Татьяна Снимщикова – Поймай Джорджию (страница 8)

– Слюни подбери. Это не моё, – глухо сказала Васька, безжалостно сминая восторг, как пустую консервную банку гусеничным траком. Она не ждала гостей, а потому не накинула чехлы. Не обращая внимания на обиженное лицо мужчины, девушка вернулась к «десятке», открыла дверь с водительской стороны и выжидательно посмотрела на Гошу. – Чего стоим? Кого ждём? Толкай.

Им пришлось изрядно попотеть, прежде чем удалось загнать упрямую машину на яму в гараж. Пот катился градом. Васька плюхнулась на рабочий складной табурет и утёрла лицо чистым носовым платком. Гоша привалился к машине, мечтая избавиться от неё навсегда. Останавливало напутствие Сэма, требовавшего вернуть любимицу в стойло.

– Где, говоришь, у тебя душ? – спросил Аристархов, давясь не столько от запахов, скопившихся в гараже, сколько от непривычного аромата собственного тела, не знавшего душа два дня и отвратно пропитавшегося потом.

– Во дворе…

Васька устало поднялась с табурета, чтобы закрыть ворота. Гоша взялся ей помогать для ускорения процесса. Благодарности не дождался, зато в очередной раз удивился, что помимо замков и цепей ворота скреплялись надёжным засовом, как в стародавние времена врата крепости.

– И чтоб никто не уволок… – промычал он.

– Кому ты нужен? – тут же откликнулась хозяйка, а ему в очередной раз стало обидно и грустно от правды. Маленькая дерзкая девчонка ловко подмечала его внутреннее содержимое и вытаскивала на свет всё самое непривлекательное. – Пошли.

– Погоди, вещи возьму. А у тебя есть стиральная машинка?

– Тазик подойдёт? – снова дерзнула Васька, раздражаясь всё сильнее от собственной безысходности. Гость нарушал её уединение и мешал топить себя в отчаянии, чего она страстно желала.

– Два, если можно, – запыхтел Гоша, доставая из багажника рюкзак с вещами.

– Можно. Кусок мыла и верёвку найдёшь сам.

Не дожидаясь очередной остроты, она повела его через маленькую дверь в глубине гаража на задний двор. Зубы стиснулись от мысли, что незнакомец ступает там, где всё связывало с отцом.

– Как тебя зовут? – тихо спросила она, двигаясь по тротуарной плитке к «душевой кабинке» с бочкой наверху. В доме над гаражом у неё была и кухня, и ванная, и туалет, и две спальни, но чужаку об этом знать необязательно.

– Гоша, – ответил он, осматриваясь. У него никогда не было ни домика в деревне, ни дачи. Всё вокруг выглядело дико и враждебно, как и сама хозяйка: огород зарос травой, высокие деревья затеняли половину участка. Среди зелени виднелись корявые голые ветки той самой яблони, которая ожидала, когда её пустят на дрова.

– Собственно, это душ, – сказала Васька, отодвигая цветную непромокаемую штору в сторону. На траве стояла деревянная решётка, сверху торчала из днища бочки душевая лейка. К одному из столбов был прикручен пластмассовый держатель для мыла и шампуня. На гвозде висела лохматая мочалка. – Кстати, туалет там.

Она махнула рукой в сторону покосившегося деревянного строения в противоположной части огорода. Им пользовались летом точно так же, как и душем, чтобы не бегать в дом лишний раз.

– С дырочкой, – улыбнулся Гоша, заметив маленькое ромбовидное окошечко на двери.

– Да, буду подглядывать. Не расслабляйся. Полотенце нужно? – её жёлтые змеиные глаза прищурились.

– Могу и так обсохнуть на ветерке.

– Не возражаю. Значит так. Справа живёт баба Дуня. Ей за восемьдесят, но у неё под рукой бинокль, – Васька махнула рукой в одну сторону, а потом посмотрела в другую. – А там Федька. Он откинулся на днях. Любит потрендеть дело не дело. Ты уж сам реши, какой стороной куда повернёшься, когда будешь обсыхать. Может, всё же полотенце?

– Про Федю пошутила?

– Нет.

– Тогда тащи полотенце.

Васька пожала плечами и ушла в дом-гараж, оставив Гошу наедине с мыслями о странностях бытия. Он прошёлся по плитке до забора и обратно, осваиваясь в пространстве. Сквозь ветки деревьев ему мерещились блики бинокля, меж досок вдали – глаза соседа, а в мыслях расправила крылышки Джорджия и потешалась.

«Привык соблазнять – получай старушку-веселушку и зайчика-побегайчика, – хихикала дерзкая часть сознания. – И механика-маньяка».

– Держи, – донеслось из-за спины.

Гоша обернулся и увидел удаляющуюся фигуру Васьки. На столбе висело полотенце. Гостеприимство зашкаливало: ни тебе улыбки, ни разговора по душам. Всё с каким-то надломом и через пень-колоду. В кои-то веки его харизма не имела значения.

«Дурдом. И я в нём главный пациент, – нахмурился Гоша, доставая из рюкзака чистые трусы, носки, джинсы и футболку. Он аккуратно складывал вещи на широком пне рядом с огородной душевой кабинкой. – Я стесняюсь, что ли?»

Его смущало осознание того, что за ним подсматривают соседи. Скинув кроссовки, он ступил на деревянную решётку и плотно задёрнул штору. Не помогло. Всё равно чудились настырные взгляды.

– Фиг с вами. Смотрите, – буркнул он и щёлкнул пряжкой ремня, расстегнул пуговицу, молнию. Чуть постоял, прислушиваясь. Тишина. Руки стащили джинсы, стянули футболку и замерли, раздумывая над трусами, но потом сняли и их. Придерживая штору, Гоша ногой выпихнул вещи за пределы кабинки. Очередная волна стеснения окатила с головой, заставив сжать ноги и превратить ладонь в фиговый листочек. В щели поддувал ветерок. – Жесть.

Задрав голову, мужчина задумался над тем, как заставить душ работать. Он мог легко разобраться с джакузи и дорогими душевыми кабинами, но примитив пугал. Наконец, он заметил рычаг-переключатель над лейкой и осторожно повернул его. Тёплая вода потекла волшебным водопадом, заставляя радоваться, как ребёнка.

– Экономнее. Здесь тебе не водопровод, – раздался нудный голос Васьки за шторой. Потом точно так же уныло она сообщила, в какую сумму обойдутся запчасти. – Заказывать?

– Да, – коротко ответил Гоша, умоляя механика-маньяка исчезнуть.

Постепенно он освоился с нехитрой технологией помывки в полевых условиях и даже получил искреннее удовольствие от запахов дерева и травы, мягкой воды и жёсткой мочалки. Просунув руку за штору, Аристархов дотянулся до полотенца.

«А если выйти голым на просушку?» – хихикнула в голове Джорджия.

– Перебьёшься, – рыкнул Гоша и обмотал полотенце вокруг талии, спрятав все интимные места. Деревенская обстановка смущала. Секс в лифте не смущал, а соседи по огороду – со страшной силой. Показывать им свою пятую точку он не собирался. – Что делается, что делается? Аллигатор в ящерку превратился.

Гоша вышел из-за шторки и быстро натянул на себя футболку, схватил трусы с джинсами и снова спрятался в «домике». Он чувствовал себя глупо, но всё равно торопливо одевался, как примерный девственник, не познавший радости отношений. Когда он вернулся знакомым путём в гараж, то Васьки там не обнаружил.

– Стоп, – он бегом бросился обратно к кабинке. Грязных вещей на траве не валялось. Первая бредовая мысль заставила смеяться до слёз. Украли. Именно об этом Гоша подумал в тот момент, когда понял, что лишился шмоток. Гениальная картинка борьбы за вонючие джинсы между старушкой и соседом развеселила до колик в животе.

– Запчасти придут послезавтра, – отрезвила Васька, опять подкравшись незаметно, как самая настоящая змея. – Думаю, через три дня ты укатишь.

– Так быстро? – удивился Гоша, оборачиваясь. В девушке ничего не изменилось.

– Долго. Значит так, шмотки твои уже стираются, но готовить еду себе будешь сам. До магазина двадцать минут. На выбор мангал или микроволновка.

– Чего ты такая злая?

– Гоша, заткнись, а? Яблоню сухую видишь? Сейчас дам пилу и топор. Пилить умеешь?

– Наверно, – пожал он плечами. В городе ему не приходилось заниматься заготовкой дров. Нет, он, конечно, знал, как именно надо пользоваться пилой, просто не делал этого никогда.

– Бесполезное существо, – вздохнула Васька. – Ладно. Топай в магазин. У меня лишней еды нет.

Она не лукавила. После смерти отца ей не хотелось готовить для себя одной. Аппетит пропал. С утра она варила яйца или заваривала кипятком кашу, в обед ела бутерброды с чаем, об ужине не думала. Выпроводив гостя через калитку в заборе, Васька вытащила из мастерской бензопилу и топор. Заправила бачок смесью бензина и масла. После развода родителей её уже было не остановить: любая техника пела в её руках.

– Прощай, старушка, – вздохнула Васька и завела бензопилу.

Под услаждающий слух рёв она принялась обрезать ветки на дереве, быстро приближаясь к стволу. За долгие годы своей жизни яблоня разрослась вширь. Когда-то к ней даже привязывали верёвочные качели. Теперь Васька безжалостно лишала ствол размашистых рук. Тяжёлые ветки падали под ноги, били по голове и рукам, царапали лицо. Злости прибавлялось. Когда Гоша вернулся из магазина, то сильно удивился, услышав с улицы вой пилы. Смутная догадка залезла в подсознание, коварно унижая мужское достоинство. Он гнал её прочь, преодолевая расстояние от калитки до душа, но реальность убивала – существо в комбинезоне и бейсболке методично спиливало толстые обрубки, стоя на горе из веток. И всё-то у Васьки получалось легко и просто, хотя, как подозревал Гоша, бензопила весила немало, да к тому же ещё и вибрировала в руках. Зрелище завораживало, и вместо того, чтобы броситься на помощь, Аллигатор восторгался искусной работой, плавными движениями, сосредоточенным лицом, скрытым наполовину защитными очками и козырьком бейсболки. Восторгался ровно до тех пор, пока Васька не оступилась на своём кургане из погибших ветвей и не рухнула вместе с инструментом под громкий перелив из не самых культурных слов. Цепь на пиле задела штанину комбинезона, и резко всё стихло. Гоша, бросив сумки, за пару секунд оказался рядом и едва не попал под раздачу.