Татьяна Снимщикова – Поймай Джорджию (страница 10)

– Пишу.

– Писатель, значит. Я люблю читать. Специально за газетами в город мотаюсь. Интересно, чем люди живут. Как думаешь, Джорджия настоящая?

– Какая Джорджия?

– Да та тёлка в газете, которая мужика ищет. Я написать ей хочу.

– Без понятия. Я не читал, – усмехнулся Гоша. – Пойду дальше мучиться. Если что-нибудь получится, угощу.

– Замётано…

Не сразу, но щепа загорелась. Аллигатор подбросил чурки покрупнее и с восторгом наблюдал за огнём. Яблоня горела долго. Когда она превратилась в угли, уже смеркалось. С горем пополам Гоша нанизал мясо на шампуры и отправил на мангал. Куски получились крупные, но мужчину это не пугало. Голод жалобно подвывал, особенно после того, как поплыл аромат дымка и печёного мяса. Один шампур Гоша отдал Феде, терпеливо дожидавшемуся обещанного ужина. Оставшиеся пять понёс в гараж. Ему хотелось угостить Ваську, пострадавшую в борьбе за ужин.

– Вась, ты жива? – крикнул надоедливый гость. Эхо взлетело под потолок. – Я шашлык принёс. За вкус не отвечаю. Но пахнет нормально.

– Жива, – донёсся голос сверху. – Я не хочу.

– Мне не съесть одному. Федю уже угостил. Вась, спасай. Остывает.

– Поднимайся…

Довольный и счастливый Гоша влетел в маленькую дверь и упёрся в лестницу. Он затопал по ступеням, стремительно поднимаясь наверх, и оказался в кухне-гостиной. Васька сидела на диванчике, задрав ногу, и читала при свете лампы. Выглядела она неважно.

– Тебе срочно нужно мясо. Ты похожа на труп. Держи, – мужчина вручил ей шампур и поискал тарелку под остальные порции. Заметив пустое блюдо, воспользовался им, а потом уселся на стул и с удовольствием впился зубами в тёплый сочный кусок. – Кайф. Это моё лучшее творение.

– Вкусно, – согласилась Васька. Она не любила лукавить. Зачем врать, если на самом деле вкусно.

– Первый раз готовил, – с набитым ртом произнёс Гоша. – Как нога?

– Нормально. Болит. Чего Федя натрепал? – девушка подозрительно прищурилась, подозревая, что мужчины нашли общий язык.

– Сказал, что ты мастер от Бога и вся в отца.

– Мне до него далеко. Можешь раскладушку здесь поставить. В гараже воняет бензином и… всем подряд. Надо только двери закрыть. Сможешь? Калитку, гараж и ту, что наверх ведёт.

– Легко. У меня там ещё продукты остались. Можно их в холодильник? Жалко если пропадут, – попросил Гоша, обрадованный тем, что не придётся спать возле машин. Против раскладушки он не возражал. – Странно, что у тебя здесь гаражом не пахнет.

– Вентиляция хорошая. Папа всё продумал, – кивнула Васька. Ей хотелось поговорить об отце, но не с чужим человеком.

Они посидели ещё немного. Весь шашлык так и не осилили, оставили на другой день. Пока Гоша запирал замки, Васька достала раскладушку с матрасом, принесла постельное бельё, подушку и одеяло. При жизни отца у них часто кто-нибудь гостил, в основном те, у кого заглохла машина. Иногда оставались на ночь целые семьи с детьми, а отец до утра спасал машину от полного умирания. Васька всегда была под рукой – дай, подай, принеси. Ей нравилось быть рядом, учиться. Как она радовалась, когда могла сделать что-то, не дожидаясь просьб. В последний год они с отцом поменялись ролями. Он больше не мог залезать в яму. Васька предлагала установить подъёмник, но слышала вечный отказ. Чем отца прельщала яма, она так и не поняла, но настаивать не стала, а теперь и не хотела ничего менять.

– Вась, я могу и в гараже ночевать, – пробился сквозь толщу воспоминаний тихий голос.

– Что? – нахмурилась девушка, смаргивая мысли. Взгляд упёрся в Гошу, который стоял на верхней ступеньке лестницы с рюкзаком и кейсом в руках. – Всё нормально. Не бери в голову. Раскладушку поставила. Постели себе сам, ладно?

– Уверена? Я вроде не храплю, но утверждать не буду. Вась, здесь у тебя Интернет подключён? Мне поработать надо, – Гоша приподнял руку с кейсом.

– Есть. Сейчас пароль напишу от роутера. У меня безлимит. Сиди, сколько влезет, – она проскакала на одной ноге до кухонного шкафчика и выдвинула ящик. Чуть порывшись, выудила из него клочок бумаги и огрызок карандаша, быстро написала сочетание символов и букв. – Вот держи. Я спать.

Опираясь на предметы, держась за стены, она продолжила передвигаться на одной ноге, пытаясь создать минимальный покой для другой. Стоило чуть потревожить рану, как тут же из глаз сыпались искры от ощущения, будто кто-то рвёт мышцы и кожу и прижигает калёным железом. Гоша смотрел девушке вслед, терзаясь мыслью предложить помощь. Он почему-то уверовал, что женщинам, способным остановить коня на скаку, лучше не подставлять плечо без разрешения. Хотя чуть ранее Васька вроде не возражала против того, что он протащил её через весь огород в гараж. Только тогда она заливала плитку кровью, а сейчас вроде как гордо держала голову. В чём-то он был прав. Васька не терпела, когда вокруг неё суетились, особенно мужчины. Женщин априори рядом не было. Ей всегда хватало поддержки отца. Сейчас он бы точно не стал спрашивать разрешения, а просто взял бы и отнёс, куда надо.

– Спокойной ночи, – пробормотал едва слышно Гоша, терзаясь мыслью, что повёл себя неправильно, но теперь уже дёргаться не имело смысла. Васька скрылась за одной из трёх дверей, окружавших небольшой холл за лестницей.

«Идиот, – фыркнула в голове Джорджия. – Не мужчина. Ты – не мужчина».

– Сам знаю, – нахмурился ещё сильнее Аллигатор и разместился за столом. – Работа. Кого я обманываю? Нет у меня работы. Плюгавая колонка о женских похвалюшках. Это работа?

Изобилуя внутренними монологами, больно ранящими мужское самолюбие, он достал ноутбук из кейса, подключил его к питанию и разобрался с Интернетом. Он оказался высокоскоростным, что добавило каплю мёда в бочку с креозотом. Его вновь ждали письма от редактора:

«На тебя клюнули».

«Задрали. Создай свою почту, чтобы они не писали в редакцию».

«Жду адрес для обратной связи. Перешлю на него весь бред, что потёк рекой».

Гоша усмехнулся и благодушно исполнил пожелание шефа. Ему стало любопытно, кто и что написал, а потому он принял решение оставить мысли Джорджии на утро. Всё равно настроение было безвозвратно потеряно.

«Не мужчина, – неприятное осознание снова клюнуло в темечко. Проклятая Джорджия не унималась. Ей будто доставляло удовольствие изводить Аллигатора и макать головой туда, где темно и страшно. – От тебя никакого толка, кроме как в лифте похваляться не тем, чем надо. И это всё, что ты можешь? Ты – не мужчина. Ты даже не альфа-самец. Ты – никто. Ты ничего не умеешь по жизни, кроме как стучать по клавиатуре и лепить новости. Но и на это теперь табу. Что дальше? С чистого листа? Где? В журналистике ты – ас, правда, сбитый. Во всём остальном – полное ничтожество».

Тяжело вздохнув, он отключил ноутбук и занялся обустройством спального места. Раскладушка оказалась длинной, да к тому же с матрасом. От белья пахло невероятной свежестью, как будто оно сохло под солнышком и колыхалось под ветерком. Постель получилась более чем скромной в сравнении с бескрайней кроватью, но после бессонной ночи Гоша ощущал себя в раю, где окружает благодать, а в мыслях сплошное покаяние.

«Наконец-то, зубы почистил», – улыбнулся он, ставя в пустой стакан новую зубную щётку и тюбик с пастой. Всё было непривычно: голым не поспишь, в трусах по дому не походишь. Постоянно накатывало стеснение. До приезда в деревню последний раз Гоша стеснялся в детском саду, когда приходилось сидеть на горшке в компании с другими детьми. Оглянувшись на дверь, за которой скрылась Васька, он выключил свет, быстро снял футболку, стянул джинсы и носки, сложил всё на стуле и аккуратно присел на раскладушку. Ему казалось, что она вот-вот сложится. А поскольку походная кровать стояла напротив лестницы, то, падая, пришлось бы скатиться по ступеням в гараж. Воображение твердило об опасности. Чуть привыкнув, Гоша прилёг, осторожно вытянул ноги и укрылся одеялом. По телу разлилось блаженство. Он заснул мгновенно и почти сразу по-богатырски захрапел. Вот ведь парадокс: тело не супермена, а храп – как пароходный гудок.

От резкого звука Васька чуть не упала с постели и зацепила больную ногу здоровой. Перед глазами разлетелись яркие звёздочки. Из горла вылетел сдавленный крик, а затем посыпались многочисленные эпитеты, которыми она награждала гостя от души. До утра она так и не заснула. Как только солнечные лучи проскользнули сквозь окно в комнату, Васька села в постели, тихо радуясь, можно заняться полезным делом. Как назло храп прекратился. Впору было снова укладываться. Соблазн потянул голову к подушке, но стоило закрыть глаза, как бесчеловечный раскатистый перелив в очередной раз сотряс стены.

«Гад. Сам спит», – обиженно хлюпнула носом Васька и принялась одеваться. С комбинезоном пришлось проститься. Настало время спортивных штанов и футболки. Как бы ни злилась она на Гошу, но будить его не собиралась. Отец всегда говорил, что гости приходят и уходят, а хозяева остаются. Она попробовала наступить на ногу. Боль была терпимой, если долго не стоять на месте. Васька заглянула в ванную комнату по соседству, где всё было уютно, как в городских квартирах, и привела себя в порядок. Она уже собиралась спускаться, когда на телефон пришло сообщение от Мизинчика:

«Привет, Вась! Кого в дом пустила?»