Татьяна Синюгина – Психокосмология (страница 5)

А, фактически, что тут происходит? Идет определенная работа интуиции подсознания, что действительная роль моя в их жизни; но социально воспринимается штамп, что, например, они – мужчины, поэтому, если роль меня ощутима и желание иметь вот такую ощутимо, значит, это обязательно должно быть муж – жена. Просто срабатывает определенный штамп. Согласиться же с тем, в каком контакте они находятся со мной, не желают и поэтому ищут: «А кто же, там, над нами? Кто там управляет над нами, если, действительно, нами управляют?» – и мнимый разбор, в какой системе они живут, кем, чем управляем. И до таких диких крайностей, кто у них энергию берет, кто откачивает, или что-то такое, до такой дичи иногда.

Фактически здесь, действительно, просто снимаются нормы этого пространства, знаковые нормы этого пространства. Люди подходят к пониманию, что такое семья. Люди находятся в состоянии двух крайностей: найти ли им женщину с каким-нибудь одним, двумя признаками и зацепиться, и замкнуться в этом пространстве, и никого не пускать; быть, ощущать, самоутверждаться через это пространство, ощущать себя властелином. Потому что настолько ярка грань боязни ощутить (предощущение уже работает), что такое семья, и что ты уже давным-давно находишься в увязке той большой семьи, но человеческий штамп, что тобой управляют. Ладно, они бы согласились, что ими управляет, пусть даже женщина, в женском облике Бог, который находится на небесах; или невидимое что- то, или где-то в Тибете, или еще где-то там сидит и управляет. Но они не могут согласиться, потому что это психологически вызывает у них состояние предшизофрении, когда начинают ощущать, что ими управляет человек, живущий рядом. Для них это несоизмеримое понятие, до того в социуме разделено понятие Бог и управление миром; и человек – плебей. Здесь, конечно, срабатывает штамп. И люди, как страус, зарывают голову в песок, а фактически создают себе искусственные семьи и пытаются загородиться определенной броней и самоутвердиться через минисемью.

У меня сейчас ощущение, что фактически для меня остается очень мало правил проживания в этом пространстве, и повторение сути Законов космических мне уже надоело, оно все равно приедается, на автомате передаешь, а на автомате не всегда получается. Люди не воспринимают, опять прячутся, как страусы, в песок, и поэтому форм, норм проживания в этом пространстве у меня не остается. Реально я понимаю, что взаимосвязь с тем пространством, где живут, куда мне можно еще, кроме всех остальных пространств, перейти и находиться с не рожденными еще моими близкими людьми, существует и с этим пространством. И все равно постепенно подводится к мысли: «Или мне жить с мощными для тела физиологическими затратами, потому что даже состояние отшельничества (при не снятии ответственности за любое проявление человеческой жизни близких или всех фактически) тоже не приводит к состоянию психозагрузки клеток, и идет вытеснение тела из этого пространства». И можно безгранично совершенствовать и видоизменять тело под нагрузки, но тогда надо в какую-то впасть в иллюзию или игру, что для меня несвойственно, что пребывание в этом пространстве настолько важно, что компенсировать его пребыванием в других пространствах нельзя. Но настолько обмануть Себя я не могу. И поэтому факт моего нынешнего состояния это есть факт просто ясновидения.

– У человечества есть вопросы? Дайте мне совет, Сан Саныч. Зачем неудобственно так было с собой, для чего?

– Уходят, потому что все сделали или что?

– Скорлупки не хочется больше сковыривать, хочется, чтобы люди начали сами скорлупки сковыривать.

– Так для этого нужно им в руки инструмент дать.

– Упрощенно инструмент уже забыла, что собой представляет; то, что даю, везде от него шарахаются, словно в испуге. Сказано всё было, всё настолько просто. Оттого, что люди выдумывают какие-то сложности, заумности, простраивания там, каких-то… это одна из иллюзий. Когда человек не может прислушаться, Себя услышать, он и создает определенную иллюзию такой сложности, что оправдывает этой сложностью сам Себя – я не слышу не просто потому, или слышу я сейчас на два шага только вперед. А почему на два, а не на двадцать два? – потому что не прислушиваешься. Эта иллюзия такая глобальная штука, такая замысловатая – освоить, мне надо столько, столько этих воплощений.

Человечество, у вас еще вопросы? Я же вполне серьезно. Вы реально представляете, что, когда я говорю «будущее», я говорю о настоящем другого пространства. Ничего не меняется. Ничего. Вас, что интересует? Одежды?

– Нет, отношение людей к самим Себе.

– Вы своими иллюзорными играми только свое опасение прячете, свой страх. Они будут играть, играть, пока страх не пройдет: или сам по себе не пройдет, или ситуация, или через экстремальное что-то не попадут в оголенность, или еще что-то. Зачем это все перечислять? Надо просто одной фразой сказать: «Они будут находиться в состоянии иллюзорной игры до тех пор, пока не перестанут сами Себя бояться. Всё». Оно всё есть. Что должно меняться? Ничего не меняется.

– Тогда причины ухода из этого пространства.

– А в этом пространстве другие правила игры. Вот вы, когда анализируете множество «воплощений» людей, вы понимаете, что игры то по восходящей, то по нисходящей – меняются. Если человека в прошлой жизни оттрахали, изнасиловали, то он здесь родился и только пытается психотраханьем заниматься. Прячет физиологическое трахание, не хочет быть животным. Так переход в эти пространства – это просто смена. В разных пространствах игры или минимальные, или максимальные. Я ж недаром сказала сейчас – то же самое, есть игры, какие? – без чувств таких, эмоций, без театральности, это нас и увлекает.

– Но Луч вызывает у нас эмоции. Игра Луча вызывает у нас эмоции.

– Сначала, как бы эмоции, а потом ощущения. Вот тут как раз с Лучом получается, что? Если вы сталкиваетесь с моим Лучом знаний, вы меня воспринимаете, как тело, и себя унизительно. А если вы сталкиваетесь с Лучом, эмоции унижения у вас Луч не вызывает, а, наоборот, вы понимаете, насколько вы, как бы ничтожны по отношению к Лучу, но начинаете задумываться об оголенном своем состоянии, а не об играх.

11 октября 1994 года.

Умереть и родиться в этом же теле

Сегодняшний монолог будет посвящен еще одному подходу к пониманию, что такое сущность, представлению, что такое Космос. Когда мы говорим, что Космос находится в одной точке, и для простоты сравнения представляем шар, разбитый плоскостями, число которых стремится к бесконечности, это дает очень схематичное представление, очень грубо приближенное, оно просто расширяет наше понимание. Я попробую дальше, если мне это удастся, говорить с двух позиций – позиции человека, землянина, и позиции сущности.

Если исходить из первых, то очень трудно представить, что Луна, Марс, Юпитер, Солнце и мы все – всё это находится в одной точке. Человеком еще не придумано таких транспортных средств, с помощью которых можно достигнуть этих точек, а мы говорим о том, что это всё – одна точка. Разрыв понимания сознания и подсознания. Все, что связано с сознанием, фотографирует и фиксирует только те объемы, на которые рассчитано сознание. То же самое, если на пленке сделана одна запись, вторую запись с этой же технологией не сделаешь, пока не сотрешь или не освободишь. Сознание работает на обслуживание под человека. Представим (в действительности так и есть), что количество функций, которые может освоить человек, ограничено. Представим, что у человека определенное количество функций: у кого чуть больше, у кого чуть меньше, у кого-то один набор, у кого-то чуть-чуть видоизмененный другой набор. И сознание работает на обслуживание этих функций, во-первых, на их вспоминание, на их отшлифовку определенную и на постоянный анализ – так ли включены, и так ли эти функции взаимодействуют.

И мне бы хотелось показать такой очень примитивный пример. Допустим, я умела бы ходить, кушать и разговаривать, и больше бы я ничего не умела. И мое сознание могло фиксировать по своим объемам только эти три функции. И если бы каждый миг мною приобретались бы какие-то другие функции, например, я, могла бы осязать и могла бы петь, сознание эти функции просто бы не фиксировало. То же самое происходит с нами каждую секунду. И мы не фиксируем возможность появления новых функций. Я к тому, что, если объем сознания рассчитан, например, на одинаковое количество функций, сколько бы мимо не пролетали функций, сознание не зафиксирует.

Мне очень понравился пример с вентилятором, который я недавно прочитала. В этом примере сравнивается проживание людей и людей, которые уже перешли за границу жизни, которых мы называем «мертвыми». И те, которые перешли через эту границу, так описывают непонимание их жизни теми, кто живут сейчас на Земле в теле человека. Они говорят, представьте, если лопасти вентилятора двигаются медленно, то периодически закрываются лопастями определенные объемы, человек, действительно, не видит. А если частота обращения лопастей вентилятора увеличивается так, что лопасти почти не видны, то через те же самые лопасти весь объем пространства виден. Значит, вы смотрите сквозь нас, нас не замечая. Почему у тех, кто живет здесь, нет возможности «видеть»? – «видеть» я беру в кавычки сразу. Необязательно видеть так, как мы привыкли видеть – видеть цветок. Почему у тех, кто живет здесь, нет возможности «видеть» тех, кто перешел даже просто за грань этой жизни, а у тех, кто перешел за эту грань, есть эти возможности? Наверно, грань перехода и есть финишная ленточка для всех, когда подсознание включается в такую же активную работу, как и сознание.