивает, что приходится заниматься готовкой, да еще и в моей компании.

Ничего не говорю. Как бы мне ни нравилась Дилайла, становится скучно биться головой о стену ее придуманных предрассудков, а если мне скучно – все, пиши пропало. Рикардо часто возводит по этому поводу глаза к потолку и сетует, что, если бы я так быстро не терял ко всему интерес, из меня бы вышел толк.

Молчание затягивается. Меня это не беспокоит, а вот Ди чувствует себя не в своей тарелке. Кажется, она ждала, что я снова буду пытаться наладить с ней контакт.

– Никогда бы не подумала, что ты можешь уметь готовить, – не выдерживает и первая нарушает молчание.

Захлопываю дверцу шкафчика и поворачиваюсь.

Прищуриваюсь.

– Почему? Потому что такие, как я, привыкли жить на всем готовом?

Уголок губ Ди дергается, будто ей хочется улыбнуться, но она остается серьезной.

– Вроде того, – отвечает коротко и отворачивается, тычет лопаткой в начинающее таять масло с таким видом, будто это самое важное и ответственное занятие в ее жизни.

– Моя приемная мать любит готовить, – говорю, хотя сомневаюсь, что Ди интересно. – Когда я был маленьким, то мы постоянно что-нибудь мастерили вместе.

Дилайла отрывает взгляд от плиты и удивленно на меня смотрит, так, будто я сказал что-то по-настоящему странное. Мысленно прокручиваю в голове свои слова. Нет, ничего такого.

– Твой отец погиб, а ты вырос с приемной матерью? – переспрашивает она. Ах вот что ее зацепило.

– Ну да, – подтверждаю. Что в этом удивительного, мне пока непонятно. – А что?

Ди хмыкает каким-то своим мыслям. Стою и жду пояснений.

– Да ничего, – произносит наконец, снова берясь за лопатку. – Просто мне казалось, что у «золотых мальчиков» все должно быть хорошо. А ты… сирота.

Из ее уст «сирота» звучит как калека. Никогда не думал о себе так, и это целиком и полностью заслуга Морган. На какое-то мгновение мне становится стыдно, что она сейчас не знает, куда занесло ее блудного сына, а я даже не потрудился дать о себе знать… Но только на мгновение. Миранда поймет и простит. К тому же она прекрасно знает, что я могу за себя постоять. Да и везучий я, вон Эд меня не убил и даже похвалил. А пока предстану пред очи Морган, плечо заживет, и она не узнает ненужные подробности моего приключения.

Приподнимаю брови.

– А с чего ты взяла, что у меня не все хорошо? У меня есть приемная мать, дядюшка, друзья и даже кот. Полный комплект для счастья.

– Кот? Серьезно? – Мне снова удается ее удивить.

Похоже, все, что я считаю обыденным, она воспринимает чем-то из ряда вон выходящим. Только хотелось бы знать, что это за ряд, в который Ди меня поставила.

Или не хотелось бы… Это явно будет нелестно.

– Кот, ага, – усмехаюсь. – Ему уже около пятнадцати лет. Можно сказать, мы выросли вместе.

Дилайла все еще смотрит на меня недоверчиво.

– Не могу представить тебя с котом, – выдает через некоторое время.

Становится смешно. Ну правда, в ее понимании, я что, должен отрывать мухам лапки, а кошкам усы?

– Что смешного? – тут же огрызается девушка.

– Да так, – отмахиваюсь, – представил, что бы сделал со мной мой кот, реши я его обидеть.

Покусал бы все части тела, до которых успел бы дотянуться, это как пить дать. Хрящ у нас такой: что не так – беги за бинтами. Когда я был маленьким, то вечно ходил с руками, перевязанными до самого локтя, потому что я хотел играть с «кисой», а «киса» со мной – нет.

– Ты странный, – решает Дилайла и отворачивается.

Ну да, кот не вошел в список предпочтений, предписанный ею «золотому мальчику». Лично я не вижу связи характера с наличием домашнего животного. Например, у дяди Рика есть золотая рыбка в аквариуме, но это ни в коем случае не значит, что он золотой души человек. Морган как-то точно подметила, что Рикардо куда больше подошла бы пиранья в банке.

– А у тебя что, никогда не было питомцев? – спрашиваю, чтобы поддержать разговор, тем временем выливая в миску жидкость, по чьему-то явному недосмотру именуемую молоком.

Ди снова не смотрит на меня, приподнимает сковороду, наклоняет из стороны в сторону, чтобы растаявшее масло покрыло все ее дно.

– А у тебя неплохо получается, – комментирую, получаю возмущенный взгляд.

– Не было у меня животных, – отвечает на ранее заданный вопрос. – У мамы была аллергия на шерсть. А рыбки и земноводные меня не привлекают.