Татьяна Снимщикова – Поймай Джорджию (страница 27)
Тем временем Гоша с момента пробуждения после полудня отчаянно сражался за интервью, не делая себе поблажек на лишнюю чашку кофе. Его подгоняло время, которого не было у Лёли. Мизинчик не мешал. Сославшись на деловую встречу, он ушёл, но обещал к ужину вернуться. У него созрели далеко идущие планы. Ему не терпелось вернуться к Ваське, задать ей трёпку, но оставить Рохлика одного без присмотра он тоже не мог. Давние связи никуда не делись. Девяностые годы сплотили навек. Поэтому, обзвонив друзей, Мизинчик собрал всех в ресторане, чтобы обсудить важное дело.
– Гоша Аристархов? Кто ж его не знает, – заржали мужики. В их кругах журналист был хорошо известен. У каждого второго брал интервью, некоторым писал заказные рекламные статьи, эдакую «джинсу», всегда зная, на что сделать акцент.
– Он немного себе жизнь подгадил, – сказал Мизинчик.
– Тебе какая печаль? Хотел статейку про себя? У тебя же своя газета.
– Хочу помочь парню. Там дело нечисто. Это уже точно. Короче, есть один гнус, который никак не заткнётся.
– Предлагаешь тряхнуть стариной? – спросил кто-то из друзей.
– Нет. Предлагаю немного присмотреть за Гошей. Гнус точно появится в ближайшее время. А я хочу, чтобы парень вернулся в газету и в свою прежнюю жизнь. По возможности, – открылся друзьям Мизинчик, прекрасно понимая, что Аристархов уже не тот, что раньше. – Цена вопроса любая.
– Хочешь денег предложить, бизнесом поделиться? Ты здоров, Гена? Ау, мы всегда были одной стеной. Приглядим за ним. Он нам не чужой. Чем он тебе так запал? Ты без причины людей не вытаскиваешь.
– Не мне. Но я оценил его возможности. Его жизнь сейчас для меня в приоритете, хотя я всё время хочу его грохнуть. Парадокс.
– Ты такой. Чем сильнее желаешь убить, тем больше любишь. Твоя фишка. Данные на гнуса есть?
– Есть…
Сделав своё доброе дело, Мизинчик вернулся в квартиру к Гоше и понял, что тот так и не вылез из компьютера и теперь пребывал в состоянии зомби. Почти за шкирку мужчина отволок увлекшегося делом журналиста на кухню и заставил проглотить бифштекс и салаты, купленные в ресторане.
– Значит так, стахановец. Работа работой, а здоровье загубишь – не вернёшь. Ешь и не фыркай. Я уезжаю, но буду звонить регулярно. Только попробуй трубку не взять. Приеду сразу, – грозно предрёк Мизинчик.
– Слушаюсь, крёстный отец, – хмыкнул Гоша, дожёвывая салат из морепродуктов.
– Я тебе всякой всячины из ресторана приволок. Разогревай и ешь. Понял? И мебель больше не круши. Микроволновку тебе заказал. Привезут завтра утром. Не благодари.
– Сколько? И ещё скажи, как деньги Ваське за ремонт перевести.
– Не скажу. Это ваши дела. Разбирайтесь. Микроволновка в счёт компенсации за подбородок. Гош, взрослей побыстрее. Интервью – огонь. Мне как дилетанту было интересно читать. Его обязательно опубликуют и снова возьмут тебя в строй. Но моё предложение всегда будет в силе. Должность главного редактора тебе обеспечена. Запасной аэродром на случай, если почувствуешь нужду, – спокойно говорил Мизинчик. Через сутки он планировал протаранить джипом ворота гаража Васьки, если она не откроет их добровольно. – Договорились?
– Договорились, – кивнул Гоша, досадуя, что согласился на ужин. Еда разморила. Вырубало прямо за столом, а до завершения работы осталась малость. – Я провожу. Надо развеяться.
– Выйди на балкончик, – посоветовал гость. – Найду дорогу без провожатых.
– Ладно. До двери провожу.
– Вот это правильно. И замочек закрой. Гнусов развелось, во все щели лезут.
Гоша ничего не понял, но проводил Мизинчика до прихожей, попрощался и с неким сожалением отпустил. Руки по привычки закрыли дверь на все замки. Хозяин любил свою крепость и не терпел нарушителей границы. Он всё же последовал совету и вышел на лоджию, открыл окна и вдохнул прохладный вечерний воздух. Снова вспомнилась деревня, огород, летний душ, сосед за забором.
– Федька. Интересно, прислал что-нибудь или нет? Вот ведь чудак. Влюбился в меня. Пардон, в Джорджию. Как бы его помягче отшить, чтобы с катушек не слетел? – Постояв ещё немного, Гоша вернулся в комнату и снова засел за компьютер. На время он отложил интервью, решив проверить почту. – Ничего себе! Ребята, да вы от меня без ума! Нежданчик.
По заведённой традиции первыми он открыл сообщения от главного редактора. Тот, как обычно, не скупился на иронию:
«Тебя ещё не сожрали? Половина редакции хочет знать в лицо Джорджию. Долго не выдержу. Сдамся».
«Фестиваль спас номер. Без тебя тонем».
Гоша не знал, как понимать намёк на дно. Фраза звучала двояко. Либо как не стоило беспокоиться, сами с усами. Либо и впрямь дела в редакции шли не самым лучшим образом. Зная шефа, предположить можно было что угодно.
– Это ты ещё про Лёлю не в курсе, – хмыкнул Аристархов, быстро написав ответ, и переключился на письма для Джорджии. Их было четыре. – Федька, ты мой герой. Неугомонный. Что ты мне ещё хочешь предложить?
«Привет, Джорджия! Это снова Фёдор. Мне нравится, как ты ужин готовишь. Готов отведать, только позови. Я всеядный. Видишь, как много у нас общего. Жду тебя в любое время дня и ночи».
– Ох, Федька, завязывай с виртуальными бабами. Что за привычка? Пойди по деревне прогуляйся, подцепи красотку, покажи свой бассейн, – улыбался Гоша, подозревая, что сосед просто-напросто боится женщин. – Прости, Федь, но мы останемся друзьями.
Он написал ему тёплое, лёгкое письмо, объясняя выгоды дружбы и предлагая всегда обращаться за советом в делах сердечных. Неожиданно, но факт. К бывшему уголовнику Гоша относился гораздо лучше, чем ко многим другим людям. Все его пороки были на виду, так же как и достоинства. Он не таил ничего, говорил что думает, работал на Мизинчика открыто. Федька был интересен с журналистской точки зрения, и Гоша признавался себе, что обязательно написал бы очерк о судьбе деревенского парня, оступившегося однажды, но не переставшего быть человеком. Ему хотелось помочь. Видимо, и Мизинчик понимал, что тот небезнадёжен, потому и принял в штат осведомителем. У каждого свои понятия.
– Федь, я с тобой, но чисто в дружеском эквиваленте. Кто там ещё? Павел. Хм, видать, ему всё же скучно. Нет, этот никогда не сделает решительный шаг. Проверим. Назначу свидание. Эх, жаль поспорить не с кем. Он точно меня продинамит, – вздохнул Гоша. Павел не вызывал эмоций. Слишком вежливый, консервативный, с набором стандартных фраз. Без зазрения совести Джорджия назначила ему свидание. – Кто ещё остался? Два новеньких. Оба мужчины. Ладно. Давайте глянем, господа, что вы хотите от меня.
Письмо от Бориса заставило проглотить неприятный комок. Мужчина изрыгал ненависть всеми возможными словами, считая таких, как Джорджия, разрушительницами жизней, пиявками, желающими присосаться к чужому кошельку с целью наживы. Гоша решил не оправдываться и оставил письмо без ответа. Его взяла обида за Джорджию, которая олицетворяла всё лучшее, что было в нём: открытость, наивность, нерастраченную нежность, ласковую грусть, желание любить.
– Ого. Джордж. Кто-то что-то понял? – Гоша ухмыльнулся и облизнулся как кот на сметану. – Джордж и Джорджия – два одиночества в толпе?
Предвкушая удовольствие, он не торопился открыть письмо. Гадал, предполагал, делал ставки и надеялся, что его не постигнет разочарование.
«Доброго времени суток, Джорджия! Ты как с меня срисовала себя. Те же проблемы. Все видят меня снаружи и загодя решают, какой я внутри. Да, родители не обделили меня генами, потому и страдаю. Веришь ли, всегда хотел найти своё зеркальное отражение. Искал в толпе и в пустыне, но так и не встретил. Признайся, ты тоже ищешь себя в другом человеке? Ищешь, я чувствую. Джорджия… красивое имя, но не твоё, а Джордж – не моё, но нам так легче, правда? Нам страшно открыться. А вдруг не поймут, не примут? Здесь мы можем не бояться того, что снаружи. Есть ты и я. Никто не узнает, кто мы. Согласна? Будет время, пиши. Джордж».
Гоша закрыл глаза и раздражённо подумал о том, что пресловутый Джордж копнул глубже, чем предполагалось. Джорджия не собиралась открываться до конца. Она хотела флирта, игры. Или это он, Гоша хотел, а его дамочка в голове всё переиначила?
– Кто ты, Джордж? Мне уже интересно, – пробормотал Гоша, не торопясь с ответом. – Ты как-то уж очень хорошо меня знаешь. Но ты точно не шеф. Он не умеет так писать. Слил кому-то меня? Тоже вряд ли. Значит, случайность? Нет, в нашей жизни всё сплошная закономерность.
Он покрутился на кресле, прежде чем решился напечатать ответ. Письмо получилось содержательным, чуть ироничным, словно спрут, запускающий щупальца. Отправив сообщение, Гоша стал ждать мгновенного ответа, но ни через пять, ни через пятнадцать минут ничего не произошло, и он вновь принялся за интервью. Отвлечение на другие мысли помогло очистить голову от тяжести. За пару часов он закончил работу, вылизал на предмет ошибок и редакторских правок. По эмоциональной составляющей интервью зашкаливало. Гоша максимально сохранил стиль речи Лёли, убрав лишние фразы и оговорки.
«Звонить или до утра подождать?» – думал он, памятуя о времени, и для начала послал сообщение на номер Веры, что всё готово. Почти сразу загремел мелодией телефон.
– Доброй ночи! Да, готово. Ещё не поздно? Хорошо, сейчас вышлю вместе с фотографией. Вносите правки и коррективы, убирайте лишнее. Спасибо вам. До сих пор не могу отойти от мыслей, посеянных разговором. Не знаю, кому больше было нужно интервью: мне или Лёле. Доброй ночи, – выдохнул Гоша и отбросил телефон в сторону, чтобы переслать файлы.