Татьяна Снимщикова – Поймай Джорджию (страница 28)

Теперь оставалось ждать. Это всегда было самым тревожным и волнительным. Как воспримет человек то, что наговорил? Совпали ли его мысли с тем, что услышал журналист? Не так уж редко люди ужасались тому, как коряво умудрились ответить на простые вопросы. Гоша уже давно набил и руку, и язык на встречах с людьми. Почти всегда шёл на контакт подготовленным, нарыв по максимуму интересных фактов. С Лёлей он словно начинал с нуля свою карьеру корреспондента в газете.

– Спать, – решил он.

После возвращения домой он жил на виртуальных чемоданах, не распаковывал их, а жизнь продолжалась. Вздохнув, вместо сна Гоша закинул грязную одежду в стиральную машинку, выбрал программу. После ночёвки Мизинчика пришлось сменить постельное бельё. Не то чтобы Аристархов брезговал, но всё же любил чистоту. Любимый пунктик. Последней миссией стал заплыв в джакузи. Вот чего не хватало давно, так это расслабления.

– Какой это кайф, – медленно произнёс Гоша, наслаждаясь релаксирующими струйками воздуха под водой. Тело благодатно вытянулось, мысли поплыли и… не туда. Коварный мозг тут же пригласил Ваську разделить приятную миссию, и вместо отдыха получилось сплошное напряжение до боли в паху. – Мне срочно требуется нужник с отстойником, чтобы нырнуть в него.

Неутолённое желание не желало сдаваться. Мужчина активно сопротивлялся, призывая на помощь сон, усталость и раздражение. Он вылез из ванны, нацепил на мокрое тело махровый халат и пошлёпал босыми ногами до стиральной машинки, оставляя следы на ламинате. Развесив полусухие вещи, Гоша закинул в машинку постельное бельё, выставил отсроченный запуск и заторопился в спальню.

– Всё. Спать. Никаких мыслей, никаких желаний. Васька – табу, – скомандовал себе Аллигатор, скидывая халат и ныряя в прохладу постели. Если бы его сейчас видела Васька, то не удержалась бы от усмешки. Он опять уснул, лёжа на животе, подставляя пятую точку всем ветрам. Он едва успел провалиться в сон, как разбудил надоедливый звук, оповещавший, что на почту пришло письмо. Гоша, протирая глаза, пополз по кровати к компьютеру, свалился на пол, поднялся, забрался в кресло на колёсиках и утолил любопытство.

– Вера… – в душе Гоши звякнула дребезжащая струна. Неприятно и надсадно заскреблось сердце. Его ждали в том же отеле на краю города, и никто не давал гарантии, что он успеет. – Я приеду.

Отправив ответ, он собрался за пять минут, схватил права, ключи и выскочил из квартиры. Лифт полз медленно, действуя на нервы. Гоша матерился и стучал ногой, как будто это могло помочь. На подземной парковке сгустилась зловещая тишина. Шаги гулким эхом разносились между дремлющих машин. Аристархов забрался в салон «Aston Martin Vantage» и выкатился на простор улиц. Любимица слушалась безотказно и летела, рассекая время и пространство. В какой-то момент Гоша насторожился, заметив «висящие» позади фары тёмной иномарки. Она держалась на расстоянии довольно долго.

– Начинается, – протяжно выдохнул Гоша и резко свернул во дворы.

Город он знал лучше любого таксиста, ориентировался без навигаторов, поэтому быстро нашёл, как срезать путь и затеряться в лабиринтах городских развязок. Когда его спрашивали, зачем он купил такую дорогую машину, Аллигатор злобно скалился и отвечал: «Чтобы никто не догнал». И в этот раз он приехал к отелю в полном одиночестве. На ресепшене его уже ждал один из охранников с непробиваемым лицом. Угадать, что прячется под маской журналист со стажем не смог. Они быстро поднялись на этаж. Аристрахова гориллы втолкнули в номер и тихо закрыли дверь.

– Гоша, сюда, – донёсся женский голос.

– Иду…

Его ждала печальная картина. Лёля с кислородной маской и подключёнными датчиками медицинских приборов лежал на кровати. Рядом сидела Вера и держала его за руку.

– Спасибо, – произнесла она. – Лёля хотел, чтобы ты был рядом. Как он выразился, чтобы никто не сомневался в действительности. Ведь вы же, журналисты, на слово не верите.

– Вам бы поверил, – ответил Гоша, приближаясь. Его смущало собственное присутствие. Краем глаза он заметил, что пальцы Лёли дрогнули, и стало немного легче дышать.

– Знаю. Лёля хотел тебе сказать лично кое-что. Меня не посвятил. Это ваши с ним тайны. Наклонись и чуть сдвинь маску. Не бойся, тебя не съедят, – сказала Вера. Неизбежность уже добралась, толку в рыданиях не было. Все слёзы кончились пару лет назад, и началась жизнь одним днём.

Гоша склонился, чувствуя, как дрожат коленки. Чем ниже опускалась голова, тем страшнее становилось. Он видел не раз смерть, но быструю, стремительную, что не успеваешь подумать, как такое произошло. Здесь всё было иначе. Каждой клеточкой своего организма он ощущал присутствие старухи с косой. Её дыхание, а не Лёли Сопельского звучало в ухе. Трясущимися пальцами Гоша сдвинул маску на подбородок. Мёртвые губы шевельнулись.

– Не отпускай. Никогда. Люби…

Голос затих. Гоша быстро вернул маску на место и отошёл в сторону. В голове мутилось. Вера пригладила волосы мужу, провела ладонью по щеке, стёрла пару слезинок в уголках глаз и улыбнулась.

– Спи, моя радость. Твоя ночь пришла. Люблю тебя, – прошептала она и сняла маску, отключила давление кислорода, отсоединила датчики. – Вот и всё.

– Я…

– Он ждал тебя. Значит, так надо. Ему понравилось интервью. Всего несколько правок. И, да. Лёля смог расписаться на фотографии. Сказал, что это важно для тебя. Флешка с готовым текстом и снимок на столе. Когда выходит газета?

– Послезавтра.

– Вот и хорошо. Я пришлю некролог на почту редакции газеты. Поставь его рядом с интервью, пожалуйста, – попросила Вера, не отрывая взгляда от мужа. – Спасибо, что приехал. Он ушёл спокойно. Всё сделал.

– Поставлю. Я пойду… – неуверенно произнёс Гоша, чувствуя зашкаливающую неловкость от присутствия там, где он явно лишний. – До свидания.

– Да…

Его уже не слышали. Охранник проводил до дверей отеля всё с той же непроницаемой маской на лице. Гоша забрался в машину, положил файлы на пассажирское сиденье, но с места тронуться не решался. Руки дрожали. Тяжело вздохнув, он набрал номер главного редактора.

– Альбертыч, не ори. Это я. У меня материал. Нет, не от Джорджии. Нетелефонный разговор. Новость с пометкой срочно. Приеду к восьми часам. Мне нужна первая полоса. Знаю, что уже разверстали. И не только первая, а возможно, ещё и кусок на второй. Нет, не жирно. Мне плевать. Жди, – Гоша окончательно проснулся. Спор с шефом поднял градус жизни. Мозг прочистился и заработал. Телефон снова запиликал, оповещая о новом письме. – Что ещё?

Оказалось, что проявился неизвестный Джордж:

«Доброе утро, Джорджия! Знаю, ты ждала мой ответ. Ты тоже любопытна, как и я. Сейчас у тебя не самое лучшее время, раз ты принялась жалеть себя, пытаясь поднять самооценку. Сегодня у меня трудный день. У тебя тоже? Черкни пару строк, когда найдёт вдохновение. Держись, Джорджия! Не раскисай. У тебя есть все шансы сделать то, чего от тебя никто не ждёт. Я так и поступлю. Джордж».

– Кто ж ты такой всезнающий? Прямо в душе моей порылся, – горько усмехнулся Гоша, печатая стремительный ответ. Всего пару строк. – Что ты на это скажешь, Джордж?

Время начало новый отсчёт переосмысления. Слова Лёли осели в сознании. Жизнь продолжалась, но уже не такая, как прежде. Машина уносила прочь от отеля. Гоша не вернул себе себя. Это было невозможно.

Глава 11. От себя к себе

Возвращение в родные пенаты не доставило никакого удовольствия. В душе бушевал ураган эмоций, в голове сидел Лёля и ковырял мысли. Ещё и Мизинчик подлил масла в огонь, позвонив в ту минуту, когда Гоша отъехал от отеля.

– Ты где? – орал он по громкой связи.

– Гуляю.

Далее последовала непереводимая на литературный язык брань. Гоша разъединил связь, устав слушать. Ему было не до умозаключений Мизинчика. Он переболевал смертью и никак не мог справиться. Поэтому, когда утром он вошёл на этаж, где размещалась редакция, от него шарахались все. Таким Аллигатора ещё не видели. Шутить никто не пробовал. Он ни с кем не здоровался, точнее, в упор не замечал. Дверь в кабинет главного редактора открыл с пинка и тут же захлопнул.

– Аристархов, стучаться не учили? – возмутился Альбертыч, расплескав кофе.

– Мне нужна первая полоса. Могу заплатить. Скажи, сколько? – тихо и злобно сказал Гоша, усаживаясь в своё любимое кресло напротив шефа.

– Смотря, какая новость.

– Почту проверял?

– Слушай, Аристархов, вот что ты такой липучий? Ни ночью, ни днём от тебя нет покоя.

– Проверь, – упрямо сказал Гоша и многозначительно посмотрел на монитор.

– Кофе допью и проверю, – фыркнул шеф и демонстративно сделал большой глоток под злобным взглядом, от которого сразу поперхнулся. – Достал. Смотрю. Чего там…

По мере того, как Альбертыч тыкал по клавиатуре и водил мышкой, удивление на его лице усиливалось, а потом и вовсе отпала челюсть. В немом восклицании он сделал витиеватый взмах рукой, не веря глазам.

– Не понял, – наконец, выдавил он.

– Чего не понял?

– Это правда, что ли? Лёля Сопельский умер? – просипел Альбертыч.

– Да, настоящий Лёля Сопельский умер при мне. Об этом знаем только мы с тобой. Больше никто. Когда выйдет газета, его уже похоронят, и никто не будет знать, где именно. Таково его пожелание. Вот здесь вся его жизнь, – сказал Гоша, доставая флешку и несколько листов бумаги с напечатанным текстом. – Можешь ознакомиться. Я подожду. Официально я здесь не работаю, поэтому волен отнести новость в любую редакцию, но по старой памяти зашёл к тебе.