Татьяна Снимщикова – Поймай Джорджию (страница 17)

– Что именно ты хочешь услышать? – Гоша привалился пятой точкой к машине.

– Почему ты сбежал? – Васька стояла перед ним, засунув руки в карманы джинсов. – Проблемы?

– Да, у меня большие проблемы, – усмехнулся он, имея в виду своё сексуальное недержание, которое почему-то пока не срабатывало рядом с Васькой. – Не уверен, что тебе захочется о них слушать?

– Всё равно услышу. У крёстного пунктик насчёт тех, кто отирается возле меня. Так что лучше сам.

– Ладно. Я журналист. Долго работал в газете. Провалил редакционное задание и меня турнули, – коротко объяснил он.

– За это не увольняют.

– Вась, не хочу об этом говорить. Самого тошнит.

– Ничего. Я приберу, если что. Я тоже не брезгливая, – настаивала Васька, непременно желая услышать правду.

– Это правда. Я провалил задание, но уволили за аморальное поведение, портящее честь и достоинство того места, где я работал. Как-то так.

– Насколько аморальное?

– Максимально аморальное, Вась. Твои уши должны прямо сейчас скрутиться в трубочку и забиться ватой, – с горькой усмешкой ответил Гоша, ощущая, как летит в ад со скоростью света.

– Напился? – осторожно предположила она.

– Это уже потом. Сама напросилась. По пути к человеку, с которым договорился об интервью, я слетел с катушек и прямо в лифте отымел его подружку в самой непристойной позе. Фото с моей задницей стало достоянием гласности. Так лучше? – Гоша смотрел, как расширяются жёлтые глаза и поглощают его вместе со всем его дерьмом, которое он только что вывалил.

– Ты… отымел… – сдавленно пробормотала она, не веря ушам и желая скрутить их в трубочку. Воздуха на вдох не хватало.

– Да, Вась, отымел самым неблагородным образом. Не хочу оправдываться. Глупо.

– Глупо сбегать от себя, – хмуро сказала Васька, заставляя мозг прокручивать ситуацию. Она и не думала, что он девственник, но чтобы вот так откровенно и пошло мог поступить, даже не представляла. – Удовольствие получил?

– Не знаю. Не понял. Всё, Вась, иди в дом. Я тут побуду, – попросил он и открыл дверь в машину, но Васька её тут же захлопнула.

– Мы не договорили. Поднимайся наверх. Я жажду подробностей, Рохлик. Расскажешь мне про свои ветряные мельницы.

– Не хочу.

– А тебя не спрашивают, чего ты хочешь. Ты должен мне за постой и за работу. Пора расплачиваться.

– Могу хоть сейчас перевести всю сумму, – Гоша достал телефон и открыл приложение. – Сколько?

– Ты идиот? У тебя точно не все дома, а вместо мозгов опилки. Мне плевать на деньги. Они не имеют значения, – выкрикнула Васька, толкая его в грудь.

– Тогда что ты от меня хочешь? – не сдержался Гоша и схватил её за руки. – Я и так сказал больше, чем следовало. Это моё дерьмо. Личное.

– Ой, а я уже испачкалась. Теперь моя пора тебе попу подтирать. Иди наверх, – жёлтые глаза почти горели подобно палящему летнему солнцу. Она выдернула руки из захвата. – Считай, что теперь я таскаю тебя на руках в туалет, а ты немощен.

Васька развернулась и направилась к лестнице, давясь от гадких мыслей. Непристойные картинки то и дело вспыхивали перед глазами, словно приглашая в свидетели. Она не знала того Гошу, который жил в большом городе и вёл себя аморально. К ней он попал в виде пепла, точно такого же, как она сама. Тем тяжелее давалось понимание того, что прошлое не изменить. Можно начать всё с нуля.

– Чего ты ещё хочешь знать? Подробностей? – прошелестел его тихий голос над ухом, когда она остановилась возле окна на кухне.

– Нет. Я хочу понять тебя.

– Я бы тоже хотел понять себя. Наверное, лучше мне уехать, – сказал он.

– Бегство не выход. Ты – хороший журналист? – спросила Васька, поворачиваясь к нему лицом. – Я говорю не о твоей человеческой натуре, а о профессиональных качествах.

– Теперь уже не знаю.

– Ты бы мог найти другое место работы, вести блог в Интернете. Мало ли возможностей. Подумаешь, голая задница в объектив попала. Ты – рохлик. Самый настоящий. Вместо того чтобы бороться, сбежал.

– Думаешь, я сам себе это не говорю? – горько усмехнувшись, сказал Гоша.

– Говоришь. Но всегда полезно послушать, когда тебе скажет кто-то другой. Пообещай мне кое-что.

– Что именно?

– После фестиваля ты вернёшься домой и разберёшься со своими тараканами. А я – со своими. Наверное, мы не случайно встретились. Мы оба не знаем, как жить дальше. Твой мир рухнул и мой – в руинах. Мы очень похожи. Никому не доверяем. Волки-одиночки. У меня есть крёстный, но это не сильно помогает. Без отца жизнь кончилась. Я тоже бегу от себя. Поэтому мне с тобой тепло, – сказала Васька и уютно уткнулась головой в изгиб его шеи.

– Вась, ты ненормальная? Я только что тебе поведал о своей маниакальной любви к сексу. Ничего не напрягает? Убежать не хочется? Полицию вызвать? Дядю Гену? – искренне изумился Гоша, ощущая щекой шёлковую гладь светло-русых волос.

– А смысл? Ты мог воспользоваться моей беспомощностью много раз. Уверена, что даже не думал об этом. Ты – моё утешение, – тихо ответила Васька и закрыла глаза. Ей было спокойно, особенно сейчас, когда его ладонь гладила её по голове. Очень хотелось укутаться в сильные мужские объятия и не думать ни о чём.

– Странно. Тем местом не думал, – подтвердил мужчина, отчётливо осознавая, что ни за что не хотел бы обидеть девушку. Так может, дело не совсем в нём? Вернее, не только в нём, но и в тех легкодоступных, прыгающих к нему в штаны особях женского пола? Не на всех же он делает стойку.

– Тебе не стыдно было покупать прокладки? – вдруг улыбнулась Васька. Её до сих пор грызли сомнения по этому поводу. Как кстати пришлись женские штучки личной гигиены.

– Подошли? – он всё-таки обнял её. Душа встрепенулась, будто нашла себе собеседницу.

– Бестактно спрашивать, но подошли.

– Глупости. Бестактно делать рекламу по телевидению о прокладках и тампонах. Не переживай. Неловко было, когда я первый раз встречался для интервью с гинекологом, а потом стало всё гораздо проще, – заулыбался Гоша. Та встреча оказалась незабываемой. Заведующим отделением гинекологии был видный мужчина. Очень импозантный и обаятельный. Гоша краснел, как школяр, задавая вопросы, как ему казалось, интимного характера: почему тот выбрал такую профессию, не возбуждает ли его весьма специфический вид женщины на гинекологическом кресле, не стесняются ли врача-мужчину пациентки. На что чудо-доктор ответил: «Кассира в банке не смущают миллионы, почему меня должно что-то смущать».

– Интересная у тебя работа, – улыбнулась Васька.

– Да. Была.

– Глупости. Если журналист сидит внутри тебя, он никуда не денется. Никакая позорная фотография не сможет его изгнать. Вот увидишь, ты ещё вернёшься в свой мир.

– В свой мир не хочу. Слишком продажный. Может, пообедаем?

– Может. Не хочу тебя отпускать. Ты тёплый. Мне хорошо.

– Ты точно не от мира сего…

День покатился дальше. До самого вечера Гоша травил байки из газетной жизни. Васька хохотала, удивлялась, вздыхала и радовалась. Уже стемнело, а они всё сидели на кухне и не собирались расходиться. Васька вытянула из него все мысли без остатка, опустошив сознание. Это был её первый опыт в практике дипломированного психолога и не совсем удачный, потому что она не могла отстранённо думать о Гоше. Чем больше погружалась в его внутреннюю сущность, тем сильнее растворялась в ней. Всё отчётливее Васька понимала, что её затягивает в омут голубых глаз и расставание убьёт окончательно. Никакие знания не помогали настроить себя на отторжение чувств.

– Вась, иди спать. Ты уже носом клюёшь, – улыбнулся Гоша, заметив отсутствующее выражение на лице девушки.

– Да, пора, – кивнула она и потёрла лицо ладонями. – Доброй ночи.

– Доброй ночи…

Спустя полчаса звуки в доме затихли. Два человека смотрели в темноту и мучились от бессонницы. Гоша снова ворочался на раскладушке, Васька вертелась в постели. Им не хватало друг друга. Поврозь обоим было холодно.

Глава 7. Огнев-Фест

Под утро Ваське приснился омерзительный сон, в котором она ехала в лифте вместе с Гошей, а он её не замечал и занимался непристойным делом с другой женщиной. Всё было отчётливо и ярко, включая вздохи и звуки. От боли у Васьки скрутило живот. Критические дни не думали кончаться. Она открыла глаза и поняла, что плачет и, судя по мокрой подушке, уже давно.

«Я схожу с ума. Гоша не мой и никогда не будет моим», – девушка поднялась с постели, накинула халат, взяла чистые вещи и тихонько выскользнула из комнаты. Взгляд как нарочно примагнитился к раскладушке, где спал мужчина, как всегда, на животе, свесив руку и ногу на пол. Одеяло валялось на лестнице. Васька не пошла его подбирать. Она стояла и смотрела на широкие плечи, длинную спину и на то самое, обтянутое боксёрами место, которое испортило сон. Мысли приняли неправильное направление. Злость росла. Васька скрылась в ванной комнате, заперла дверь на задвижку и пустила воду. Слёзы продолжали течь. Жёлтые глаза опять опутала кровавая паутина лопнувших сосудов, веки припухли.

Шум воды разбудил Гошу. Он открыл глаза, посмотрел на своё одеяло и вернул ногу на раскладушку, а потом похолодел от ужаса. Пробуждение было полным. Абсолютно. Он не помнил, что ему снилось, но желание просто убивало. Слетев с постели, Гоша оделся за пару секунд, сложил раскладушку и умчался в дворовый туалет. Это был его второй залёт в старенькую, сквозящую щелями постройку. Запах там присутствовал специфический и мужчина надеялся, что он поможет избавиться от зашкаливающего напряжения ниже пояса.