Татьяна Солодкова – Ловя момент (страница 25)

Томас взвешивает в руке бутылку, смотрит то на нее, то на меня. Что-то решает. Надеюсь, не переживает, что я претендую на его выпивку?

– Присяду, – бормочет. – Отчего не присесть?

Делаю приглашающий жест здоровой рукой. Блондин занимает стул напротив. Бутылка опускается на столешницу между нами. Томас смотрит на меня, а я на него. Лицо у блондина бледное, с серым отливом, мешки под глазами, глубокие носогубные складки. Волосы редкие, неухоженные, отросшие. Вероятно, он младше, чем я сначала решил, но любовь к спиртному прибавила ему добрые десять лет.

– Что, считаешь, что я алкоголик? – без труда читает тот мои мысли.

Улыбаюсь.

– Я не прав?

– Прав, – усмехается. – Алкоголик, как есть, алкоголик. – Осматривается в поисках стакана, но, видимо, ему слишком лень вставать, потому что он откручивает крышку и подносит горлышко к губам.

Морщусь и отодвигаю свой стул.

– Стой, сейчас принесу стакан.

Томас смотрит на меня удивленно, но не возражает, а я поднимаюсь, иду за стойку и возвращаюсь со стаканом.

– Ты всегда такой прыткий? – Опять щурится.

Пожимаю плечом.

– Мне нетрудно.

Томас хмыкает, после чего наполняет тару до краев и выпивает залпом. Уважительно приподнимаю брови: судя по запаху, пойло крепкое, нужно иметь неплохой стаж, чтобы суметь выпить целый стакан, да еще и одним махом.

Блондин вертит бутыль в руках, потом решается:

– Тебе налить?

– Спасибо, но нет. С молоком это вряд ли сочетается. – Салютую ему своим стаканом.

– И то верно, – соглашается собеседник, расстроенным не выглядит: как ни крути, сэкономит ценную жидкость.

Ставит свое сокровище на стол.

– Что это? – спрашиваю.

– Собственное производство. – Его ладонь любовно похлопывает пузатый бок бутылки.

– Самогон, что ли?

– А то. – На лице блондина появляется гордая улыбка. – Высший класс. Только нюхни.

Вот если поморщиться сейчас, он точно обидится.

– Я чую отсюда, – заверяю. – Закусишь? – указываю на тарелку с оладьями.

– О! – Томас только сейчас их замечает. – С утра, что ли, остались?

– Нет, свежие.

И снова этот пристальный изучающий прищур.

– Так и знал, что Ди смухлевала и готовила не сама.

– Я ей всего лишь ассистировал, – вступаюсь за девушку. Она на самом деле старалась, и принять мою помощь ей было непросто. Я оценил.

– Ага, а куры без скафандра летают в космосе, – и не думает верить Томас. – Да без разницы, – отмахивается. – Хорошо поесть – всегда хорошо. – И сам смеется над своей несмешной шуткой. Кажется, стакана оказалось много даже для него. Хотя о чем я? Откуда мне знать, какой по счету этот стакан за сегодня?

Отсмеявшись, Томас все же тянется к оладьям. Мне не жалко, их много.

– А я тебя еще в первый день предупредил, чтобы засунул свое дружелюбие в… – Икает, теряя окончание предложения, которое и так очевидно. – Мы тут в своей каше варимся. Никому здесь не нужен чистенький мальчик из приличной семьи.

У одной «золотой», у другого «чистенький».

– Помню, – киваю, – благодарю за совет.

– Но ты не слушаешь советов, – морщится Томас, снова наполняя стакан, но уже на четверть. – Весь такой самостоятельный, целеустремленный. А? – Мутные глаза останавливаются на моем лице.

– Вообще-то, нет.

– Но выпить со мной брезгуешь.

Ну, если в этом дело – не вопрос.

Встаю, уношу стакан из-под молока, возвращаюсь с чистым. Томас смотрит недоверчиво.

– Наливай, – подтверждаю, что не шучу. – Только не как себе в прошлый раз, полный я не осилю.

Хозяин бутылки кивает и наливает четверть, как себе.

– Ну, как тут не начать пить, а? – спрашивает меня, подпирая кулаком подбородок. – Атмосфера скорби и уныния. У-ны-ни-я!

Что есть, то есть. Даже не пытаюсь возражать. Выпиваю содержимое своего стакана. Горло обжигает, в желудке тут же расцветает огненный цветок.

– Отлично, да? – усмехается Томас.

– Угу, – бормочу, быстрее хватаясь за оладью, – дрянь еще та.

– О чем и речь. – Расплывается в гордой улыбке. – Забористая.

Я бы назвал эту штуку не забористой, а термоядерной. Но о вкусах не спорят.

– Томас, – решаю ловить момент, пока тот настроен на «выпить и поговорить», – а ты на корабле кто?

– Я-то? – Икает.

– Ты-то, – киваю.

Вот Норман отвечает за грузы, и ему это подходит. Так и вижу его, с серьезным видом заполняющего накладную на выдачу-получение. Кто такой Эд, тоже понятно. Он – сила, охрана, защита. А кем может быть Томас? Этот человек не ассоциируется у меня ни с чем.

– Я бухгалтер.

Моргаю от неожиданности. Хорошо, что мы не играли в «Угадай профессию», я бы проиграл.

– Что, не похож? – Опять щурится.

Пожимаю плечом.

– Я не спец в бухгалтерах. – Томас хмыкает и ничего больше не говорит, но мне становится интересно. – А цифры не путаются? – указываю на бутылку.

В ответ бухгалтер «Старой ласточки» разражается смехом.

– Парень, – стонет сквозь смех, вытирает выступившие слезы рукавом, – какие цифры? Нет прибыли, считать нечего.

– Убытки? – предполагаю. Их тоже, насколько мне известно, следовало бы считать.

– К черту, – считает иначе мой собеседник, – лучше не знать.

Надеюсь, это шутка. Хотя, разумеется, это не мои деньги и не мои проблемы. Своих денег у меня в принципе нет – не заработал.

– Не зли больше Джона, – Томас резко прекращает смеяться и возвращается к нашим баранам, даже взгляд проясняется. – Все, что связано с Кларой, для него свято.

Клара, значит. Клара Роу.

Бухгалтер снова наливает себе и мне. Не спорю, голова пока абсолютно ясная.